Некоторые особенности гигиены оборотней

Сфинкс так и не смог влюбиться в Изнанку. Она не стала для него домом, не заменила Дом. Но пожалуй, у него все таки вышло ее полюбить. Потому что она была всем для Слепого, а вот уж его Сфинкс совершенно точно любил достаточно, чтобы пойти за ним куда угодно. Слепой возвращается под вечер, с листьями в волосах и с грязью на одежде. Сфинксу это так привычно, еще с детства, что он тихо усмехается. —Что, Бледный, время идет, а твои представления о чистоте не меняются? Слепой поднимает на него глаза, смотрит насмешливо (вот к этому Сфинксу действительно было сложно привыкнуть), разводит руками: —А ты сам попробуй побегать по чаще на шести лапах, я на тебя посмотрю. Но все таки берет чистый свитер и идет в сторону ванной. Сфинкс задумывается. О том, что вообще-то очень мало знает об этой части жизни своего парня. Что он вообще в своем Лесу делает? И… шесть лап? Сфинкс конечно знал что-то там о том, что Слепой «оборотень», но как-то привык это считать фигурой речи, а потом просто не придал значения. Ну оборотень и оборотень. Это же Изнанка, кто тут чему-то удивляется. К тому моменту как сияющий чистотой Слепой выходит из ванной, Сфинкс близок к смерти от любопытства. Это сразу в глаза бросается, и Слепой вопросительно поднимает бровь, призывая говорить уже. —Слушай, Бледный…— тянет Сфинкс задумчиво, будто решает, с чего начать, —а ты в эти вот… шесть лап… только в Лесу превращаться умеешь? Смотрит с искренней надеждой юного натуралиста, в чьих руках наконец-то оказался особо интересный вид насекомого, и он никак не может решить, что хочет с ним сделать в первую очередь. Слепой, конечно, сразу понимает, к чему он клонит. —Обижаешь, Сфинкс.— ухмыляется, подходя ближе, —а с какой целью интересуешься? У Сфинкса глаза светятся как трава в Лесу, он голову наклоняет, как будто не уверен, насколько уместная его просьба, но все равно в голосе сквозит неподдельный интерес. —А можешь мне показать? Мне же надо знать, в каком именно виде ты там по болотам своим шастаешь. Слепой ждал этой просьбы уже чертовски давно. Ему и самому было интересно попробовать обратиться не в волшебном, а потому заставляющим все вокруг по-другому воспринимать, Лесу, а так, в домашней обстановке. Ну и конечно приятен интерес Сфинкса, которому Изнанка никогда особо не нравилась, так что во время жизни в Доме они связанных с ней тем не касались никогда. Так что он кивает, пряча улыбку за волосами, и чуть отступает. —Я не знаю, как это со стороны выглядит, так что… Сфинкс кивает. И смотрит во все глаза. Но все равно пропускает этот момент, что-то, что должно было быть между чуть улыбающимся Слепым, замирающим посреди комнаты, прикрывая начинающие слабо фосфоресцировать глаза, и действительно огромным, верзиле-Сфинксу по грудь, черным волком. И правда, с шестью лапами. Волк не двигается, внимательно за реакцией следит, и Сфинкс сам делает несколько осторожных шагов навстречу. Он— старая и мудрая кошка, его удивить не так просто. Но именно у Слепого это получалось делать всю их жизнь. Сфинкс запускает пальцы в короткую жесткую шерсть, мимоходом отмечая, что его кожа почти горячая, проводит ладонью по спине, увлекаясь изучением особенностей строения скелета шестилапого млекопитающего. Через десяток минут волку надоедает неподвижно стоять, о чем о и сообщает, тихо недовольно тявкая и плюхаясь на живот. Сфинкс тоже равновесие теряет, так что падает на пол рядом, смеется, заглядывает в глаза Слепому. Они совсем не выглядят человеческими, но Бледный в любом виде человеком особо не казался, так что Сфинкса это не смущает, и он протягивает руку, легонько щелкая по мокрому черному носу. Волк выглядит оторопевшим от такой наглости, рычит негромко, делает вид, что собирается укусить, но Сфинкс на провокацию не ведется, продолжает улыбаться, протягивает ладонь. Оборотень совсем близко морду подносит, так, что пальцы почти клыков касаются, но видя, что ему так и не поверили, угрюмо ворча кладет голову на протянутую ладонь. Голова у него тяжелая, так что Сфинкс перемещает ее себе на колени, рукой проводя за торчащими ушами. Волк замирает на несколько секунд, привыкая к новым ощущениям, но кому, у кого есть мягкие уши, не понравится, когда за ними чешут? Так что он смирятся, как-то по-кошачьи довольно урчит и глаза прикрывает, подставляясь под пальцы. Сфинкс вытаскивает у него из-за уха пожухлый листик. Пока отбрасывает его в сторону, роняет взгляд на собственные ладони. Они покрыты тем, в чем вечно были простыни на кровати Слепого в Доме. Совершенно привычный набор засохших травинок, пыли, грязи и мелких веточек. Поспешно опуская глаза на только сегодня вымытый пол, Сфинкс почти скатывается в недовольное рычание, как будто волк тут он. Те же жуткие разводы. -Лапы надо мыть, Бледный!— отвечает он на вопросительный взгляд приоткрывшихся волчьих глаз. Тот тоже голову наклоняет, смотрит, и виновато прижимает уши. —Теперь!— Сфинкс воодушевленно поднимает палец, и в его образ возвращается что-то от безумного ученого, —Мы пойдем мыть твою собачью шкуру. Раз уж человеческий вариант ты наконец-то научился в нормальном виде поддерживать. Оборотень выглядит оскорбленным. Непонятно, правда, от того, что его собакой назвали, или самой идеи мытья его «шкуры». Но Сфинкс уже встал, обреченно оглядывая безнадежно выпачканную комнату, и тянет его за ухо в сторону ванной. В которой Слепой уже сегодня вообще-то был. Это кажется ему такой вселенской несправедливостью, что он просто смиряется. Но Сфинкс ухо все равно не отпускает, ворчит что-то на тему «и вот ты хочешь чтобы я твой Лес полюбил, да, а как его любить прикажешь, если именно он мне дом загрязняет? Ну и ты хорош, вообще хоть раз свои шесть лап хваленые мыл…?» бормочет в шутку, конечно, сам-то улыбается, представляя предстоящие водные процедуры. Ну правда, здоровенная псина с шестью лапами в их небольшой ванной. И зрелище его не разочаровывает. Пока вода набирается, оборотень смиренно сидит у входа (что выглядит невероятно непривычно-забавно с таким количеством лап), то и дело бросая обреченные взгляды в сторону окна. Но Сфинкс строг и неумолим, кивает на ванну, всем своим видом приглашая Слепого сдаться. И он сдается. Никогда не смог бы подумать, что кто-то сможет так легко из него веревки вить. Надо же, его, опаснейшего из хищников Леса, загнали в ванну. Но Сфинксу он всегда позволял все, чего он пожелает, так что он просто прыгает туда, мстительно воду расплескивая. Сфинкс чертыхается, в отместку хватая шланг душа и обливая волка водой целиком. С мокрой прижатой шерстью он начинает совсем походить на одну из собак, которых в свое время Горбач подкармливал, и Сфинкс довольно смеется. Оборотень прикрывает глаза, просто ожидая конца ванных процедур. Но Сфинкс, видимо решив отыграться на нем по полной, с улыбочкой доставая шампунь. Глаза волка расширяются, но если уж этой упрямой большой кошке что-то в голову пришло… Сфинкс взбивает пену, довольно наблюдая за тем, как утекает грязная мыльная вода, а шерсть приобретает скорее очень темно серебристый оттенок. Кладет между волчьими ушами шарик пены, смеясь, и снова ничего понять не успевает, просто теперь вместо сидящего в ванне волка перед ним там же сидит мокрый Слепой, тут же с мстительной ухмылкой тянущий его на себя, заставляя упасть в воду прямо в одежде. Сфинкс ругается громко, глядя на насквозь мокрую футболку, но сдаваться не собирается, тут же водружая комок пены на этот раз на человеческую голову Слепого. Тот от такой наглости окончательно убеждается в том, что в этой борьбе победителем выйдет только один, так что открывает воду на полную, заливая Сфинкса с головой, а заодно и все вокруг ванны, второй рукой кидая пену ему в лицо. Они занимаются этим еще четверть часа, пока Сфинкс не замирает резко. —Бледный!— вскрикивает он таким тоном, каким обычно сообщают о не выключенном утюге, забытом дома. Слепой на какую-то долю секунды начинает волноваться. —А куда твоя одежда девается, когда ты превращаешься?— Сфинкс смотрит на него, как будто это вопрос жизни и смерти, и Слепой смеется: —Без малейшего понятия. Сфинкс-безумный-ученый выглядит наконец-то совершившим свое самое важно открытие. —Так вот почему ты все время у меня свитера таскал! —Ой, как будто ты хоть раз был против! И они оба смеются, садятся в ванне, откидываясь на стену. Сфинкс окидывает взглядом затопленную комнату. Мимо издевательски проплывает веточка с фиолетовым листом.