- Никогда, господин Басараб!

— Маленькая моя девочка, прости меня, я не уберёг тебя. Прошу тебя, самая светлая душа на планете, открой глаза. Господи, я так виноват перед тобой. Прости меня, милая, прости, если сможешь. Прошу, открой глазки, милая. — Шептал Влад, сидя рядом со мной, пока я лежала без сознания на какой-то большой и мягкой кровати. Медленно, не без усилия, я начала открывать глаза и дышать более-менее размеренно. — В…лад… — Еле слышно произнесла я, почти по буквам. — Маленькая, ты очнулась. Что такое? Воды? — Слабо кивнув, он тут же принёс мне стакан воды и помог сделать пару глотков, приподняв мою голову, чтобы я случайно не захлебнулась. — Ты как? — Нормально. — Отрешенно ответила я шепотом, горло ужастно болело, говорить громче я физически не могла, вспомнив недавние события, я начала плакать. — Хочешь, я останусь с тобой? — Я кувнула в знак согласия, и он осторожно забрался ко мне под одеяло, приобнял за плечи, обыденно поцеловал в макушку и прижал к себе. Положив голову ему на грудь, я оставляла большое мокрое пятно на его рубашке с отпечатками туши. — Я потом постираю. — Проборматала я, и уткнулась в мужчину носом. — Тише, Лайя, всё хорошо. Я рядом, отдыхай. — Он нежно и успокаивающе гладил меня по спине. Я стала засыпать от его поглаживаний под размеренное дыхание. Проснувшись, я совершенно потеряла счёт времени, не понимая: за окном рассвет или закат. Я всё ещё лежала на груди Влада, который мирно спал, продолжая меня обнимать. Горло ещё не прошло, что очень меня настораживало. Я пошевелилась, чтобы удобнее улечься на моём мужчине, пытаясь его не разбудить, но Басараб открыл глаза и поцеловал меня в макушку. — Доброе утро, маленькая. — Произнёс он своим бархатным голосом. — Доброе, любимый. — Ответила я, наблюдая за его реакцией. Его глаза расширились, а на губах заиграла довольная, счастливая улыбка. Я не выдержала и потянулась к его губам за поцелуем, нависая над ним. Он ответил моментально, но не переходил никаких граней, осторожно проводя языком по губам, просил приоткрыть рот, я подчинилась его немой просьбе, и он проник языком ко мне в рот, увеличивая напор и глубину поцелуя. — Вот теперь действительно доброе. — Прошептал он, не хотя отстраняясь от меня, возвращая всё на привычные места. — Как ты себя чувствуешь, милая? — Нормально. — Лайя? Что у тебя болит? — Влад, — Постаралась повысить голос я, но горло отозвалось неприятной болью. Я снизила тон, чтобы не мучится. — Как будет чувствовать себя человек, которого изнасиловали в рот и лапали везде, где было доступно? Как ты думаешь? — Прости, не подумал… Тебе нужно больше отдыхать, можно я отойду ненадолго? Ноэ сейчас придёт, чтобы не оставлять тебя одну. — Не стоит, Влад. — Сказала я. — Мне надо подумать о многом, не надо со мной сидеть, уже ничего не случится. — Лайя, не спорь, пожалуйста, хотя бы сейчас. Я не могу тебя одну оставить, понимаю, что тебе это необходимо, он будет сидеть в тени, может с тобой не разговаривать и не отвлекать, но он должен с тобой посидеть, пока я не вернусь. — Конечно, мне не нравился такой расклад, но кроме, как согласиться, у меня вариантов не оставалось. Ноэ действительно появился сразу, и словно испарился в тени, я спокойно думала о том, чтобы просто уехать куда-нибудь далеко и забыть обо всём и обо всех, больше не появляться ни здесь, ни в городе, ни дома… — исчезнуть везде. Я не заметила, как уснула после очередной немой истерики, что накрывала меня с головой постоянно, везде, где бы я только не была. Казалось, что ещё чуть-чуть, и я поднимусь на башню и полечу камнем вниз. Я слабела, сил оставалось всё меньше, я не могла это пережить, было очень больно, было ощущение, словно из меня высасывают душу до сих пор. Чертовски больно это переживать, когда каждый день, каждый час, при каждом упоминании или даже малейшем намёке на секс — выворачивает от мысли, что это может повториться, даже добровольно, подписываясь на это, не могу больше. Тяжело, очень тяжело стало общаться с Владом, нет, не потому что он не уследил, и это произошло, нет, определённо нет. Он мужчина — и этим всё было сказанно. Даже если бы он сотню раз попросил попрощение и пройди хоть пару лет — это никогда не забудется, потому как это тяжёлым шрамом остаётся на душе и кровоточит при любом удобном случае. Это теперь жесткое табу для меня, пока я не смогу снова доверять людям, особенно мужчинам. Когда Влад вернулся в комнату, он ни о чём не подозревал, даже не думал о том, что в один момент я соберу все свои вещи, включая картины, и просто каким-то ранним утром уеду далеко в никуда, справляться с болью один на один с собой, потому что так проще, для меня в первую очередь: посидеть спокойно у озера или моря, всё обдумать и решить, что делать дальше. — Не забывай меня, пожалуйста, свет мой. — Лишь сказал он перед моим отъездом. — Никогда, Господин Басараб! Я уверена, что у него спросят: почему я не спускаюсь на завтрак, на обед, на ужин, почему вообще меня больше нет в замке. А Влад отрешенно ответит, что я уехала, оставив всё, и даже не удосужилась попрощаться с ними, особенно с сестрой, которую Ноэ вернул в Лэствил после моего отъезда, спасибо ему огромное. Спасибо Владу, что дал мне уехать, что не устраивал сцен, не просил остаться — просто отпустил, потому что понимал: так нужно было. Я брела по пляжу Балтийского моря, обдуваемая тёплым морским ветром, и вспоминала все моменты с ними, моими родными людьми. Я очень скучала, но не могла пока вернуться. Однажды я приеду к нему снова, скажу ему так полюбившуюся ему фразу «Никогда, Господин Басараб!», и мы попробуем начать всё заново, без лишних драм и приключений. Всё будет спокойно, он будет ждать меня, ведь он отпустил меня, не потому что не любил, как раз наоборот — он отпустил только потому, что так лучше для меня, потому что он меня любит и понял всё правильно…