Забока

Дима лениво потягивался в кровати под тёплым пуховым одеялом, которое будто снег укрывало его до самого подбородка, не давая холоду, рвущемуся в окна, добраться до него. Зима вовсю разыгралась, а потому вставать и идти в школу не хотелось совсем. Он лежал, скрестив пальцы и надеясь на то, что бабушка, ушедшая на улицу смотреть температуру на градуснике, скажет, что сегодня слишком холодно и можно остаться дома. Послышался скрип половиц на веранде, затем открылась дверь и в дом вошла живенькая старушка, покрытая платком, то ли из религиозных, то ли из температурных побуждений. Дима закрыл глаза, притворяясь спящим. «Вдруг бабушка увидит это и пожалеет меня»: думал рыжий мальчишка. — Там всего минус двадцать, так что вставай, — спокойно проговорила старушка, привыкшая к его притворствам. Глаза открылись и мальчик скорчил жалобную рожицу, слушая завывания ветра за окном. — Меня же сдует! — пролепетал тот, но уже начал выбираться из тёплого убежища. — Потом будете всей деревней искать! — Не сдует, вон, в окно глянь, — отодвигая плотные шторы сказала бабушка, — первоклассники даже идут, а ты что? Сев на кровать он опустил голову: битва проиграна. Как и большинство других, за редким исключением, когда притворная болезнь, вдруг, отказывалась реальной. Встав на прохладный ковёр Дима пошёл к раковине, умылся, затем надел на себя носки, брюки, белую рубашку и сел за стол. — Ну что это? Сколько раз тебе говорить: сначала кушай, потом одевайся! Заляпаешь ведь, а потом не отстираю, — заворчала бабушка. — Да я аккуратно же. — Знаю я твоё аккуратно, давай ешь быстрее, а то опоздаешь. Пришлось быстро уплетать яичницу с хлебом, запивая все компотом. Уже через несколько минут Дима стоял в коридоре, натягивая куртку перед зеркалом. В отражении на него смотрел маленький четырнадцатилетний рыжий мальчишка, чьё лицо было усеяно веснушками. Зелёные глаза выбивались из картины лица, придавая ему ещё большую нелепость. Хотя его это мало беспокоило: удивительное дело, но в классе никто никогда не смеялся над ним, наоборот хулиганы, иногда, даже защищали его от задир из параллельного, девочки всегда спокойно с ним общались, конечно, не проявляя открыто какие-то чувства, но омерзения явно не испытывали. Хотя ему все равно не нравилось ходить в школу, слишком скучно или слишком сложно, один друг, да и тот постоянно болеет. Хотя Костя уже должен был выздороветь к сегодняшнему дню. Думая об этом Дима стал немного веселее. — Ба, — крикнул он, — мы погуляем с Костяном после уроков? В кухне послышалось шуршание и вздохи. Бабушка знала, если поднять с кровати внука ещё можно, то отговорить от прогулки с другом — никак. — Только вернись к ужину. — Угу, пока, — брякнул тот, уже закрывая дверь. Чтобы выйти со двора нужно было обогнуть дом, ветер пока не ощущался так сильно, но Дима знал, только он выйдет на улицу как плотный и холодный поток начнёт бить его в лицо и толкать, будто бы говоря: «не ходи, не ходи в школу». «Вот и правда», — думал парень, — «если так тяжело идти, то может никуда идти и не надо?» Закрыв за собой калитку и выйдя на улицу Дима удивился: ветер тут же стих. Кроны деревьев, голыми ветками тянувшиеся к серому небу, были лишь слегка запорошены снегом, а вот на земле его хватало с лихвой. Выходит, что ветер был, но неужели стих так быстро? «Наверняка проделки этой ведьмы: математички Анны Егоровны. Вот она то готова меня любыми силами в школу притащить, лишь бы двойку было кому поставить. Не удивлюсь, если она и с зимой договорилась.» — шутливо думал Дима, перебирая ногами по сугробам. Дорогу ещё не успели почистить и иной раз снег доходил чуть ли не до колен. Слава богу, что школа была совсем рядом и через десять минут путешествия Дима уже сдавал куртку дежурному в гардеробе. Зайдя в класс рыжий парнишка сел на свое обычное место в конце класса и пробежал глазами по одноклассникам. Тупые лица молодых ребят вгоняли его в тоску, друга он среди них не увидел. — И где этот… — не успел прошептать себе под нос он, как Костя быстрыми шагами вошёл в класс и, приметив Димку, тут же бросился к нему. Немного полный, но всегда весёлый, с черными, как смоль, волосами, вьющимися во все стороны, в голубой рубашке и вязаной жилетке. — Братан, ты щас ахринеешь! — непривычно весёлым тоном начал Костя, сев на стул перед ним. Дима сложил руки на парту, разделяющую их. — Ну, че у тебя? — с неподдельным интересом спросил он. — Я зайцев нашёл! Да не одного, их там стая целая! Костя жил рядом с забокой, ничего удивительного тут не было, о чем ему и сказал друг. — Да ты не понял, дурак что ли? Думаешь я зайцев до этого не видел? Те были рыжие! Прикинь? Рыжее даже твоей бошки! — весело выдавал Костя. — Да ну? Зайцы? Рыжие? Зимой? Да их бы птицы сразу съели, их же на снегу видно. Мож ты спутал че, ты ж вон, без окуляров своих, — пошутил Димка, кивая на переносицу друга, непривычно пустующую без очков. — Да говорю тебе, зайцы! Рыжие! Я даже смог проследить за ними, нору нашёл! — Быть такого не можете? Ты че в забоку один ходил? А если волки? — волнуясь тихим голосом сказал Дима, заметив, что на них с другом начали поглядывать одноклассники. — Ой, Димкааа, — протянул тот, также понизив громкость, — какие, нахрен, волки? В нашей то забоке? Три дерева и те кривые. Маленький лесок, поросший рядом с речкой, на которой и стояло село, и правда был не очень-то большим. Не три дерева, конечно, но за пару часов его можно было обойти, но нам. — Но нам все равно наказали не ходить туда… — сказал Димка. Кудрявый темноволосый мальчик, сидящий напротив уставился на него, словно на незнакомца. — Димка… — вдруг пугающие холодно и спокойно сказал тот. — Ты че, реально не догоняешь? Мальчишку будто обдало холодом в голосе друга. — Ч-ч-че? — тихо сказал Дима. — Это ж новый вид! — вдруг громко сказал Костик, чуть не прыгая на стуле. — Нам же за него там это, ну премию дадут! Дима уже и позабыл о пристрастии друга к биологии и славе, вот эти две черты и схлестнулись. — Да че ты хочешь от меня-то? — Братан, пошли в забоку после уроков?! Говорю же, нору нашёл! Ну возьмём одного зайчика и покажем Евгении Григорьевна, она ж биолог, она знает! — Во-первых, она не биолог, а учитель по биологии, балда, во-вторых… — Дима замешкал, — не знаю, не хочется мне, уже вечереть будет. — Ды мы быстро! Ну пожалуйста! Ну как друга прошу! Дима тяжело вздохнул. Что уж делать, он и так хотел предложить прогуляться после уроков, только погоня за зайцами в его план не входила. Но что уж поделать. — Ладно, но если не поймаем до того как сядет солнце — я ухожу. Костя расплылся в довольной улыбке, перебрался за парту к другу и тут прозвенел звонок. Анна Егоровна вошла в класс, заставив лицо Димы скривиться. Казалось вот-вот и она опять спросит у него что-то, что он не знает и ему придётся краснеть перед всем классом, а Костя будет нашептывать ему ответ, растворяющийся в плотном воздухе класса и не доходящий до ушей Димки. — Здравствуйте — хором вяло пролепетал класс и учительница села за свой стол. Урок проходил медленно, время будто замирало на месте, не желая, чтобы мучения прекращались. Хотя, на удивление, сегодня Димку спросили всего один раз. Остальные уроки потянулись так же, к последнему он уже и забыл о договоре с Костей, но как только звонок с урока отзвенел, то черноволосый вскочил и радостно уставился на друга. — Погнали! — весело сказал он, укладывая тетради и учебники в рюкзак. — Погнали… — с неохотой сказал Дима. На часах уже было четыре часа, солнце ещё светило, но уже неумолимо катилось к горизонту. Было ещё около двух часов, пока оно полностью не скроется за домами, пускающими чёрный дым, будто ряды солдат, курящих трубки. — А хорошо твой дедушка справляется! — сказал Костя, качнув головой на улицу, которую от снега чистила специальная машина. — Да, наверное, — неуверенно сказал Димка. — Он сколько уже глава сельсовета? Лет пятнадцать? — Вроде бы, точно стал ещё до моего рождения. Димка редко общался с дедушкой, тот был часто занят работой. С бабушкой они не жили очень давно, а та, то ли от обиды, то ли ещё от чего, часто называла его то чёртовым слугой, то самим чёртом, то ещё как. Редкие встречи с дедушкой всегда радовали Диму, пожилой, но крепкий и высокий мужчина всегда радовал внука подарками: сладостями, игрушками, новыми вещами. Хотя последнее время встречи стали ещё более редки. — Пришли, — сказал Костик, остановившись. Дальше начиналась забока. Дети стояли в тупике переулка, справа и слева от них были давно брошенные дома, обветшалые и никому ненужные. Перед ними — дорожка, укатанная редкими машинами, резко обрывалась и начинался нетронутый тонкий слой мягкого белого снега. Небольшое поле с высоко стоящим дубом посередине отливало серебром, ослепляя отраженными лучами садящегося, краснеющего солнца. — Погнали, — сказал Костя, шагая по тропинке, которую Димка не заметил сразу. Поле было небольшим, а по краям уже начинался лес, скорее это было даже не поле, а слишком большая опушка, которую, словно заботливый отец, лес обнимал с трех сторон, но деревенские всегда называли это полем, так и повелось. Дима и Костя начали идти вдоль огородов, рыжий мальчишка смотрел на поле и думал, как одиноко этому огромному, массивному дубу, стоящему там так давно, будто вся земля нужна была только для того, чтобы держать его. Его голые и тёмные ветви плотно сплетались, образуя причудливые формы и фигуры, а толстый ствол выглядел так, будто ничто на свете не способно его сломать. Вдруг громкий крик вороны раздался и эхом прокатился по забоке, будто предупреждал её о незваных гостях. — Че, Диман, испугался что ли? — посмеиваясь сказал Костя, хотя по его лицу было заметно, что и сам он немного нервничает. — Че тут бояться, сто раз сюда ходили, — сказал Димка, опустив, что ходили сюда только летом. Взрослые всегда говорили, что зимой в забоке слишком опасно. Под снегом не видно куда ступать, а то и звери дикие и голодные могут напасть, так что это было впервые, когда мальчишки пришли сюда в это время года. Пара минут ходьбы и над двоицей нависли гигантские деревья, очищенные от листьев суровыми холодами. Деревья росли не так плотно друг к другу, как в обычном лесу, летом через них конечно ничего не видно из-за листвы, но сейчас можно было смотреть глубже. Взгляд скользнул дальше, между голыми стволами холодных, чёрных деревьев, выискивая следы зайцев или даже их рыжие шкурки. — Ниче тут нет, пойдём уже, — сказал Димка, голос его предательски подрагивал. Он обернулся и взглянул на дуб. Тот все также величественно стоял, не шелохнувшись. «Вот бы мне быть как этот дуб»: подумал мальчик. — Чего? Не не, пойдём, говорю же тебе, я знаю где их нора, — сказал друг, уже стоящий впереди за несколькими деревьями. Дима не слышал, как он прошёл вперёд и обогнал его. — Эй, не уходи далеко, — хоть лес и просматривался на несколько метров вперёд, но потеряться можно было легко, а бродить несколько часов, в поисках дороги обратно ему не хотелось. Дима пошёл вперёд, опираясь на стволы толстых деревьев, входя в снег и перебирая по нему ногами, продвигаясь в глубь забоки. — Догоняй давай, иди по моим следам, — сказал друг и ушёл вперёд. — Сейчас, — сказал Дима, вдруг поняв, что никаких следов вокруг него нет. Чащоба будто сомкнулась. Он окрикнул Костю, но никто не ответил. Обернувшись он увидел незнакомые деревья, стоящие рядом, обернувшись обратно все повторило. Лес будто менялся каждый раз, когда мальчик отводил от него взгляд. Сердце начало биться быстрее, разгоняя по телу кровь, становилось жарко, несмотря на мороз, щиплющий за лицо. Хотелось снять одежду и побежать, крича о помощи, что есть мочи. В забоке вдруг стемнело — то тёмные и пустые кроны деревьев закрыли небо. — Костя, Костя! — кричал мальчик, уже не скрывая страх. Вдруг за его спиной что-то зашуршало. Он резко повернулся, ожидая увидеть то, что вот-вот броситься на него и разорвёт в клочья. Но перед ним сидел заяц. Большой и рыжий зверёк, с длинными ушами, стоящими вверх. Даже для зайца этот был довольно крупным. «Точно, — прозвучало у мальчика в голове, — Костя же знает, где у них нора! Пойду за этим и найду Костю!» Но зверёк, видимо, не торопился домой. Димка стоял не двигаясь и наблюдал за рыжим зайцем. — И что же мы тут делаем? — ехидный голосок раздался за его спиной. Мальчик снова обернулся. На фоне сплетения чёрных веток и стволов стоял ребёнок. Такого же возраста, как и он сам. Только одет он был совсем легко, для такой температуры, простые красные штаны и рыжая рубашка. Да и сам он был рыжий, не хуже Димки, только волосы чуть длиннее. — Ты кто? — шёпотом спросил мальчик. Незнакомец рассмеялся, оголяя желтоватые зубы. — Меня Боря зовут. — А меня Саша! — раздался голос, снова позади меня. На месте кролика появился ещё один мальчик, точная копия первого. Они вдруг оказались рядом друг с другом. — Так что ты делаешь в нашем лесу? — спросили они с любопытством. — А я и не знал, что он ваш, — ответил Димка, пытаясь унять дрожь. — Наш, наш, Димка. Нам его твой дед подарил — значит наш! Ты ничего, ничего. Подожди, скоро, скоро! Они рассмеялись и мальчику показалось, что их рты раскрылись неестественно широко. Вот только смеялись они, смотря точно в лицо Диме, а глаза их не выражали никакого смеха. Через секунду смех перешёл в лающие крики и оба мальчика растворились, словно слились со стволами деревьев. Детские колени дрожали, выдавая не детский испуг. Несколько секунд Дима не мог ни шевелиться, ни издать хоть звук. Заметив, что кроны расступились, пуская на снег последние лучи солнца Дима начал приходить в себя. Подняв глаза, он увидел дуб, стоящий посреди поля. Всего несколько деревьев отделяли его от места, где он разминулся с Костей. Сделав пару шагов и покинув пугающее скопище деревьев он оказался на поляне, силясь обернуться лицом к лесу, чтобы снова позвать Костю и вместе пойти домой. Еще пара секунд и взгляд, брошенный на дуб, и мальчик разворачивается к темной паутине леса. Всматриваясь в промежутки между деревьями, он выискивал знакомые черты и элементы одежды, принадлежащие другу. Вдруг промелькнула чёрная шапка Кости. — Костя! — радостно позвал Дима, — Выходи давай! — Че кричишь, иду уже! — ответил друг. Костя вышел из-за деревьев. Целый и невредимый. — Идём! — тут же сказал Дима и оба зашагали прочь от забоки, по полю обратно к улицам и фонарям. — Ты там ниче не видел такого? — осмелившись спросил Димка, смотря вперёд и считая шаги до желанной дороги. — А что же я там должен был увидеть? — вдруг сказал голос слева, явно принадлежащий не другу мальчика. Димка обернулся и, увидев рыжего смеющегося над ним мальчика, с пустыми, смотрящими в него глазами, грохнулся в снег, закрыл глаза и закричал. Вскочив с кровати, мокрой от холодного пота, стекающего по худому телу мальчишки, Димка с удивлением обнаружил вместо снега тёплое белое пуховое одеяло, под которым он всегда спал. — Просто кошмар… — прошептал себе под нос рыжий мальчишка, выдохнув и чувствуя, как сердце вырывается из груди. Этой ночью он больше не смог заснуть. Следующий день начался как обычно, к утру ночной кошмар остался блеклым воспоминанием на самом краю сознания. — Уже встал? — удивлённо проговорила бабушка, видя, как я уже одеваюсь. — Плохо спалось, — буркнул Дима. — Ну оно и понятно, луна то вон какая — растущая. У бабушки были свои приметы, кто знает где она их набралась, но что бы не случалось — всему было объяснение: болит голова — воды пил мало, плохой сон — смотрел на растущую луну, болит спина — к туману. Идя по коридору глаз упал в красный угол, оборудованный бабушкой. Полочка, прибитая к стене в углу, удерживала большую и массивную икону, окруженную иконами поменьше. Мальчику казалось, будто лики святых следят за ним, куда бы тот не пошёл, своими немигающими глазами. Бабушка была очень религиозной, но по-своему. В церковь ни ногой, зато дома икон было полно, да и сама она часто говорила какие-нибудь молитвы или вроде того. Внуку все это было не близко. В голове вдруг всплыл образ близнецов из леса, о которых Дима почти успел позабыть, и на миг ему почудилось, что это они смотрят с икон, смеясь своими огромными ртами и смотря своими пустыми, невесёлыми, глазами. Он потряс головой, убирая наваждение. Всё стало нормально. — Приснится же… — уже выходя из дома пробурчал себе под нос парень. В школе все было как обычно, Диме казалось, будто день изо дня он проживает один и тот же момент. Кости в классе ещё не было. Хотя, чего удивляться — тот всегда приходит в последний момент. Но вот прозвенел звонок. В класс вошла учительница русского языка. Она была низкая, полная и говорила смешным голосом, но преподавала хорошо, так что её уроки доставляли удовольствие. — Всем здравствуйте, — звонко сказала она, — сидите, сидите, — подкрепила она жест, говоривший нам о ненадобности вставать со своих мест. Вдруг случилось то, от чего у Димы по спине побежал холодный пот, а ноги задрожали, словно осиновые листья в ураган. — Знакомьтесь, — продолжила Светлана Николаевна, — наши новенькие ученики. Рядом с ней стояли два рыжих близнеца. Худые, с острыми чертами лица, казалось они непропорционально низкие, для своего тонкого телосложения. Глаза Димы забегали из стороны в сторону, пытаясь понять, что реально, а что нет. «Это был не сон? Или то, что происходит сейчас — тоже сон. Как такое может быть? Да где же Костя?»: крутилась в его голове, пока он разглядывал мальчишек. А вот близнецы, казалось, не проявляют к Диме никакого интереса. Они спокойно осмотрели класс, заняли свободную парту на другом конце класса и начали знакомиться с» соседями». Всё остальные уроки прошли в тумане. Дима регулярно бросал взгляды на новеньких, но они совсем ничем не выделялись. Только один раз, на перемене, ему показалось, что один из них быстро зыркнул на него, оскалившись, но через долю секунды все пропало. После школы он сразу побежал домой. Вращая циферблат Дима набрал номер друга. Гудок. Гудок. На том конце никто не поднимал трубку. Неприятная, тягучая и вязкая, как нефть, тревога начала расти в нём. День прошёл в волнении и переживаниях, но осмелиться пойти к нему домой Димка так и не смог. А вдруг они из деревни по делам уехали? Быстро стемнело и на мальчика накатила какая-то усталость, так что уже к десяти часам он забрался в кровать, погружаясь в сон. А ночью его навестил очередной кошмар. Диме чудилось, будто вот он, лежит в своей постели, смотрит на луну, — огромный жёлтый блин, лежащий на чёрном и пустом небе — а луна смотрит на него. И вот она все ближе и ближе подбирается к окну мальчика, и с каждым новым её шагом в его сторону её цвет тух. Пока огромная луна, заполнившая все оконное пространство, совсем не потухла. Секундное молчание и окно с треском и грохотом разбивается на мелкие осколки, летящие прямо в мальчишку. С шумом и хохотом в дом влетела огромная чёрная птица, будто бы сотканная из тени. Даже в чёрной комнате она явно выделялась. Она кружила под самым потолком, смотря своими пустыми глазами на мальчика и, заливаясь смехом, непрерывно гаркала: «скоро, скоро!» Мальчик закрылся одеялом, надеясь, что тонкий кокон сможет защитить его от чудовища, ворвавшегося в его жилище, но птица не замолкала. Тогда в голову мальчика, словно бур проникла молитва, которую бабушка часто читала. Он начал произносить слова так, как помнил сам. И вдруг все стихло. Ещё несколько минут Димка не решался вылезти из-под одеяла, боясь, что как только стянет его с лица птица тут же прыгнет на него и растерзает в клочья своими тяжёлыми и чёрными когтями. Но ничего не происходило, и мальчик медленно вынырнул из-под одеяла, оглядывая комнату. Она была пуста, такая же, какой была всегда. В окне светил крошечный желтоватый растущий месяц, набирая силу. Звезды окружали его, словно пчелы, что вьются вокруг желанного цветка. Уснуть он так и не смог, потому снова с первыми лучами начал собираться в школу. — А мне шторы можно повесить? — спросил Димка за столом. — Шторы? А что такое? Луна ярко светит ночью? — спросила бабушка. Мальчик сглотнул плотный тяжёлый ком, вставший в горле. Как можно было признаться бабушке, что в таком возрасте он боится кошмаров? — Угу, — только и буркнул он. — Ладно, гляну сегодня на антресолях, хотя карниз у тебя в комнате совсем ни к черту, тьфу… — сказала она. — Спасибо. Кости снова не было в школе, впрочем, как и рыжих новичков. Без близнецов парень, поначалу, вздохнул с облегчением, но, видимо от плохого сна и туч, лишающих солнечного света, эти двое мерещились всюду: в давно знакомых одноклассниках, на портретах известных людей, в лицах преподавателей. Иногда Димка целые уроки проводил, смотря в одну точку на парте, потому что ему казалось, что все вокруг сменили лица на рыжие маски. Понять материал ему, конечно, не удалось, но это хоть немного спасло от въедливых взглядов. По пути домой Димка тоже смотрел себе под ноги — даже случайные прохожие уже начали приобретать черты рыжих мальчишек, сводящих его с ума. Вдруг мальчик с удивлением обнаружил себя перед домом дедушки, где последний раз был около месяца назад. В окнах горел свет — значит тот ещё не спит. Желая найти в любимом родственнике спасителя Димка приблизился к окну, чтобы постучать и попросить того открыть замок. — Значит возможно! — проговорил с облегчением и радостью дедушка в окне. — Да, да, — вся деревня твоя настолько, насколько ты захочешь, старик. — Это оказалось даже проще, чем я думал! — Ты уже продал свою дочку с мужем, остался только внук, мы заберём его, а ты получишь то, что хочешь, — проговорили в унисон два рыжих мальчика, стоящие в доме любимого дедушки. Димка припал к стене, прикрывая рот рукой. Неужели причиной всех наваждений, сводящих его с ума уже несколько дней, был дедушка? Замочная скважина издала звонкий щелчок, и железная дверь дома отворилась. — Димка? Ты? — проговорил сонный голос дедушки на пороге. Мальчишка припустился бежать со всех ног, не разбираю куда, лишь бы быть подальше от людей, дедушки, рыжих близнецов и всех, кто как муравьи въедается ему в мозг, воспаляя его и заставляя придумывать образы. Вдруг фонари улицы, по которой он бежал, вспыхнули белым светом, подсвечивая снежинки, застывшие в воздухе, создавая белые пятна на земле. В нескольких шагах Димка увидел фигуру, замотанную в платок. — Ты где ходишь? — проговорила бабушка, — ночь на дворе! Заждались уже, пошли домой давай! На глазах мальчики чуть не выступили слезы, от взгляда на привычное старческое лицо, стянутое морщинами и не имеющего ни единой веснушки. — Прости, — чуть не плача сказал он и побрёл к бабушке. — А Костя-то где? — Да не знаю, я его уже пару дней не видел. — Как? Как ты мог потерять его? — спросила бабушка. Димка замер, не понимая вопроса. — Как ты мог потерять своего друга и даже не беспокоиться о нем?! Ты чудовище? — вдруг завопила старуха нечеловеческим голосом. Её шея вытянулась неестественно сильно, разглаживая морщины, глаза избавились от век, чтобы ни на секунду не потерять мальчишку из виду. Платок спал, и абсолютно голая голова отразила лунный луч к лицу Димы. Голова была в паре сантиметрах от его лица, но тело стояло там же, где и раньше. Не в силах двинуться или вздохнуть он прохрипел что-то невнятное. — Кхем… — остановил желанную молитву ком в горле. Но голова вдруг дернулась и отползла назад. Теперь она всего на несколько десятков сантиметров была выше плеч. Её огромный рот раскрылся, оголяя тонкие длинные клыки, которому была усыпана вся пасть чудовища, и высокий, режущий хохот разнесся по деревне. Одежда спала с монстра и худое, дряблое, белое как снег тело начало приближаться ко мне, продолжая изрыгать смех. Ее конечности сжимались, изгибались так, как не могут изгибаться руки людей. — Беги, — прошептало чудовище у самого уха мальчика, забрызгав слюной худое плечо и шею. К Диме словно вернулись силы, и он припустился бежать, опустив голову вниз. Он не знал куда бежит, а может он и вовсе стоит на месте, приподнятый страшным монстром, словно котенок, бьющий лапами в воздухе. Мышцы начали гореть, словно к ним прижимали раскаленное железо, а воздух превратился в яд, пожирающий лёгкие. Не в силах больше пробраться сквозь снег, что, словно руки, торчащие из земли, держал его, мешая движения, он упал на колени и закричал, слезы катились по щекам, замерзая ещё до падения на землю. — Что с тобой, сынок? — раздался голос перед ним, тяжёлый и гулкий. Димка в страхе поднял глаза, пытаясь сдерживать бьющую его дрожь. Перед ним стоял чёрный дуб. Такой же, как и раньше — большой, ветвистый и старый. — Ты, и ты тоже с ними! — захлебываясь слезами прокричал мальчик. Дуб зашелестел листвой, и вдруг весь снег растаял, испарился, а трава под коленями Димки позеленела и заколосилась. Тёплый ветерок начал обдувать мальчика со всех сторон. — Ты хороший? — спросил Димка у дуба, недоверчиво. — Да, — уверенно ответил тот. На лице Димы появилась улыбка. — Они преследуют меня, чудовища, монстры, и эти два рыжих гада! — с яркостью в голосе жаловался Димка. Становилось жарко, приходилось снимать то куртку, то кофту, чтобы пот не стекла по всему телу. — Да, — дослушав его историю прошелестел дуб, — нелегко тебе досталось. А что ж, жарко уже? Димка остался перед дубом в одних трусах, но пот все равно стекла по нему, а кожа краснела от жары. — Ты сходи, искупнись, речка то — парное молоко, — приятным голосом сказал дуб. Точно, щёлкнул в голове у Димки, там же речка! В такую-то жару она очень даже нужна. — Иди через забоку, — наказывал дуб, — теперь тебя там никто не тронет. Теперь ты там свой.