Под пенье дождя

Сережа всегда был маленьким, озорным лучиком солнца. Такой добрый, открытый ребенок, казалось что всем он должен был нравиться, быть для каждого товарищем, если не другом. Но дети в детдоме были злыми, не хотели они впускать в свою жизнь такого, как этот мальчик, им казалось что Сережа слишком светлый для этого места. Он слишком отличался от остальных. Рыжий, длинноволосый, да и в придачу любит искусство – мальчишки не понимали его, обзывали девчонкой, вот только девчонок разве лупят? Девчонки его тоже особо не жаловали. Слишком уж красивый был этот мальчишка. Сережа очень любил рисовать. На уроках ему не удавалось заниматься любимым делом, потому что учителя, не отличаясь высокими моральными устоями, сначала принимались высмеивать на весь класс, махая листиком с нарисованной на нем "Венерой", после чего рвали тот самый лист на мелкие кусочки, демонстративно бросая обрывки в урну. Так получилось что у Сережи не было друзей, сколько бы он не пытался с кем-то наладить контакт. Сколько бы он не был добр к своим обидчикам, к новым соседям по парте в школе, никто этого не принимал. До того момента, как не появился Олег. Олег сначала показался Сереже хмурым и вовсе не дружелюбным, да и не разговаривал этот Олег почти ни с кем, но к Сереже подошел сам после очередного инцидента в классе. Подошел, протягивая смятую, но уцелевшую тетрадь с рисунками. И заговорил первым, чем действительно удивил рыжего. После того раза Олег будто не отлипал от Сережи, чем настораживал второго. Нет, Сережа конечно мечтал о друге, о теплых дружеских объятиях, о разговорах до глубокой ночи. Вот только у Волкова видимо было совсем другое представление о дружбе, он защищал его, оберегал рисунки и был немногословным. Сереже казалось что его как будто охраняет самый настоящий волк, вот только тот хотел друга. Поэтому-то он поначалу и побаивался Олега, ждал подвоха, или еще чего. Боялся в один момент не найти свои цветные карандаши, которых и так было штук шесть, и раздобыть в детдоме которые было достаточно затруднительно. Первые пару недель Сережа был настороже, озирался, поглядывал на Волкова с подозрением, на что тот просто хмыкал. Потом произошло то, что заставило Сережу растаять по отношению к Олегу. Сережа любил животных, очень, поэтому, когда они прогуливались к заброшкам, Разумовского чуть не хватил удар. Хулиганы, вечно достававшие Сережу, позарились на бедную дворняжку, которая уже хромала и скулила чуть ли не на всю улицу. Сережа хотел подбежать к ним и перевести все внимания на себя, чтобы собака убежала спокойно залечивать раны, но Олег опередил его, окликнув их первым на что те, испугавшись, разбежались кто куда. Сережа тогда перевел на него изумленный взгляд, намереваясь сказать что Олег не выглядит как тот, кто любит животных. – Что ты на меня смотришь, Серый, я тоже люблю животных, – будто прочитав его мысли сказал это Олег, смущенно улыбнувшись и наблюдая, как дворняжка ковыляет в поисках тихого свободного пространства с целью зализать раны. Удивился и даже немного опешил, когда почувствовал руки на шее и прижимающееся к нему тело, да слова благодарности, за что — непонятно, не просил ведь ни о чем, Олег сам ведь. Но все таки приобнял в ответ, зарываясь пальцами правой руки в огненные волосы. После того случая Сережа уже ничего не боялся: сам звал с собой на прогулки, просил дать себя нарисовать, болтая все это время без умолку, с радостью садился рядом, улыбался вечно. Олег заглядывался на эту улыбку. Такую солнечную, светлую, способную осветить казалось бы весь мир. Но пока этой улыбкой он освещал только Олега. Даже в дождливые дни Сережа светился, а еще в дождливые дни Сережа любил забираться на чердак, который местами протекал, и смотреть в маленькое окошко на заливаемую улицу. Вообще звук дождя успокаивал. Каждый раз, когда Серый пропадал из видимости Олега, тот лишь тихо вздыхал и, подхватив теплый плед, тащился к Сереже, потому что: – Опять в футболке сюда пришел, Серый, как так можно, ну тут же холодно, продует еще, заболеешь ведь, лечить тебя еще потом, – а Сережа лишь виновато улыбается и, поправляя накинутый Волковым на плечи плед, подзывает того к себе в теплое укрытие, приоткрывая рукой одну сторону ткани. Так и сидят два подростка на чердаке старого дома, слушая мерное постукивание водных капель о крышу. Сережа, творческая душа, говорит что дождь поет, иногда горестно, грустно, иногда радостно. Дождь бывает разным, как и его песнь. Олег всегда соглашался с этой мыслью Разумовского. С одним только исключением: Рядом с Сережей — любой дождь для Олега всегда будет казаться теплым, будто летним, нежным, ласковым.