Чужие судьбы и разбитые сердца, а Пустой желал лишь меня...

Я отказывался верить в происходящее. И это происходящее со мной сейчас – открыло мне глаза, и я понял, что именно все это время желало мое внутреннее я. - Они умрут… - с усмешкой на лице, произнес Пустой из внутреннего мира Ичиго. – Сейчас ты только в моей власти! И только попробуй ослушаться меня и с их плеч полетят головы! А, ты ведь этого не хочешь, И-чи-го? – комнату заполнял смех, неприятный и заставляющий пробить озноб. Сердце замирает от последующих движений, а Ичиго следит за ними. Он сидит, не двигаясь, ведь на то не было «разрешения». По другую сторону клетки, сидели его друзья и семья. Из клетки не было возможности сбежать, она поглощала всю энергию и выносливость. Ичиго с отчаянием посмотрел на своего пустого, который сливался с лучами солнца из окна. Это всего лишь утро нового дня. Утро, которое ввергнет Ичиго в безысходность и заставит подчиниться тому, чему он так долго сопротивлялся. Хичиго подошел к рыжеволосому и присел на корточки. Ему нравилось беззащитность и податливость своего Короля, которого он сбросил с седла. А точнее, поравнялся со своим Королем. Теперь у него было все, о чем тот мечтал. Он мог убивать сколько угодно, он был свободен и волен, что делать, но он не мог избавиться от ощущения, словно он что-то потерял. И за помощью он пришел к своему Королю. И к пустому пришло осознание того, что теперь он может забрать то, что дорого его Королю. Эта мысль приводила Хичиго в восторг. Увидеть лицо искаженное болью. Боль, которую приносит он, а не кто-то другой. Он разглядывал Ичиго, так же хищно ухмыляясь. Он пожирал его одним только взглядом. - Ты все столь же наивен! – проговорил Пустой, наклоняя голову в бок. Потянув руку к щеке, он погладил ее. – И даже сейчас, твои мысли занимаю не я… – с грустью в голосе прозвучали слова. Ичиго нахмурился и дернул руками, зная, что даже будучи не связанным, он все равно ни чего бы не смог сделать. Но в нем оставалась надежда. - Хех! Думаешь, дергая руками, сможешь освободиться? Можно было просто попросить и я бы развязал! Ах, да! Я же совсем забыл, что заклеил тебе рот… Давай-ка я помогу тебе! – Рука сползла с щеки на уровень губ. И резким движение скотч был снят и выброшен куда-то в сторону. - Нг.. ах.. хааа... Прекрати играться! – с нотками полно обиды прозвучал, было, голос. - Я не играюсь, Король! Я пришел забрать то, что принадлежит мне! – гордо заявил Пустой. – Посмотри, вон на тех людей за твоей спиной. Они столько раз ввергали тебя в отчаяние, приносили столько боли, заставляли тебя терять кровь литрами! Особенна эта рыжая девка! – Орихиме затряслась, наверное, все бы смогли выдержать давление реацу, но только не она. – Ты не представляешь, как я хочу убить ее! - Ты не посмеешь! – грозно произнес рыжеволосый. - Почему это? Теперь ты не способен удержать меня! – взяв за подбородок свое цветное отражение и, приблизив его к своему лицу. – Но это будет скучно! – нехорошо блеснув глазами, Хичиго впился в беззащитные губы. Рука опустилась на шею, поглаживая ее, а вторая легла на талию. Ичиго дернулся, разрывая прикосновения губ, но был снова притянут. От неожиданности открывшиеся губы, лишь облегчили проникновение мучителя. Язык обследовал чужой рот, завлекая в танец чужой язык, заставляя терять частички воздуха, в которых обожженные легкие будут нуждаться. - В этот раз, я буду заставлять тебя страдать, я буду приносить тебе боль. Я буду наносить тебе раны. Я буду дарить нежность. Теперь это буду делать я, а не другие. – Хичиго поцеловал щеку и обнял рыжеволосого парня. – Я сделаю так, чтобы от тебя отвернулись все. Останусь только я. Я унижу тебя перед всеми. И ты будешь только моим. - Нет! – с ужасом осознает рыжеволосый, что с ним хотят сделать. – Не желаю! Я не хочу! - Ты жалко выглядишь! Неужто стал настолько слаб после того, как я покинул тебя? – руки стали изучать каждый миллиметр, одна рука начала свое путешествие с груди. Сжимая сосок, принуждая издавать всхлипы и тихие стоны. - Перестань! Прекрати! – кричал Ичиго, извиваясь в объятиях белых рук. А усмешка мучителя становилась шире и шире. - Нет, Ичиго! Я не отпущу тебя даже после смерти! – покрывая поцелуями кожу шеи и плеч, попутно снимая одежду. Блуждающие руки находили все больше и больше чувствительных точек. Снимая оставшуюся часть одежды, и оставляя Ичиго бесстыже-голым, взгляд голодных глаз изучал открывшиеся участки тела. «Хех… Даже сейчас я готов припасть к твоим ногам» - пробежала мысль в белой макушке. Снова привлекая рыжеволосого в танец языков, развязывая и освобождая руки от мешающих пут. Ичиго, как можно сильнее сопротивлялся, но силы из него улетучивались с каждой секундой. Он был не в состоянии выговорить хоть слово. Тело отдавалось грубым и приятным ласкам, извиваясь, словно змея, от наслаждения. Глаза были затуманены, однако соображать он все еще был в состоянии. Хичиго наблюдал за живописной картиной: грудь неравномерно вздымалась, растрепанные во все стороны волосы, покрасневшее лицо от возбуждения и столь притягательное тело, желающее его ласки. Сейчас он хотел причинить боль, запоминающуюся, что бы она оставила свой след в памяти рыжеволосого парня. И в то же время он хотел быть нежен, словно с чем-то хрупким. Белобрысого раздирали противоречивые чувства, и он не мог не поддаться им. Каждая его ласка отличалась от другой. Сначала боль, затем нежность, потом грубые движения и приятные ощущения. Голову кружило. Хичиго уже почти забыл о своей затеи, но нет. Испуганные глаза, внимали и следили за каждым движением, не веря, поражаясь происходящему. Это только доказывало, что он сдерживаться больше не сможет. Альбинос повернул Ичиго лицом к своим знакомым, ставя на четвереньки, и продолжил пытку. Рыжеволосый увидев знакомые лица, осознал всю скверность ситуации. Ичиго пытался отвернуться, сжаться, поддаться назад, но Хичиго не позволял ему этого сделать. - Пусть тоже наслаждаются твоим развратным выражением лица… – пропел альбинос в ухо Куросаки. – Это последнее, что они увидят. Так пусть будут грезить о тебе, когда будут умирать! – у Хичиго появилась хищная улыбка. На глаза его Короля наворачивались слезы. Ему было приятно от ласк и прикосновений, и в тоже время его сдавливала боль. Хичиго провел по спине от копчика до шеи, из-за чего рыжеволосый выгнулся, прогибаясь в спине. Прижимаясь всем телом к спине Ичиго, Пустой стал медленно входить, доводя до крика, лежащего под ним парня. Из глаз брызнул дождь из слез, тело билось мелкой дрожью. А Хичиго начинал цепочку из поцелуев. - Не смей терять сознание! – угрожающе прошипел альбинос. Войдя до конца, он тут же стал двигаться, не давая привыкнуть Ичиго к ощущениям. Движения были резкими, мощными и страстно-грубыми, вырывая крик из уст своего Короля. Хичиго приходил в восторг и был опечален. Вид крови сводили с ума. И тут чья-то рука потянулась к его Королю. Пустой тут же дернул за руку Ичиго, тем самым сажая его на себя. Выдохнув, он злостно процедил: - Не смей его трогать! Он мой! - альбинос обнимал своего короля с нежностью, но он даже не представлял, какая картина открылась остальным. - Про-шу, п-пре-крати… - заплаканное лицо Ичиго всем своим видом просило о прекращении пытки. - Не хочу… - выдохнул он в ухо, от чего у рыжеволосого пробежало стадо мурашек. Пусть Хичиго и отрицал, но вполне понимал, что развязка приближается. Ичиго сжался и выпустил свое возбуждение на пол. А его оппонент, сделав более глубокие толчки, излился в тело своего Короля. Обмякший Ичиго рухнул в объятья альбиноса. Пустой мягко улыбнулся и провел рукой по рыжей макушке. - Я не отдам его, никому не отдам! – золотистые глаза с безразличием смотрели по ту сторону клетки. Слышался плач Орихиме, которая все время повторяла «Куросаки-кун», рядом с ней сидели Рукия и две сестренки. У многих в глазах читалось опустошение и беспомощность. Хичиго посмотрел на них с жалостью, подхватив Короля на руки, он встал. - Верни Куросаки-куна! Верни его! – для тихой девушки, Орихиме громко кричала. Она все еще плакала и тянула руки через решетки, пытаясь дотянуться до рыжего парня. На ее тщетные попытки послышался металлический смех, что заставило ее впиться ногтями в пол и кричать. - Теперь он принадлежит мне! – смех все еще разносился по комнате, но силуэты уже исчезли. – Я оставлю вас в мире живых, и вы познаете всю горечь! Ха-ха! Разбивать чужие судьбы – это так весело… - кроме разрушенных судеб были разбиты и сердца, а в комнате оставались отголоски противного и всеми ненавидимого смеха.