Время влюбиться

Он тут дышал полной грудью. Гарри не помнил, когда в последний раз наслаждался такими мелочами, как чистый воздух, пение птиц, свежесть ветра, звуки перезвона дождя о крышу террасы, далёкий, тронутый туманом горизонт. Чашкой травяного чая в немного замёрзших пальцах, колючим одеялом на острых коленках, новыми кроссовками на ногах, четкостью зрения без очков, общением с добродушными прохожими и соседями… Тогда он бы сказал, что никогда не было этого в его жизни, никогда всего сразу и редко по отдельности, ну а сейчас… Сейчас в его душе впервые за долгое время пробивался росток теплого чувства, заставляющий улыбаться от всего сердца. Ничему и всему сразу, себе и любому, кто его увидит. Парень пододвинул к себе учебник маггловской истории и уткнулся в параграф, посвященный Америке семидесятых годов. Даже чтение ему приносило удовольствие. Британия давила грузом ответственности, непосильным, тянущим ко дну, словно гиря, будто камень, привязанный к лапке собачки, брошенной на середине пруда. Он захлебывался, барахтался, не мог ни утонуть, ни всплыть, завис где-то посередине между жизнью и смертью, между свободой и илистым дном. То, о чём он мечтал после убийства Волдеморта, не случилось. И, казалось, стало только хуже. Он по прежнему был для кого-то героем, для кого-то врагом, на него вешали ярлыки, подводили к службе в Аврорате, сватали Джинни Уизли, выбирали, с кем ему дружить, а кого ненавидеть — тоже за него. Только Драко Малфоя удалось вырвать из лап дементоров, Нарциссу не оправдали. Она ему жизнь спасла, без нее, может, и была бы победа над Тёмным Лордом, но уже без Поттера. А он спасти её не смог — маги жестоко судили врагов и все, на ком была метка, были приговорены к поцелую дементора, все соучастники пошли следом. Драко сбежал немедленно, и правильно сделал, очень правильно. Той же Панси Паркинсон, которая не успела уехать, но на руке которой метки не было, теперь придется десять лет сидеть не где-то, а за решеткой Азкабана. Рука правосудия карала, не щадя, четко разделяя на своих и чужих. Гарри не спал, плохо ел и всё ждал, когда же, ну когда же, замолвят доброе слово о Снейпе, а когда это случилось… Это была грязь, истинная грязь, но никак не почесть. Они вывернули всё наизнанку, переиначили, всё испортили, а Рон продолжал шутить, что как бы Северус «круто» не поступил, но всю жизнь был и оставался исключительным засранцем и мерзавцем. Да как же так? Ну как же? Человек жизнь отдал во имя их победы, ему награду посмертно дали, а люди верят во всю эту ересь, верят в то, каким он казался, но не смотрят глубже, не видят, каким он был на самом деле! Переломный момент для Поттера настал, когда Грейнджер уехала. Сбежала, как Малфой, и Гарри понял, что ему тоже пора. Особенно, когда увидел гнев Рона, понявшего, что его бросили. Он раскрыл своё лицо совсем не таясь. Да, это было больно, Гермиона бросила и его, Гарри, друга, человека с которым сражалась рука об руку. Но Поттер никогда бы не сказал ей дурного слова, не смотря на обиду расставания. А вот Уизли, не только Рон, не поскупились найти клеймо и ужалить им вслед беглянке. Они, встав в передовых, вырывая у журналистов перо, выливали на Грейнджер такие нелестные эпитеты, что Гарри без промедления кинулся паковать чемодан. Дальше, бежать как можно дальше… И вот он здесь, в Америке, словно беглый преступник, на равных с Малфоем, скрывается от магов Британии. Он забрал всё ценное, до последнего кната выгреб сейфы и даже прихватил родовые камни Поттеров и Блэков. Кто сказал, что их нельзя переносить? Род там, где его члены, а Гарри абсолютно один. Его мог удержать только Тедди, сын Люпина, Гарри ведь его крестный… Но оказалось, что никакой он не крестный, не по магии, а только по министерской бумажке, которую даже так и не подписал никто, кроме него самого. Когда он пришёл к Андромеде с предложением провести ритуал крещения и получил отказ под предлогом, что это необязательная чепуха, Гарри попрощался с ними навсегда. Хотя сейчас он думал, что надо было настоять, но на тот момент Гарри больше не мог доверять никому, просто побоялся раскрыться, объяснить свои планы, предложить переехать вместе с ним. Путешествуя от одного города к другому, бродя и знакомясь с людьми в магических городах и поселениях, он нашёл свое место в Вашингтоне, открыл счёт в местном магическом банке Сиэтла, оставил там все свои сундуки с ценностями, увеличив их до нормальных размеров, купил землю в готовом под застройку домене, нанял команду магов, специализирующихся по постройке родовых особняков, а сам временно обосновался в коттедже с выходом в маггловский мир, в маленьком скромном городке Форксе. То, что нужно, чтобы тихо получить школьное образование и поступить в магическую академию Сиэтла. Только с запозданием он заподозрил что-то неладное: не просто так тут двойной выход в сам Форкс и магическую деревушку Скроф, что зеркалит название городка. Гарри связался со своим государственным агентом по недвижимости — их агентство было плотно связано с отделом иммиграции, которая помогала ему с документами. И оказалось, что до недавнего времени его жилплощадь принадлежала служащему по надзору за магическими существами. Потом дом передали ему, и мистер Гранд предоставил необходимую информацию совсем без проблем. Конечно, ведь это теперь полностью касалось Поттера, и отвертеться он не мог. — Тех, кого вы называете недо-оборотни, — хмыкнул старичок, — являются веткой сквибов от мага-прародителя анимагиии. В полном смысле это не оборотни, вы правы, в их генах течет кровь рода прирожденного анимага, но это настолько древняя магия, что для нас, простых волшебников, это действительно уходит в разряд сущности, нежели чего-то приобретенного с дарами рода. А живут они на магическом источнике, ранее там стоял их родовой дом. — Они как-то связаны с английским родом Блэк? — спросил Гарри, так как именно эта фамилия в первую очередь заставила его обратить внимание на это племя. — Нет-нет, это совпадение, — американец по-простому замахал руками для убедительности. — А что касается вампиров, то они вегетарианцы, бояться нечего. Мы наблюдали за ними. Их клан также состоит из сквибов, о магии они не знают, хотя, возможно, старший, Карлайл Каллен, и догадывается. Его родная мать была чистокровной ведьмой, хоть и не воспитывала мальчика, так как в нём не проснулась магия, но до конца своих дней наводила справки. Вы же знаете, что таким вампирам возможен переход в класс Истинных? — Простите, нет, не припомню, — его знания о вампирах были очень скудны. — Вампиры-маги после определенного количества лет в классе Обращённых могут перейти рубеж и переродиться в Истинных, что несколько меняет их суть. Тяга к кровопитию притупляется, и если идёт полный отказ от неё, то подобные вампиры просто доживают, как простые волшебники, постепенно утрачивая свою суть. Но а те, кто попадает в класс Истинных и продолжает придерживаться старых предпочтений, могут стать опасными врагами любому сильному магу. Что касается Калленов, то они на переходе, их ранний отказ от человеческой крови ускоряет смену класса. Понаблюдав за ними, мы пришли к выводу, что получить шанс прожить обычной жизнью с дальнейшим отказом от крови им прельстит больше. Всё-таки они не маги, а сквибы, для них мир магглов намного ближе. Так что переживать не стоит, — подвёл итог мистер Гранд. — Они в нашей базе, как только они сменят локацию, мы опять направим к ним своих людей для обновления данных. — Но как так получилось, что они все сквибы? Они же не родственники. — Карлайл — сквиб, и магия соответственно тянет его к себе подобным, поэтому обращает он, как правило, сквибов. — Как правило? — всё-таки любая информация для Поттера была на вес золота. — В их клане есть те, кто не обращены мистером Калленом, но они притянулись друг к другу, ведомые магией. А один из мальчиков, которого обратил Карлайл, был волшебником. По нашим данным, он не помнит свое детство, но он принадлежал роду Розье. Он полукровка, слабый маг, но за счёт этого его переход в класс Истинных намного выше, чем у самого Карлайла. — Ясно, спасибо, — поблагодарил Гарри и уже собирался уходить, но его остановил мистер Гранд. — Если вдруг вы заметите что-то вредоносное или кого-то не из их клана, что подвергнет опасности наше исследование, то сообщите мне, — попросил старик. — Это дело всей моей жизни, не каждое столетие вампиры меняют класс, и мы всеми силами осторожно пытаемся их оберегать. А если вам удастся их приобщить к магии, не напугав, сделать ближе к нам, магам… Вы же понимаете, что они живут очень долго, и такое открытие в их возрасте совсем не то же самое, что в одиннадцать лет. — Откуда вы знаете, что я маггловоспитанный? — удивился Поттер, не каждый маг с его родины знал, что его отдали тете и дяде и до Хогвартса о магии он ничего не знал. — Перед нашей встречей я изучил информацию о вас, — хмыкнул старичок. — Для прочих, это, конечно, закрытая информация, сами понимаете, но все, кто вхож в отдел безопасности по какому-либо направлению, так или иначе знают о ситуации в Британии, — Гарри вопросительно посмотрел на мистера Гранда, молча прося продолжить мысль. — О том, что они там все спятили, молодой человек, — хохотнул старик, а потом грустно вздохнул. — Вы правильно сделали, что сбежали оттуда. Всего доброго. — До свидания, мистер Гранд, — Гарри пожал сухую старческую ладонь и они разошлись. Поразмыслив на этот счёт, Гарри пришел к выводу, что хоть посодействовать он и может, но как-то стремиться к тому, чтобы подружиться с этими вампирами он не будет. Зачем ему очередная головная боль? Он доучится в этой школе, его особняк к тому времени достроится, Гарри переедет, начнет обживаться, переберёт все схваченные и сгруженные в кучу книги, обставит библиотеку, выберет себе в помощники парочку домовиков, займётся оформлением интерьера. Ну, а дальше, если к тому моменту определится с выбором специальности, то поступит в местную магическую академию Сиэтла. Уже два месяца он тихо учился, общался с местными детьми, пытался быть обычным и наслаждаться мирной жизнью. Ни с кем крепкой дружбы он не заводил, да и кому он нужен? Мальчик по обмену, не разговорчивый, наверняка странный со стороны, худой, всклокоченный, хоть и в чистой симпатичной одежде, но внутренняя боль через взгляд несчастной бродяжки всем даёт понять, что Гарри сложный. Чем-то душевно переболевший, с ещё открытыми ранами и, возможно, может укусить. Собачку причесали, а как жить — не научили. Поттер понимал свою сложность, которую видят со стороны, и не навязывался, ему и правда сейчас нужно искать гармонию с собой в первую очередь, а уже потом, когда он станет цельным, оправится окончательно. Вот уже тогда он и заведёт с кем-то дружбу. К тому же они всё равно из разных миров, они разойдутся, а это опять причинит боль, ведь открыться магглам он всё равно не сможет, а если попытаться сохранить эту возможную дружбу, то до конца дней придется лгать. Нет, он подождёт до академии и уже там попытается найти человека, близкого по духу. Наверняка если бы он был единственным новеньким, то к нему было бы больше интереса, но Белла Свон, поступившая в середине учебного года, перетянула любопытных на себя. К тому же, она была девушкой, миловидной и приятной, которая так или иначе располагает больше для дружбы, нежели странный паренёк с британским акцентом. И Поттера всё устраивало, вот только Каллены, словно чувствовали его магию, поглядывали на него исподтишка, что-то думали о нём. Но благо на Свон они переключились в большей степени. Правда, ненадолго. На школьной парковке Беллу чуть не зажало между двумя автомобилями из-за одного кретина, который не справился с управлением. А Гарри ничего не мог сделать, палочку он с собой не брал, да даже если бы и брал, использовать её при магглах — значит выписать себе билет из страны, и это в лучшем случае. Хотя нет, были бы смягчающие обстоятельства — это рефлекс с его стороны, а не что-то откровенно негативное. Скорее всего, ему бы выписали штраф; лояльность американских магов была намного выше британской консервативности. За Свон он перепугался, за Калленов тоже, но никто ничего не заметил — люди легко сами для себя нашли объяснение случившемуся. Вот только на следующий день Гарри отметил, что вампиры опять провожают его взглядом и о чём-то шепчутся. Доехав до дома на своем новеньком Форд Фокусе, вождению на котором пришлось учиться значительно дольше, чем полету на метле, Поттер кожей чувствовал что-то неладное. И не прогадал. Стоило ему выйти из машины, как он увидел серебристый Вольво Эдварда, резко тормозящим следом за Гарри. Мерлин, как он носится на дорогах! Ему-то ничего не будет, а кто-то может и пострадать. — Извини, — крикнул Каллен, выпрыгивая из салона. — Поттер, да? Эм, мы можем поговорить?