Моя душа-моя крепость, или точка отчёта начинается с конца...

Джон закрыл глаза... Ударов было так много, что на ногах удержаться уже не было сил. Колени подкосились, и тело обмякло вдруг, будто не своё сделалось. Сквозь боль всё ещё пронизывало недоумение. " Как же вы могли? Как вы могли? Это же для вас всё.. " "Будто нелюди", -вдруг подумалось почему-то и сознание оборвалось... Тело его, истерзанное ранами и окровавленное, перетащили со двора в комнату:полумрак, холод и отчаяние будто наполнили воздух. Джона уложили на лавку, сняв кровавые одежды. Люди, столпившиеся вокруг, казалось перестали понимать, что же произошло. Уставившись пустыми взглядами на лавку, всё молчали. Сир Давос наклонился к груди Джона-все замерли, ожидая. -"Он жив? Жив ли? "- спросил кто-то тихо и испуганно. Давос покачал головой-слишком много ран, слишком... -услышали все. И поняли, что Джон мёртв. Но стояли вокруг бездыханного тела и не могли уйти. Стояли молчали. ... Боль пронизывала всё глубже и глубже. Джону казалось, что не осталось ни одного места на его теле ,где не было бы боли, ни одной клеточки без неё уже не было. "Я, наверное, уже не человек, а кромешная боль"-почему-то подумалось ему. Казалось, что тело вокруг исчезло его куда-то, растворилось, растаяло. Остались одни мысли. И мысли эти были все пронизаны болью, и мысли эти были все окровавленные и изувеченные. " Вот и тела нет более. Наверное, так умирают. Наверное, так приходит конец жизни человеческой на земле", -мысли уже запутывались, торопились, обгоняли друг друга ,соскальзывая куда-то вниз и рассыпаясь. "Слишком много ран, слишком", -слышалось Джону откуда-то будто с поверхности воды. " Он жив? Жив ли? "-опять доносилось, как глухое эхо. Боль стала нестерпимой. Она как будто свернулась в один толстенный огромный канат, и всё время что-то неведомое раскачивало этот канат, то швыряя его из стороны в сторону, то стананавливая вновь. " Господи, что со мной? Я не могу больше этого терпеть "-ещё одна мысль слетела с этого каната, и рассыпалась где-то внизу, болезненная и тяжёлая. Джону подумалось что этот канат, который обвил его естество, сейчас наполнется чем- то ужасным и лопнет. И вот тогда всё закончится. И вдруг странное ощущение пришло к нему откуда-то сверху, будто пробилось в темноту и глубину его боли с поверхности воды. Показалось, что канат этот стал очень медленно расплетаться. Медленно, раскачиваясь, запутываясь и распутываясь одновременно, будто бы зашевелились все эти ниточки, стали расползаться друг от друга, трепетать на воздухе, подрагивать в тишине. Джон почувствовал, мыслями почувствовал своими, ибо тело, он думал, свалилось куда-то и растворилось, что потеплело будто бы вокруг. Как слабенький свет проникает в помещение, так и тепло это странное пришло вдруг. Будто бы маленький огарок свечной кто-то нёс во тьме. "Если бы у меня было тело, наверное, меня бы бросило в жар", -отчего-то подумалось. " О жив? Жив ли? ", - опять доносилось откуда-то сверху, как тяжёлое эхо. " Я жив ли?"-сам себя спросил Джон. А канат всё больше и больше распускался , нити его звенели, трепетали в воздухе. Вокруг всё подрагивало. Джону казалось, что воздух вокруг стал вибрировать, будто бы дрожать. И теплело, теплело где-то рядом... Боль его, тякучая, липкая будто бы водой стала разливаться под ногами. Разлилась, расползлась и поплыла. Поплыла прочь, будто устремляясь куда-то, только ей ведомое. Устремилась, будто на зов чей-то то, будто звал её кто-то, манил, тащил даже к себе. "Ничего не могу понять, что это? "-мысль дотронулась до сознания Джона и разбилась. " Почему так тепло стало мне? От чего это? Отчего всё тело моё будто погрузилось в тёплую негу, мягкую, струящуюся? Что со мною? "-ещё осколки мыслей разлетались вокруг. И вдруг Джон почувствовал чьё-то дыхание рядом с собою. Знакомое такое дыхание, родное, тёплое-теплое. И что-то мягкое коснулось его лица, руки, груди. И запах... Запах шерсти, щетинки, запах тоже был родной, очень-очень знакомый... У Джона закружилась голова. ...Призрак смотрел на Джона, смотрел внимательно, глаз не отводил. Всё его волчье тело было напряжённо;пронзительно-внимательные глаза были тревожными. На своей ладони Джон почувствовал тёплое родное дыхание. "Душа моя, родной пёс ты мой, родной... " Ещё одна мысль соскользнула с сознания и разбилась. И Джон понял вдруг, понял в один миг и навсегда. Это их последняя встреча. И боле вместе им не быть. Призрак пришёл сейчас не зря , не просто так к нему. Его волк увидел, почуял он, что дела уж совсем плохи. И пришёл на помощь, ведь не прийти он не мог. Права не имел не прийти сейчас. И позвал на себя всю эту боль смертельную, от которой сходишь с ума. Повлёк её за собой, приманил её на себя. Эту бесконечную боль, невыносимую для тела человеческого. И боль отступала, утекала куда-то вниз, куда-то прочь. Разлилась под ногами будто, ворча и угрожая, но всё таки отступала, будто нехотя сдавала позиции. Джон посмотрел на Призрака. Волк его, будто бы таял в воздухе, растворялся будто бы тихонько. Черты его становились не так отчетливы, не так осязаемы. Джон еле улавливал родное тёплое дыхание. Джон хотел схватить волка, обнять его, спрятать в своих объятиях, но дотронуться до него уже не мог. Призрака не было уже почти ,всё его звериное тело окутывалось дымкой и таяло. Лишь лёгкий запах, родной, привычный, запах зверя, запах тепла... Вот и всё что осталось рядом. Вот и запах растворился в воздухе. Дуновение ветра донесло еле уловимое, еле вдыхаемое... Раз..Другой... Вот и всё. Господи!.. "Я никогда не смогу расплатиться с тобой. И сколько бы я не возвращал, я никогда не смогу вернуть сполна. Потому что ты отдал сразу заведомо больше. Ты отдал всё. Самое дорогое, что нельзя измерить никакими богатствами и благами этого мира, потому что это не имеет цены. Ты отдал за меня свою жизнь. Мой друг. Мой Призрак. Моя душа. Жизнь моя. "-Джон открыл глаза...