Душевая на двоих

Ты любишь смотреть за тренировками Чонгука, устроившись в уголочке зала на гимнастическом коврике, откуда открывается самый лучший вид, пока ты растягиваешься на шпагат, то и дело получая заинтересованные взгляды от чужого тренера. Чон это видит и хитро улыбается, зная, что является центром твоей маленькой вселенной, и специально дразнится, надевая тонкие футболки без рукавов. Его растрепанные волосы то и дело лезут в глаза, капая за шиворот, а ткань неприятно липнет к коже, показывая рельефы чужой груди. — Внимательнее, Чонгук, — одергивает парня тренер, пока ты, удобно усевшись на продольный шпагат, урываешь себе возможность беспалевно позалипать на чужое занятие. Чон двигается плавно, резко двигая руками и уверенно бьет по подставленным перчаткам мужчины, перемещаясь по залу. Под натянутой кожей слишком соблазнительно перекатываются мышцы, а оголенная грудь то и дело мелькает из-за струящейся ткани футболки. Его напряженные бедра кажутся каменными и мясистыми, по ним хочется провести пальчиком, а после цапнуть, впиться зубками в нежную кожу и оставить множество своих следов. Тебе сейчас так много хочется: зарыться пальцами в влажные волосы цвета вороньего крыла, слегка оттянуть их назад, обнажив мокрую шею, и лизнуть кончиком языка, собрав пряный аромат чужого тела. Внутри завязывается приятный узелок, стоит Чонгуку стянуть с себя перчатки и бросить их куда-то на пол, разминая уставшие пальцы. А ты, кажется, умираешь еще раз, потому что острые фаланги, украшенные линиями тату, заставляют слюну скопиться в ротике за бешенный промежуток времени. Чон это твоя личная смерть, твой ад и рай, особенно когда снимает промокшую насквозь футболку, оставаясь в одних шортах, и, улыбаясь уголком губ, приступает к следующим упражнениям под командованием тренера. Он в планке, а твое желание лечь под него прилетает с космической скоростью, заставляя неловко поменять положение, подогнув под себя ножки. К черту этот шпагат, а растяжку сейчас получить хочется совсем иную. Ты, затаив дыхание, смотришь, как перекатываются мышцы чужой загорелой спины от каждого движения; как взбухают тонкие паутинки вен на шее и на мощных руках, пробуждая в тебе множество греховных желаний. Внизу становится мокро, белье неприятно прилипает к телу, и ты, грустно хныкая, выходишь из зала в общую раздевалку, стараясь унять дрожь в пальцах от возбуждения. Чонгук весь нереальный, словно сошел с плаката в спортивном зале, но от этого не становится неинтереснее. Наоборот. Он манит тебя своей аурой, своим дерзким взглядом и легкой улыбкой, сверкая пирсингом в проколотой губе. Его глаза медленно раздевают тебя, смотря за тем, как оголяется желанный кусочек тела, смотрят с вызовом и легкой искоркой задорности. Чона хочется попробовать всего, ощутить мощное тело над собой, отдавшись полностью под власть его рук, которые так хорошо смотрелись бы на твоей тонкой шейке. — Вот же, ч-черт… Ты стоишь под струями воды в общей душевой, закрыв за собой матовую стенку кабинки, и откидываешь голову на холодный кафель, вздыхая. Прохладная вода смывает липкий пот, но не остужает растущее с каждым вздохом желание чужого тела. Хочется. Так хочется коснуться его крепкой шеи, облизнув мочку ушка. Так хочется почувствовать надёжные прикосновения к своей талии, что сжали бы фигуру до приятных на ощупь следов багрового оттенка. Не можешь устоять, опуская ладошку вниз. Очерчиваешь упругую грудь, впалый животик, и мягко касаешься напряженной бусинки, массируя. Сладкий стон наслаждения заполняет помещение, и тебе уже все равно, одна ты тут или кто-то находится рядом, потому что… — Играешь тут без меня, да? Ай-ай, какая плохая девочка. Кажется, ты словила галлюцинации, ибо не может голос Чонгука звучать так близко, прямо над самым ушком. Распахиваешь глаза, но вот он здесь, придавливает тебя мощной фигурой к хлипкой стенке, и смотрит сверху вниз с таким вызовом и яркой искрой в темных глазах, что колени начинают трястись от возбуждения, овладевшего всем телом. — Чонгук… — Вот так вот ты, да? Ходишь, соблазняешь, а сама хулиганишь в душевой. И как? Наверное, тебе не хватает своих пальчиков, они такие короткие, малышка. Ты могла бы попросить меня о помощи, потому что я безумно хочу помочь. Поднимаешь взгляд, смотря за тем, как прохладные капельки воды скатываются по его плечам, теряясь в общем потоке где-то около груди. Его медовая кожа, от которой исходит приятный запах еще не выветрившейся туалетной воды и дезодоранта, манит еще сильнее, ближе, а ты не в силах сопротивляться. Закидываешь ладошку ему на плечо, аккуратными движениями оглаживая напряженную шею, скулы, а после впиваясь в мокрые волосы на затылке, вырывая из чужих губ довольный вздох. Чонгук ловит тебя в свои лапы, прижимает ближе, и не собирается отпускать, заманивая в сладкий поцелуй с привкусом страсти и сумасшествия. А ты отдаешься ему, послушно раскрывая губы и впуская горячий язык в свой ротик, чувствуя пробегающие разряды под кожей. Чонгук довольный как зверь, ласковыми движениями гладит влажную спинку, собирая бегущие ниже капли, и мягко притягивает за ягодицы еще ближе, давая ощутить свое возбуждение. Твои пальчики в его волосах выглядят правильно, сжимая их с каждым приторным поцелуем, что теперь украшают твою шею. Чон слизывает капли с тонкой кожи, тихо урча от наслаждения, и не может сдерживаться, рывком закидывая твои ножки на свою поясницу. Теперь ты точно в его власти. Целиком и полностью вся. — Такая послушная и мокрая для меня, — улыбается он, оставляя мягкий поцелуй за ушком, и сейчас разгоняет горячие мурашки по коже одним дыханием. — Скажи, как сильно ты хочешь, чтобы я помог тебе? Я же видел, как ты смотришь на меня, чертовка. Совсем не умеешь скрывать свои эмоции, но это мне нравится. Будешь со мной искренней? — Д-да. Пожалуйста, я очень хочу… — Сначала мы должны подготовить тебя, да? Я схожу с ума по тебе, боже, что ты делаешь. Чонгук урывает у тебя парочку поцелуев прежде чем опуститься свободной ладонью к промежности, аккуратно проникая внутрь на фалангу. Так горячо и влажно. Парень улыбается, продолжая шептать на ушко слащавые слова, пока медленно растягивает твое нутро, внутри умирая от того, как же узко и приятно внутри тебя, что голову срывает от одного представления о том, что скоро он войдет своим членом и будет иметь тебя долго и нежно, как ты и заслуживаешь. Он трепетно оглаживает стеночки внутри в поисках главной точки, что доставит тебе максимальное удовольствие и выжмет все соки, именно то, что ему и нужно. И сейчас, когда шум воды разрывает ласковый для ушей стон, Чонгук утыкается лбом с твое плечо, стараясь совладать с разрывающими его на кусочки эмоциями. — Кажется, я нашел твое сладкое местечко, да? — Чонгук! Прошу, пожалуйста, н-не издевайся! — Крошка, я всего-то готовлю тебя, не хочу, чтобы моей малышке было больно. Ты киваешь, зарываясь носом в мокрые волосы парня, и загнано дышишь, пряча в горле рвущиеся наружу стоны. Чонгук своей работой более чем доволен, и когда уже три пальца без проблем входят в тебя, он вынимает их и аккуратно пристраивается, начиная медленно заполнять тебя своей горячей плотью. Член у него не длинный, но толстый, увитый приятными завитками темных вен, и входит в тебя так хорошо, будто был создан для этого. Вы замираете, сплетая языки в новом поцелуе, пока быстро бьющиеся капельки скатываются по вашим телам вниз, оплетая конечности приятной влагой. Даешь немую отмашку, и Чонгук начинает медленно двигаться внутри, распаляя тебя еще сильнее. Его толчки нежные и аккуратные. Крепкие руки оплетают твои бедра, прижимая к себе теснее и ближе, пока ты, хныкая, не берешь его ладонь в свою, прижимая к разгоряченной шее. Чонгук улыбается в твои уста, смыкая пальцы на коже и чувствуя, как под его ладонью трепещет твой пульс, а глазки закатываются в удовольствии. Между розовых губ мелькает игривый язычок, и Чон ловит его в свой плен, чувствуя твою дрожь по телу. — Давай, малышка. Он прижимает тебя к холодной стене, сильнее впечатывая в кафель, и опускает руку на клитор, нежно массируя. Ты жмуришь глаза и стонешь на высоких нотах, сжимая внутри Чонгука настолько сильно, что с его губ срывается громкий звук, тонущий в общем дыхании и шуме. У тебя перед глазами пелена, а в теле безумная легкость. Ножки сводит легкой судорогой, а парень нежно их гладит, делая финальные толчки и изливаясь на пол. Ты мягко гладишь его кудри, как и мечтала, а он восстанавливает дыхание, спрятав лицо в твоей груди. — Все в порядке? — спрашивает он, вновь смотря своими глазами в твои, и улыбается нежно, убирая твои мокрые прядки с лица, мягко поглаживая щеку пальцами. — Да… Нам нужно… — Я искупаю тебя, вытру, а потом мы сходим на свидание, как тебе такое, м? — У нас с тобой и так все пошло наперекосяк… — Ну и что. Я все равно без ума от тебя, милая, и не хочу отпускать такую драгоценность из своих объятий. Так что, сходим? — Сходим, но сначала душ. Кажется, это начало чего-то нового и столь же хорошего, как первый секс.