ЧЕМПИОНЫ НА ЛЬДУ

***

Стук дождя о подоконник разбавляет монотонную речь в динамиках телевизора. В кружке остывший черный чай, слишком крепкий и сладкий. Микроволновка издает писк и Алёна нехотя поднимается со стула, еле перебирая ногами по полу. Родители уехали на дачу, оставив дочь одну, наедине с холодным ужином, без Одри и с отвратительным настроением. Разговор с Трусовой в холле Хрустального всё ещё вызывал неприятные ощущения в солнечном сплетении, похожие на тошноту после атракционов. Переваренная брокколи, рыба, которую Косторная ненавидела, и рис. Всё это не внушало доверия и не вызывало аппетита, поэтому тарелка была почти брошена на стол, и хотелось уже оставить её там до утра, а потом уже выбросить. Но от голода уже кружилась голова, чай не помогал, несмотря на всю приторность после трех ложек сахара, а в холодильнике больше ничего не было. Разве что сырая курица, какие-то соусы и всякие сухие крупы и макароны в шкафчиках. Готовить Алёна то ли не умела, то ли не хотела, но вероятнее всего - всё вместе. Курица бы точно подгорела, а возможно, после её экспериментов пришлось бы ещё вызывать пожарных. Поэтому она достала из шкафчика вилку, и под всё тот же монотонный тон ведущей какого-то шоу про путешествия, начала ковыряться в своей еде. Рис понравился больше всего, хоть и был до жути отвратным, жестким и пересоленным. Она бы так и провела весь вечер, переключая каналы, пока не нашла бы какой-нибудь дурацкий сериал, и просидела бы над ним до трех ночи. Но на моменте, когда рис уже вызывал приступы тошноты, раздался звонок в дверь. Алёна помедлила несколько секунд, в голове прикидывая кто же это может быть. Родители точно были на даче, брат уехал с ними, Розанову тут делать уже нечего, Щербакова и Валиева на ночёвке, которую организовала Аня, а Трусова не проявила особой дружелюбности в Хрустальном, и так и не позвонила по видеосвязи. Косторной хватило той секунды, что она смотрела в глазок, чтобы быстро распахнуть дверь, отходя чуть в сторону. - Боже, ты чего вся мокрая? - Алёна стягивает с Саши промокшую насквозь куртку, - Саш, ты же заболеешь. Огненно-рыжие волосы липнут к лицу, тушь немного растеклась под глазами, нос и щеки покраснели от холода. Трусова скидывает с себя обувь, поджимая ноги от холода и резкого перепада температур. - А где родители? - Она тихо спрашивает, оглядываясь по сторонам. Обычно в семье Косторной не бывает тишины, а тут доносился только шум телевизора. - Они на даче, я одна дома, - Из шкафа она достаёт мягкие пушистые тапочки, любимые из своей коллекции, и самые теплые, - Пойдём переоденешься и я тебе чай заварю, - Алёна подталкивает её в сторону своей спальни, но Трусова разворачивается к ней лицом, почти касаясь её носа своим. Она долго смотрит прямо в глаза, робко держит её пальцы и чувствует, как щеки горят то ли от тепла, то ли от близости. - Прости меня, пожалуйста, - Саша прикрывает глаза, выдыхая, - Я не должна была срываться на тебе и говорить такие вещи. - Все хорошо, - Теплые ладошки ложатся на пылающие щеки, - Ты приехала просто, чтобы извиниться? От плохого настроения не осталось и следа, когда Алёна расплылась в улыбке, а тепло уже разливалось по телу. Трусовой всегда стоит огромных усилий отпроситься из дома в вечернее время, поэтому она явно чем-то пожертвовала ради такого поступка. - Сказала папе, что мы с Камилой перепутали коньки и завтра у меня выходной, а у неё нет, поэтому срочно нужно поехать и поменяться, - Трусова усмехается, когда Алёна с гордостью качает головой, выслушивая эту весьма правдоподобную версию. - А коньки то где? - В коридоре стоят, в сумке. Ну так что, дашь мне что-нибудь переодеться. - А ты отпросишься на ночевку к Ками? - Алёна ведет её за собой, - Когда у нас ещё будет шанс провести время вдвоем? - Отпрошусь. Трусова, вместе с Косторной, переодеваются в теплые пижамы, кричат друг другу любимые песни, которые играют в колонке. Саша вызывается приготовить ужин, и под шутки и излишние проявления нежности Алёны, она готовит курицу, которая выходит вполне себе ничего. - О, мне Таня написала, - Алёна, которую только что безбожно щекотала Саша, пыталась отдышаться, пролистывая уведомления в телефоне. - Что пишет? - Трусова подбирается к ней ближе на локтях, заглядывая в экран. - Пишет, что у неё завтра отменился репетитор, предлагает встретиться, - Она пожимает плечами, быстро печатая положительный ответ и откладывая телефон, - Таня весёлая, мне нравится. - Алён, мне не нравится, что она тебе нравится, - Трусова нервно усмехается, - Тебе я должна нравиться. - А кто сказал, что ты мне не нравишься? - Алёна смеётся, переворачивая её на лопатки.

***

- Ты такая тварь, - Голос Косторной срывается, тело сковывает от режущих ощущений в солнечном сплетении, а в стену летит кружка, вдребезги разбиваясь, - Я тебя ненавижу! Ненавижу! Она всхлипывает, отворачиваясь и упираясь лбом в кухонные шкафчики, руки трясутся а злость накатывает всё сильнее. Трусова плачет, вжавшись спиной в стену, не сдвигается с места и даже не стирает собственные слезы, которые уже текут по шее и оставляют мокрые пятна на футболке. - Сука, как ты могла трахаться с ней за моей спиной?! Ты, блять, мне в глаза смотрела и говорила как любишь, и изменяла каждый чертов раз! Я тебя ненавижу! Никогда, слышишь? Никогда больше не подходи ко мне! Ненавижу! Она не находит слов, горло будто бы немеет и не получается возразить, не получается оправдаться и рассказать всё так, как было. Перед глазами только Алёна, которая вытирает слёзы рукавом пижамы и всё ещё сжимает в руке телефон Трусовой, с этой чертовой перепиской. - Уходи! Я не хочу тебя видеть, - Она говорит чуть тише и смотрит ещё несколько секунд, но Саша не двигается, - Уходи, Трусова! Уйди от меня, исчезни! Она не может пошевелиться, просто стоит, прижимаясь всем телом к стене, пока смотрит на то, как Алёна сползает на пол, упирается ладонями в пол и всё её тело трясется. - Я тебя ненавижу! Трусова подскакивает на кровати, с колотящимся сердцем, в холодном поту и рядом с перепуганной Алёной, которая пыталась в темноте рассмотреть что произошло. - Саш, ты чего? - Косторная садится на кровати, обхватывает её руками, заглядывая в лицо, - Кошмар приснился? Всё тело колотит, глаза бегают по комнате, дыхание тяжелое и рваное, а руки крепко держатся за край пододеяльника. - Солнышко, я принесу воды, подожди, - Алёна почти бегом направляется на кухню, даже не включает свет и на ощупь ищет пластиковые бутылки, хватая первую попавшуюся. Когда она возвращается, Трусова уже лежит на спине, пялясь в потолок. Косторная раскрывает окно, впуская в комнату свежий прохладный воздух, который точно должен привести мысли в порядок. Она и сама страдала ночными кошмарами, и такие приёмы всегда помогали. Алёна забралась на кровать, протягивая девушке бутылку воды. Сон, который поразил не столько своей реальностью, сколько реализацией всех опасений, здорово отразился на эмоциональном состоянии Саши, она раз за разом прокручивала в голове слова, услышанные в кошмаре. Не могла остановиться, делала себе больно с каждым разом, но заставляла их звучать в снова и снова. - Сань, все хорошо? Ты нормально себя чувствуешь? - Да, просто сон плохой приснился, - Она с трудом выдавливает из себя слабую улыбку, лишь бы Косторная не продолжала допрос. - Иди сюда. Алёна ложится на подушку и протягивает к ней руки, после чего прижимает Трусову к своей груди, гладит по волосам, шепчет слова о том, что всегда рядом и любит её. А у Саши внутри всё ещё сильнее сжимается, становится только хуже и мерзко от самой себя. - Эй, а ну не плачь, - Пижама промокает от слез и Косторная чуть отстраняется. В темноте комнаты они видят только очертания и то, как блестят глаза друг друга. Алёна протягивает руку и касается кончиками пальцев щек девушки, легко стирает слезинки, проводит от уголков глаз прямо до скул. - Не плачь, пожалуйста, - Она целует в губы, но совсем кратко, - Саш, всё хорошо, это всего лишь сон, поняла меня? Алёна разговаривает с ней ещё около десяти минут, успокаивает, даже пытается шутить и искренне радуется, когда на губах Трусовой появляется улыбка. Она никогда не видела её настолько расстроенной по такому пустяку, как ночной кошмар. Саша не говорит ни слова о том, что же ей приснилось, а сама Косторная не настаивает, рассказывает какую-то чушь о том, как выбирала стразы для коньков, уронила яичницу на ногу и в очередной раз разбила защитное стекло на телефоне. Трусова пообещала себе в ту ночь, что обязательно расскажет Алёне правду. Сама подойдет к ней, выдаст все так, как оно было. Примет любое решение девушки и, самое главное - искренне попросит прощения. Признает вину, раскается, всё что угодно, лишь бы эта тайна перестала причинять столько боли и переживаний. Саше, которая была близка к нервному срыву из-за всего, что на неё навалилось. Ане, которая изводила себя тем, что знает этот секрет и утаивает его от подруги. Алёне, которая всё ещё жила в неведении и отдавала себя всю отношениям.

***