История повторяется?

После того, как Мия, выслушав неточные и достаточно загадочные намёки Луны, она поспешила убраться из территории Детсада, оставляя воспитателя наедине со своими мыслями. Он, проведя взглядом уходящую девушку, с некой досадой вздохнул и наклонив корпус назад, расслабился, позволяя железному телу с приглушённым звуком упасть на прикрытый цветными матами пол. Белоснежные волосы были растрёпаны и непослушные пряди были повсюду, даже немного на лице, чуть прикрывая красные глаза, задумчиво смотрящие на звёздный потолок. Мун никогда не видел настоящих звёзд. Никогда. Он ни разу в жизни не покидал здание пицца-плекса, что, несмотря на свои гигантские для пиццерии размеры, не имело окон, вообще. Поэтому никто из обитающих тут аниматроников не имел и малейшего представления о мире за пределами плекса, они существовали здесь исключительно для людской потехи, живое шоу, не более. И, удивительно, они были счастливы, упиваясь любовью и фанатизмом посетителей, как популярные кумиры. Жаль только, любовь эта доставалась им не поровну. Взять хотя бы Солнце и Луну. Их создатели жестоко с ними поступили, заперев две абсолютно разные личности в одном теле и наделив достаточно сильным разумом, чтобы те понимали своё положение, с которым, в любом случае, приходится мириться. И если Санрайз извлекал счастье из детской любви, радостного смеха и восторженных криков малышей, что десятками толпились возле доброго и улыбчивого воспитателя, то Мундропа они, мягко говоря, недолюбливали. И это сейчас. Раньше, когда они выглядели до жути примитивно, ни один ребёнок добровольно к Луне не подходил. Собственно, сейчас, спустя множество пережитых модификаций, мало что изменилось. По крайней мере, у него практически нет проблем с дисциплиной, стоит блеснуть светом алым глаз на какого-нибудь сорванца — как тот становится самым послушным ребёнком в мире. Разумеется, Мун пытался быть с ними добрее, он всего-то хотел получить от детей то, что каждый день получает Солнце — любовь, но в ответ получал лишь страх. Вскоре, спустя сотни не увенчавшихся успехом попыток, он смирился. Понял, что с помощью страха управлять другими гораздо проще, нежели при помощи любви, но где-то глубоко, под сотней проводов, микросхем, где-то между крепкими железными рёбрами, Луна ощущал, что это не то, чего он хочет. Ему было досадно. И завидно. Он завидовал Солнцу, долгие годы, ведь тот — любимчик детей, приходящих в Детсад, а Мун... чего уж там. Кто знает, может, именно поэтому он стал прислушиваться к словам странного кролика с красными глазами, называющего себя Ванни. Она твердила, что может помочь, что Мундроп станет собой, добьётся всего, надо лишь идти за ней. Поначалу он её игнорировал, даже немного боялся, но Ванни будто знала всё о нём: все его слабости, страхи, желания... Она говорила, что ему больше не придётся жить в тени солнечного воспитателя, и почему-то Мун стал ей верить, хотя его подсознание буквально кричало ему самому, что это лесть, явная и дешёвая, ведущая к обману. Но ничего поделать он уже не мог. Чем чаще он видел проклятую Ванни, тем больше чувствовал, что что-то не так. Луна менялся и он дико боялся своих изменений. Злоба, агрессия, безумная ненависть ко всему живому... Все эти качества вытесняли его как личность, со временем он совершенно перестал отдавать себе отчёт, не понимал, что творит. Это не было тем, о чём мечтал Мун, отнюдь не тем, но всё это опутало его подобно цепям, не позволяя выбраться или оказывать какие-либо сопротивления. Он пытался, сдерживался, надеялся, что Солнце как-то поймёт, в чём дело и попросту оградит его от всех, держа свет включённым. Луна боялся монстра, в которого потихоньку превращался... Это ощущалось как хитроумный компьютерный вирус, уничтожающий его прописанные ранее протоколы и программы, заменяя их на что-то другое, что-то, что заставляло аниматроника гоняться за странным мальчишкой, оказавшегося много лет назад здесь, в Детском саду, да и ещё и когда свет был выключен. Луна сопротивлялся как мог, но тело его не слушалось, перед глазами рябило от множества ошибок, а вместо здравых мыслей в голове, звонким отбиванием слышалось лишь одно: "Найди, поймай, убей!". Очень быстро воспитателю начало это нравится, контроль был потерян, сделать что-либо было нельзя. Луна отлично помнил всё, что творил той ночью и сейчас, спустя столько лет, он казнил себя за это. Аниматроник никогда не позволял себе навредить ребёнку, ударить или хотя бы накричать — нет! Но тогда.... всё было иначе. И как же он удивился, когда это закончилось. Так же резко и неожиданно, как появилось. С рассветом ему будто полегчало, а ещё через месяц он стал прежним. Нормальным и адекватным воспитателем. Вот только дети его всё равно боялись, вели себя смирно, лишь бы не получить от Луны. Ему было больно это осознавать, но уж лучше так, чем снова пережить то безумие. Страшно представить, что тогда ощущал Сан, он был гораздо слабее морально, добрее и податливее, но, раз уж он мог сдерживать Муна какое-то время, значит справлялся как-то. Ночной воспитатель понятия не имел, что это тогда было, но, связав некоторые события, он понял, что перестал сходить с ума лишь потому, что стал видеть Ванни всё реже и реже. Вскоре она вообще пропала. Как и блондинистая охранница, которую он всего пару раз видел, во время её обходов. Она не пыталась как-то контактировать с Луной, да и ему было всё равно, Ванесса была странной, вечно оглядывалась по сторонам и даже с кем-то разговаривала. Особенно чудно это выглядело, когда она оставалась совершенно одна. Мундроп даже думал, связана ли она как-то с красноглазой крольчихой или вовсе является ею, но каких-то полезных и заумных догадок или доказательств у него не было. Оставалось лишь радоваться, что неизвестный вирус больше не копошился в его разуме, исчезнув полностью. Порой Мундроп задумывался, хочет ли он вернуть его, попробовать взять под контроль и извлечь пользу. Изменить себя, но так, чтобы понравиться детям. Мун был готов рискнуть собой, попытаться. Однако, он опасался последствий. Вдруг что-то пойдёт не так? А вдруг это как-то негативно повлияет на его "соседа по телу"? Как бы сильно воспитатель не завидовал Сану и не хотел бы, будучи отделённым от их общего тела, без доли злости навалять ему, так, в шутку, он бы никогда себя не простил, если бы с солнечным произошло что-то непоправимое. Пусть они не могут слышать и видеть друг друга, в трудные минуты каждый из них будто ощущал присутствие второго и это успокаивало, давало надежду или даже уверенность, заставляло радоваться немой поддержке. Наверняка Солнце мечтает увидеть Муна вживую, услышать его голос, иметь возможность поговорить с ним, обнять, ведь единственное понятие о внешнем виде друг друга они брали исключительно из фотографий, где каждый воспитатель в своё время играл с детьми. Забавно, что у Солнца таких фотографий было много, целая стопка, он бережно хранил её в их общей комнате и Луна иногда просматривал снимки, после возвращая на место, он не хотел, чтобы Сан понял, что тот снова брал эти фотографии. У Мундропа же была всего одна такая. Как раз перед тихим часом какой-то ребёнок быстро щёлкнул ночного воспитателя, держащего на руках маленькую девочку, запечатлив столь милый момент. Санрайз бесконечно умилялся этой фотографии, казалось, он был единственным, кто может поддержать Муна, который был уверен о наличии у солнечного мечты о их разделении. Ведь он и сам мечтал об этом. Так они бы не мешали друг другу, были бы независимы, им было бы гораздо легче. Только вот механики, работающие в плексе, не станут проворачивать такую процедуру без разрешения начальства, а такового нет и не будет. Замкнутый круг, выходит. Мундроп пролежал так ещё некоторое время, лениво бегая глазами по искусственным звёздам, что возвышались над ним. Как же он хотел увидеть звёздное небо... Настоящее. Вероятно, это была его вторая мечта, сразу после их с Солнцем разделения. Прогнав в голове ещё какие-то мысли, лунный воспитатель тихо засмеялся и поднялся с пола. До утра время ещё есть, свет включат не скоро, надо бы занять себя чем-то.

***

Нарушая тишину звуками стука подошв ботинков об пол, Мия спешила наверстать упущенное и за оставшееся время пыталась обойти места, которые должна была. Она всё ещё злилась на Луну, но не сильно. Девушка всё думала о его выходке и каждый раз, когда в её голове появлялась мысль о том, что это, вообще-то, было очень даже приятно, сильно краснела и трясла головой, пытаясь откинуть нескромные, по её мнению, воспоминания в сторону, хотя бы на время. Более того, её беспокоило то, что сказал воспитатель о её брате. Что он уже затеял и о каких тайнах из прошлого идёт речь? Спрашивать Луну снова она не имела желания. Зная его, девушка была уверена, что просто так он ей ничего не расскажет, если вообще захочет что-то говорить. Найти ответы самой? Мия понятия не имела, с чего начать. Она не знала это место так хорошо, как Грегори, в ту ночь он здесь всё по десять раз облазил. Оставалось только спросить у него напрямую. Девушка беспокоилась за брата, ей было страшно, как бы он и вправду не натворил чего. Заканчивая обход в этой части здания, сероглазая потянулась к часам на руке. Спустя секунду нехитрых махинаций послышались гудки, а позже порядком уставший голос. — Привет, Мия. Всё хорошо? — Да, супер. Почти закончила обход на своём участке. – поспешно отчиталась девушка, желая побыстрее перейти к самой сути разговора. – Эй, братишка. Мы можем встретиться? У меня есть пара вопросов. — Что? – немного удивился парень. – Каких вопросов? — Так можем или нет? — Боже, Мия, ты меня пугаешь. Конечно, давай через десять минут в офисе. – предложил парень, явно нервничая от такой настойчивости сестры. — Хорошо, сейчас приду. –не дожидаясь ответа, она закончила разговор и подзарядив фонарик у зарядной станции рядом, чуть ли не бегом направилась в назначенный пункт. Оказавшись на месте, девушка никого не обнаружила, офис был пуст и она решила подождать. Плюхнувшись уставшим телом на кресло, Мия смогла немного расслабиться и несмотря на навязчивые мысли обо всём подряд, что роились в её голове, даже смогла задремать. Но ненадолго, всего через пару минут звуки чьих-то торопливых шагов вернули её в реальность, заставляя вопросительно уставиться на дверь. Вскоре в ней показался Грегори. Окинув взглядом сестру, он подошёл ближе, как бы усевшись на край стола. — Всё в порядке, Мия? Что-то случилось? – вот так сразу начал шатен, даже не дав девушке время подумать, как по осторожнее расспросить его, не вызывая лишних подозрений. — Грегори, скажи мне, только честно... – чуть посмелев, Мия набрала полные лёгкие воздуха и выдала: – Какие тайны плекса ты пытаешься разгадать? — Что? – стараясь делать вид, что он не понимает, о чём идёт речь, парень как-то нервно ухмыльнулся, выдавая себя ещё больше. – Какие тайны? Что ты... — Луна сказал мне, что ты хочешь выяснить что-то, связанное с прошлым! – на эмоциях выпалила девушка, тут же закрыв себе рот руками, понимая, что только что сказала. Грегори же тревожно посмотрел на неё чуть раскрытыми от осознания услышанного глазами. Приблизившись к сестре, он несильно схватил её за плечи, его руки мелко дрожали и Мия это заметила. — Луна? Он... Он подходил к тебе? Он что-то тебе сделал? — Нет-нет, братишка, успокойся, ничего он мне не делал. – в отрицании замотала головой девушка, умалчивая о незапланированных полётах под звёздным небом Садика, да и обо всём остальном. – Наверное, он наблюдал за нами какое-то время, понял, что ты мой брат и сказал, что тебе нужно быть осторожнее, а лучше вообще перестать ворошить прошлое. Ничего толкового я не услышала, он сказал, что ты сам поймёшь. – руки на её плечах задрожали порядком сильнее, Грегори как-то рвано глубоко дышал, будто пытаясь успокоиться, подавить гнев или что-то вроде того. Мие было страшно за брата, она хотела помочь. Прислонив ладонь к его лицу, она как можно мягче сказала: – Братишка, пожалуйста, расскажи мне всё. Что здесь происходит? Что ты пытаешься сделать? Я смогу помочь, обещаю. Ты не останешься один. Грегори, услышав её слова, поднял взгляд на обеспокоенное лицо девушки. Её серые глаза нервно бегали по побледневшему лицу напротив, пытаясь понять, почему он становится такой дёрганный каждый раз, когда речь заходит непосредственно о подробностях происходящего в пределах пицца-плекса. Парню безумно хотелось выговориться, рассказать ей всё, иметь хоть какую-то поддержку в своих деяниях, но нельзя. Нельзя позволить ей впутываться в это. Зная Мию, шатен был уверен, что она за брата в огонь и воду полезет, станет защищать от всех возможных бед. В памяти сразу всплыл образ сестры, когда она была на пару тройку лет младше. Тогда они только съехали от родителей и ютились в какой-то малюсенькой квартире, размерами больше походящей на конуру, только для людей. Первое время жить было катастрофически трудно: денег с трудом хватало на самое необходимое, недобрая хозяйка постоянно кидала в адрес ребят что-то колкое и обидное, наверное, вовсе считая их какими-то беглецами от закона или что похуже, да и с соседями отношения как-то не улучшались. Район им попался, что надо и лучшим решением после захода солнца было не выходить из дома, заперев двери на все замки, ведь мрачные переулки буквально кишили не самой вежливой молодёжью, что норовила очистить карманы потенциального прохожего, добровольно или нет — как получалось. И вот, Грегори не повезло попасть таким под горячую руку, он тогда нашёл какую-то подработку и домой приходил, когда совсем темнело, в итоге накликав на себя беду. Те персоны были настроены максимально агрессивно, а шатен не отличался особо крепким телосложением, пугающей репутацией или желанием влезать в конфликт. Пытаясь разрешить ситуацию мирно, он ни за что получает по лицу, падая и больно ударяясь об асфальт. Кто знает, как бы хулиганы его оприходовали, если бы не юная девчушка, что с визгом накинулась на одного и начала неумело бить, стараясь не ограничивать себя в силе. Нарушителям закона было не принципиально и меньше, чем через минуту Мия также получает и отлетает куда-то в сторону. Резко сорвавшись с места, она снова несётся на хулиганов, совершенно не беспокоясь о том, что их больше и они сильнее. В тот вечер и она и Грегори огребли по полной лишь за то, что оказались не в том месте не в то время. И, если бы не прохожие, что начали грозиться полицией, они бы вряд ли выжили. Уже дома, проводя быструю дезинфекцию разбитой девичьей губы, правой брови, некоторых мелких ушибов и царапин, шатен недоумевал, зачем она вообще вмешалась, хотя ответ уже знал. Мия никогда ему не позволит разбираться со своими бедами в одиночку, в принципе, как и он не позволит ей встревать в какие либо неприятности, оберегая девушку любой ценой. Почему-то именно сейчас он вспомнил избитое лицо девочки-подростка, чьи светлые волосы тонкими змейками спадали ей на лицо, оставляя лишь воспоминания о двух длинный косах. Даже тогда она улыбалась, игнорируя боль. Мия в тот вечер не проронила и слезинки, чем очень гордилась, заставляя брата умиляться её храбрости. Если бы она что-то подобное устроила в доме их родителей — сутки бы сидела в запертой тёмной комнате, рыдая и прося прощения. Но сейчас эта нелепая уличная драка заставляла её чувствовать себя живой, радоваться свободе и буквально новой жизни, в которой ей не будут неустанно твердить, кем она должна быть, ведь теперь выбор лишь за ней. — Грегори? Грегори, ты меня слышишь? Приём! – родной голос звучал обеспокоенно, вырывая парня из обителя своих воспоминаний. Шатен чуть проморгался, глядя на девушку, что робко трясла его за плечи, пытаясь вернуть в мир реалий. Полностью придя в себя и быстро прокрутив в голове весь их разговор, Грегори выпрямился. — Я не могу рассказать. —Что? Но Грегори! – подскочила сероглазая, из-за чего тот как-то строго на неё взглянул. — Послушай, я признаю, что ты права. Я хочу разъяснить для себя кое какие мелочи, ничего серьёзного. И тебе не следует вмешиваться в это. – он не был уверен, что это сработает, но держать сестру под домашним арестом, дабы та не мешала делу, он не мог. — Но... Но Луна сказал... Неважно. – расстроенно уселась Мия обратно в кресло, отводя потухший взгляд в сторону. Заметив её состояние, Грегори, тяжело вздохнув, обнял девушку, крепко прижимая к себе, зная, что это немного её успокоит, прогонит навязчивые, тревожные мысли. — Всё со мной будет хорошо, сестрёнка. Не бойся. Я клянусь, что ничего плохого не случится, я буду в порядке. И ты тоже. Только пожалуйста, не пытайся действовать сама и поосторожнее с этим Луной, чтоб его. Договорились? — Угу... – тихо ответила девушка, кивая. Это были лишь слова. И пусть Мия всегда верила брату на слово, сейчас неизвестная и до жути неприятная тревога копошилась в ней, ни на секунду не покидая. Сероглазая лишь надеялась, что всё и вправду будет хорошо, она не хотела отягощать его сейчас своими чувствами и переживаниями. Убедившись, что Мия успокоилась, шатен не спеша отстранился от неё и, высказав слова поддержки, похлопал ту по плечу и сказав, что ему ещё нужно закончить обход, покинул офис, оставляя девушку одну обдумывать весь их разговор. Она хотела помочь, хотела уберечь и, раз Грегори с таким рвением желал огородить сестру от странных дел, значит таковые точно имелись и девушка боялась, что в одиночку братишка может не справиться. Мия не хотела оставаться совсем совсем одна, у неё окончательно крыша поедет от осознания того, что она ничего не делала, когда должна была. Разрываясь между желанием помочь и остаться в стороне, сероглазая не заметила, как прикрыв лицо руками, сгорбилась в кресле и начала плакать. Сначала тихо, будто боясь, что её кто-то услышит, но потом она дала волю эмоциям и во всю разревелась, словно хотела перекричать свой голос в голове, что двоился и одна его часть твердила что-то делать, а другая велела успокоиться и дать брату самому всё сделать. Мия боялась сойти с ума и, глубоко дыша, пыталась сама как-то утихомирить себя, дабы ситуация не усугубилась и ей не стало хуже. Ещё один нервный срыв она могла не выдержать. Постепенно возвращаясь в реальность, девушка, всё ещё коротко всхлипывая, рукавом рубашки вытирала мокрое от слёз лицо, совершенно не обращая внимания, что на неё пристально смотрели. — Похоже, моей звёздочке нужна помощь...