Король и революционерка

Я шла по мокрой вязкой почве, усыпанной малиновыми лепестками. Они в этом антураже были самыми страшными, ибо не вязались с местностью от слова совсем. На горизонте виднелось дерево, с которого свисали кости. На нём не было ни единого листочка, пускай за ним и ширился осенний лес. Где-то впереди слышался истошный плач Лоры. «Мертвецы не плачут… не плачут!» — пыталась убедить себя я. Я шла дальше, чувствуя, как под лепестками булькает влажная земля и хрустят чьи-то кости. Наконец я увидела Лору, склонившуюся над собственным телом. Она резко замолчала и повернулась ко мне. — Второй раз умирать больнее, — сообщила она мне, и я даже не возмутилась тому, что она этого знать не может, ибо было ясно, что Лора говорит о том, что ей известно. — Это сон? Или очередное видение? — Это видение. — Кто именно его посылает? — «наглая демонюга, зачем это тебе?.. Или ещё кто-то так может?». Лора улыбнулась и её зубы оказались в крови. Она схватилась за живот, из которого торчал осколок, и расхохоталась. — Маль. бон… Те-е-е… Перед глазами встал гравированный кубок с головой козла, чьи глаза были инструктированы какими-то красными камнями. В нём плескалось что-то красное, вызывающее ощущение скорее напитка, чем крови, но скорей всего являющееся последним.

***

Я затрепыхалась на кровати, путаясь в одеяле, и когда скинула его на пол, поняла, что видение продолжается. — Что это? И зачем оно было? — чуть ли не заорала я на всю комнату. — Видение. А зачем — решай сама, — отозвался ночной визитёр. — Что он сказать-то этим хотел? Пугает меня очередной смертью? В таком случае — не страшно. Меня больше архетип дерева беспокоит… это он обо мне, или о себе? — А ты-то там причём? Твоё влияние на видение, было не большим, — чуть успокоил меня демон. — А что было из-за меня? — спросила я, чтобы понять какие символы, в таком случае, к Мальбонте относятся. — Лепестки, максимум… если тебя перевеши… — он резко остановился. — В общем, они к ангелу в тебе относятся. — Замечательно! Меня пугал не он, себя больше всего испугала я, — пришла я к выводу, который меня не радовал. Мой собеседник долго молчал, и кажется не знал, как реагировать на то, что можно не бояться крови, мертвецов, но при этом беспокоиться о символике дерева и ужасаться малиновым лепесткам. — Так… и о чём архетип дерева говорит? — спросил он, уж больно заинтересованно. В принципе, его предводитель зачем-то это видение создал, а он в психологии разбирается. — О духовном мире, либо вообще относится к церкви. Что только дополняет друг друга, — пояснила я. — Ты боялась, что дерево тоже относится к тебе, что с ним было не так? — в голосе чудилось некое беспокойство, вот только о чём, о душевном мире Мальбонте? — Единственное, что было так, оно росло в земле, а значит корни у него есть. Не было б корней было бы ещё хуже. А так… с душой у него большие проблемы, она даже листву не даёт, что уж говорить о плодах. Зато на нём висят кости, довольно маленькие — тревожность. Что с ним творилось, что он создаёт такого рода картины? — под конец задалась вопросом я. — Ничего хорошего. Потом сама спросишь, если тебе это интересно, — отмахнулся от меня отдалённым днём ночной демон. — Однако занятно… тебя не пугает ни своя, ни чужая физическая боль, но ты при этом всерьёз беспокоишься о душевной боли, даже тех, кто при однозначном прочтении тебя хотел испугать, созданным кошмаром. Знаешь, я уже не удивлён, что именно ты мне помогла. — Кстати, об этом… — я ненадолго замолчала, не зная, как точно сформулировать вопрос, — Чем ты занят? Ты говорил, что ты — координатор. Накрываешь сознания школьников, следишь за тем, что происходит. В твоих руках — машина разрушения. Ты когда-нибудь, что-либо создавал не с целью разрушения? — В глубоком детстве. — Отлично! — я покачала головой, у меня не сходилось… — Ладно, задаю вопрос в лоб: меня убил ты? У тебя хотя бы мотив есть… — Вита, я умею терпеть, то, что ты назначила моим мотивом, не значило бы, что я не мог подождать, пока ты умрешь без моего вмешательства, — мне ответили как-то чересчур осторожно, тщательно подбирая слова. Я из-за этого пришла к выводу, что мне пытаются не соврать, но так же о чём-то умалчивают. К примеру, он знает, кто виновник торжества и выгораживает этого виновника, но тогда вероятнее всего он над ним. Но я понятия не имею, зачем оно могло понадобиться тому же Мальбонте. — Слушай, а, с твоей точки зрения, у тебя предводитель адекватный? — забеспокоилась я, а то у него есть какой-то план на меня, но что во мне ценного не ясно. Повисло молчание. — Давай о другом… уж лучше я тебя успокаивать буду, чем мы будем говорить о том, кто меня ведёт, — энергия демона как-то странно дёрнулась. — И о чём ты намерен поговорить? — Ты так рвёшься на землю, готова закон нарушить ради этого, что мне пришлось выискивать для тебя, что-то родное и знакомое здесь, — перевёл тему диалога ночной собеседник. — В библиотеке ада есть пара книг, которые тебя заинтересуют… исторического и биологического характера, раз уж все в округе для тебя пернатые млекопитающие. Есть фолиант, посвящённый психологии. Отдохнёшь, почитаешь… будет спокойней и тебе и мне. Вот, интересно он за меня или за себя беспокоится? Но… отвлечься действительно надо. — Хорошо, потом скажешь названия книг, — согласилась я. — И… я хотела спросить… — Что ты намерена делать со своею кровью? — тут же оборвал меня демон. И всё он знает! Да, с тобой общаться это — всё равно, что не думать о белой обезьяне. — Я составила стих об апокалипсисе, в ацтекском понимании и коммунистическом одновременно, — отозвалась я. — Читай. Оценю… прежде, чем ты начнёшь писать стихи своею кровью!.. а то не уверен, что многие поймут. — 

Пятое Солнце. Сотни тысяч глаз, миллионы рук. Сетью нас оплёл мировой паук. В его жилах нефть, золотой запас. Он сжирает лес, уголь и алмаз. Зверя власть повсюду, хоть куда кинь взор. Вот она казнь Бога, суд и приговор. Он в улыбках лживых и среди афиш. Знает чем ты дышишь и о чём молчишь. Ведает, что купишь и кого продашь. Каждого с рожденья взял на карандаш. Когда-то он был молод и даже справедлив. И прежний строй разрушил, наш мир преобразив. А ныне только идол, фетиш, кумир, телец. И поят его кровью грабитель и делец. Но не вечно правление Левиафана. Ниспровергнуто будет царство обмана. Когда воссияет Пятое Солнце. И знамя рдяное над твердью взовьётся. Молота гром, сокрушая преграды, Вырвет наш мир из библейского ада. И зерно прорастёт из земли, что питала, Разложеньем своим плоть капитала.

— Я правильно понял, что пятым солнцем ты назначила Мальбонте? Но четвёртое-то кто?.. Мамон или Шепфа?.. зная тебя скорей Мамон… а за приплетённого Левиафан отдельное, «спасибо»! — кажется, собеседник находился в смешанных чувствах. — Но, надеюсь, ты имела в виду исключительно зависть. — Знаешь, кого хочешь, того и назначай, всё равно при взгляде со стороны оно иначе будет выглядеть, — я понимала, что всех отсылок ни ангелы, ни демоны не поймут. — Ага… кто-то против демонов, за и против Мальбонте одновременно, так же против Шепфа пугает учеников кровавыми стихами! Радость моя, не читай это им, не пиши, я сам в шоке… с того, как на всех этих позициях можно стоять одномоментно, — ночной визитёр задумчиво умолк. — И чем мне тогда заниматься, прикажешь? — последнее слово я выделила интонационно. — Учись, физически готовься к школьной анархии — вздохнув, ответили мне. — С остальным Мальбонте сам разберётся. А то складывается такое впечатление, что помогая ему ты на деле помогаешь — Им, и наоборот. Так, что лучше разноси — Их, чем помогай ему! Или Им помогай… Ладно, чёрт с тобой, золотая рыбка! Хотя у меня начало складываться впечатление, что меня сам Мальбонте лично, как Наполеон графа Толстого, из плена выгнал бы… — Слушай, а почему когда это имя произносишь ты оно режет по ушам? — вдруг обратила внимание на довольно странную деталь я. — Ни в одном другом случае, такого не было. — Ударение в языке фиксировано, оно всегда на последний слог. Твоё произношение тоже режет по ушам, но я молчал. — Ну, и отбито же оно звучит тогда! И я последний звук вообще разобрать не могу. — Уши к такому не привыкли, всего навсего, — объяснил собеседник. — Так… ты меня там успокаивать хотел, давай я найду карты и мы поиграем? — предложила я. — Я больше по шахматам. — В шахматы могу предложить только по правилам Чапаева, — уже немного весёлым голосом предложила я, мне отчего-то стало крайне интересно посмотреть, что у нас в итоге выйдет. Не удивлюсь потом, если у меня будут болеть не только пальцы. — Я таких правил не знаю. — Расставляешь шахматные фигуры в ряд и шарахаешь ими по фигурам противника! — Ладно, давай в карты, — согласился он, после предложенного. — Во что? Или правила… — Французский дурак! Правила обычного дурака, но цель — проиграть. Бить, пока есть чем, — обязан, — тут же нашлась я, выискивая в памяти что-нибудь позаковыристей. Молчание было долгим. Правилами мой ночной демон был впечатлён. — Если так будет понятнее, то цель выглядит, как никогда не сдавайся — позорься до конца, — опять весело предложила я, мне отчего-то понравилось, что ночному демону даже сказать нечего. — Никогда не имел цели — проиграть, — как-то растеряно произнёс собеседник. — Поражение — это выигрыш. Ладно, давай. Было заметно, что в первой партии такая перестановка цели активно ломала мозг моему визитёру, но уже к третей он меня сделал в сухую. — А в первой партии было заметно, что у тебя несколько детское мышление… — Забавная игра… я так понимаю, учит детей проигрывать? — Нет, при одной партии в обычного, потом перестановке на французского активно ломает мозг. Он ещё помнит изначальные цели игр и тормозит, — объяснила уже я. Ещё с этими словами на губах, я проснулась. Шёпот в голове выдал напоследок названия книг.