Гипс

С наступлением ночи, некогда залитая солнечным светом захламлённая мастерская, постепенно погрузилась в полумрак, в котором едва можно было разглядеть что-либо. Тонкими и дрожащими пальцами, до ужаса уставший и измученный не то своими переживаниями, не то отсутствием сна целые сутки, мастер, завершал свою работу, исправляя какие-то маленькие неточности и добавляя детали. Проведя ладонью последний раз по гипсовой щеке, он обессиленно опустил руки и отошёл на пару шагов от своего творения, впервые взглянув на него целиком. — Я скучал, Сонхва-я. Медленным шагом, не отрывая взгляд от неживых серых глаз, Хонджун подошёл к скульптуре. — Как же я скучал! — в отчаянии выкрикнул Ким и позабыв про то, что гипсовым устам нужно ещё хотя бы немного времени чтобы застыть, зажмурившись до боли в висках, прильнул к ним. Горькие слёзы текли даже сквозь сжатые веки, пока на языке уже ощущался вкус цемента. Совсем забывшись и не желая принимать реальности, Хонджун жадно целовал вылепленную им же самим статую, сминая холодные губы и совсем не замечая того, как они превращаются в гипсовую кашу, которая уже была и вокруг, и внутри его рта. Горе скульптора было столь велико, что в этом порыве он совсем забывал про воздух. Увидев, впервые за долгие годы, самого дорогого для него человека, Хонджун был не в силах думать о чём-либо кроме него, даже невзирая на то, что был это вовсе и не он, а лишь его бездушная копия. Наконец, начиная задыхаться, он всё же оставил измятые остатки губ на лице серого возлюбленного, в покое. Прижавшись лбом к неживому лбу напротив, Хонджун всё ещё не осмелившись открыть глаз и взглянуть в лицо ужасной действительности, продолжал гладить ледяные щёки. — Все эти годы я жил лишь жаждой увидеть тебя хоть раз, молил всех богов чтобы мне приснился хотя бы один сон где у нас всё хорошо, но похоже там, наверху, и вправду никого нет. Единственные кто там могут быть это мерзкие черти; они смотрят на мои страдания и заливаются писклявым мерзким смехом. Наблюдают за тем как рушится моя жизнь и хохочут, разрывая глотки. Всё лицо Кима уже было красным и мокрым от слёз, губы и голос дрожали, но он продолжал свою речь, всё же взглянув в бесцветные глаза. — Я слышал их мерзкий гогот в тот день когда они забрали у меня тебя. Они в жизни, наверное, так не смеялись как тогда. Увидев, что произошло с лицом скульптуры, он окончательно разрыдался, повиснув на застывших плечах и уже совсем не держась на ногах.

***

Хонджун всегда был скептичен и не верил ни во что подобное, до тех пор, пока его счастье не оборвалось так резко. Его жизнь была настолько чудесна, что он не мог поверить, что может так любить кого-то и быть таким любимым кем-то. Настолько чудесна, что несчастливый финал казался чьей-то паршивой шуткой. Шли года, но огромная рана на душе не собиралась заживать, продолжая ноюще болеть и кровоточить, а иногда и вовсе разрастаться, и рвать то, что кажется разорванным в клочья. Хонджун пытался забыться в алкоголе, закидывал различные таблетки в себя целыми пачками, но вместо утешения он получал только бесконечные отравления и передозировки, заканчивая в больнице. Он больше не мог так существовать, каждый новый день казался копией того самого. Каждый телефонный звонок внушал ему панику, страх того, что на том конце провода снова скажут самую страшную фразу в его жизни. Хотя возможно в тот момент эта самая жизнь закончилась и для него.

***

Совсем обессилив и немного успокоившись, он сполз на пол, больно ударившись коленями, и прижался головой к серым ногам. — Я так больше не могу — Хонджун снова заплакал, но совсем тихо. — Дорогой, понимаешь, не могу… Я везде вижу тебя. Недавно меня выгнали из бара, потому что я, пьяный как последняя сволочь, признал в бармене тебя. Я так долго обнимал бедного парня и плакал ему в рубашку, что меня пришлось отцеплять от него аж двум охранникам. На мгновенье он усмехнулся своей глупости, но осознание ситуации не давало в полной мере посмеяться над ней и продолжить дальше на более позитивной ноте. — Почему ты оставил меня? — Ответом лишь последовала звенящая тишина, которая вывела Кима из себя. — Я, блять, спрашиваю почему!? — Эхом раздался крик на всю мастерскую. Хонджун встал напротив статуи и кричал на неё, непрерывно задавая вопросы, словно правда надеялся услышать хоть что-то в ответ. — Чем я тебе не угодил?! Много работал? Не готовил завтраки в постель? Что тебе не нравилось? Тяжело вздохнув и всё же вернувшись к реальности, он остановился и зарывшись руками в волосы, отошёл к стене справа от искусственного юноши, чтобы как следует стукнуться об неё лбом за этот бессмысленный всплеск агрессии на кусок гипса. Скатившись по этой же стене на пол, он принялся снова рассматривать лицо, которое когда-то должно было быть похожим на лицо главного и единственного существующего когда-либо ангела. — Я знаю, что со мной не так: я не смог тебя защитить. Хонджун проглотил подступающий к горлу ком. — Прости, может в следующий раз я буду лучше.