Можно посмотреть?

— Тук-тук? — Ты приоткрываешь дверь и наполовину всовываешься в помещение. — Плановая проверка. В комнате, где почти вся мебель, включая потолок и стены, окрашена в зелёный, царит полумрак. Горят только неоновые фигурки на стенах и лампочки у зеркала, придавая обстановке особую атмосферу. Всё здесь, как любят выражаться некоторые, дорого-богато. Преследуемая недовольным взглядом хозяина комнаты, ты осторожно проходишь внутрь и также осторожно закрываешь за собой дверь. Хочешь пройти и положить на стол чемоданчик с инструментами, — остальные роботы позволяли тебе этот жест — но останавливаешься под пронзительным взглядом из-под очков. Глаз аниматроника ты не видишь, но физически чувствуешь, что тебе здесь не очень рады. — Можно? — Спрашиваешь ты, кивая на столик и слегка приподнимая за ручку чемоданчик. Он отворачивается, не обронив ни слова, и ты слышишь тяжёлый вздох. Продолжаешь стоять, неловко переминаясь с ноги на ногу, сжимая в руках чемодан, который внезапно начал тянуть тебя к полу. Наконец аллигатор кладёт пластиковый треугольник на стол и снимает электрогитару — ремешок соскальзывает с мощных, отполированных до блеска плеч. — Быстрее. — Раскатистый низкий голос обволакивает стены. Просьбой тут и не пахнет. Это откровенный приказ. Ты вздрагиваешь, киваешь и спешишь достать все необходимые инструменты: отвёртку, сварочные очки, запасные части и паяльник на всякий случай. О непростом нраве Монти знают все сотрудники, а в обеденный перерыв они делятся историями, в каждой из которых аниматроник что-то ломает, портит или отказывается от планового осмотра. Наслушавшись подобных рассказов, ты растеряла всякое желание навещать аллигатора. Пусть лучше Чика или Рокси — гораздо менее конфликтны и поговорить с ними можно по душам. Или душка Фредди, который и конфетку предложит, и не ёрзает во время осмотра, да ещё и извинится потом за все доставленные неудобства (коих обычно не случается). Но реальность, как известно, зачастую отличается от ожидания. Осматривать нужно всех, даже самых противных. Кроме того, тебе повезло больше, чем остальным! Он согласился, а значит, полдела уже сделано. — Присядь пожалуйста. — Нельзя показывать ему своё волнение, поэтому ты делаешь свой голос как можно решительнее. — Мне придётся осмотреть твои микросхемы. В ответ снова молчок. Щёлкая механизмами, аниматроник медленно оседает на пол, левую ногу вытягивая, правую чуть сгибая в колене. Ты качаешь головой — он даже не потрудился дойти до дивана. Как бы то ни было, пациента стоит осмотреть. Вздохнув, подходишь и опускаешься рядом, вынимаешь из кармана отвёртку и склоняешься вперёд. Но следом за этим возникает проблема — проделывать осмотр следует сидя прямо перед роботом, как учили работники постарше. Иначе — неудобно. Не видно всей картины, да и чинить сложно. А вылететь с работы за пропущенную неполадку тебе, конечно, не хотелось. Придав себе уверенность напоминанием о том, что аниматроники не запрограммированы на чувство смущения и стыда, ты придвигаешься ближе и устраиваешься прямо на нём, перекинув ногу через массивные бёдра. Сидеть всё равно неудобно — одна нога аллигатора всё ещё присогнута в колене — но зато хотя бы хорошо видно область, с которой нужно поработать. Уверенными движениями откручиваешь болтики по одному и снимаешь с живота пластину, за которой твоему взору открывается целая туча проводов и аккумуляторов. Чёрт ногу сломит. Монти наблюдает за тобой молча, с интересом, ты чувствуешь на себе его изучающий взгляд. Ты наконец занята тем, зачем пришла, — копаешься в проводах, проверяя их исправность. Отвертка зажата у тебя в зубах. — Боишься? Вопрос звучит так внезапно, что ты едва не выпускаешь предмет изо рта. Поднимаешь на него глаза, но сталкиваешься только с чёрными стёклами очков. Интересно, он издевается или ему правда интересно? Ты выхватываешь отвёртку и засовываешь её в карман рабочих штанов. — Нет. Ответ даётся легко, наверное, потому что привычная работа сняла весь стресс без остатка. Левая бровь Монти ползёт вверх. Кажется, он удивился. Ты пожимаешь плечами и снова углубляешься в провода. Ага, кажется, один придётся заменить. А ещё вставить новый кабель. — Ты врёшь мне? — Его рычащий низкий голос отдаётся эхом в твоей голове. По спине пробегают, топая крохотными лапками, мурашки. — Нет, Монти. Ты совсем не страшный. — Отвечаешь ты, не отрываясь от своего занятия. Щёлкнул механизм — аниматроник склонил голову набок. Его рука принялась выстукивать по полу ритм длинными когтями. Ты, конечно, немного схитрила: с виду Монти, может, и не страшный, но вот когти у него — очень даже. И сейчас он изучает тебя, осматривая каждый сантиметр твоего лица, будто детектор лжи. А если он поймёт, что ему соврали? Что будет тогда? В голову, как нельзя кстати, полезли предостережения начальства об агрессивном поведении аллигатора. А, может, почуяв ложь, он взбесится и снова начнёт всё ломать? Прикинув свои шансы на выживание против многотонной металлической машины с гигантской клыкастой пастью, ты содрогнулась и уже как-то нервно заёрзала на своём месте. — Ты можешь ответить на вопрос? — Снова спрашивает он, видимо, устав от молчания. И чего ему не молчится? — Ну… зависит от вопроса. Некоторое время он молчит, что-то обдумывая. Аниматроник думает… до чего же странно звучит! Ещё каких-нибудь десять лет назад люди восприняли бы такие новости с недоумением, а сейчас… Сейчас они делают разумных роботов, чтобы развлекать детей. — Все человеческие дети такие наглые? Ты на секунду останавливаешься и удивлённо чешешь в затылке. Ничего себе вопросец! Да, некоторые дети и вправду любят измываться над роботами, наивно полагая, что им за это ничего не будет. Кидают банки от фаз-колы под ноги уборщику, надевают на охранников вёдра, рисуют на жёлтых ботах-табличках неприличные слова. Иногда доставалось даже основной четвёрке. Достаточно вспомнить, сколько раз работникам приходилось вытаскивать из Чики объедки, которые «заботливо» подкидывали ей маленькие вредители. К счастью, штрафы за повреждение имущества ещё никто не отменял. — Не все, но многие. — Ты качаешь головой и решаешься на встречный вопрос. — Тебя кто-то достаёт? — Они не трогают меня, но иногда я слышу, как они насмехаются над моими зубами или хвостом. — Говорит он медленно, будто в деталях вспоминая каждое брошенное в его адрес слово. Даже сквозь очки ты видишь, как сильнее загорелись его глаза — фишка, сделанная специально, чтобы робот мог ярче передавать свои эмоции. — Они неправы. Твои зубы и хвост на самом деле очаровательны. Ты говоришь искренне. Честно говоря, внешне Монти всегда нравился тебе больше остальных. Клыки, когти, шипы на хвосте, яркий окрас (и даже эти милые очки-звёздочки) — всё эти детали делают образ интереснее. Ты не можешь сказать наверняка, но чувствуешь, что твой ответ ему понравился. — Ещё они постоянно говорят гадости. — Продолжает он, задумчиво постукивая когтями. Тебе почему-то становится смешно. — Это какие? — Моя программа запрещает мне запоминать и воспроизводить их. Но я помню, что, кроме всего прочего, они обсуждали женскую физиологию. Ты смеёшься и краснеешь одновременно. Надо же, какие дети нынче умные. — И что нового ты узнал? Посмеиваешься и продолжаешь работу. Он недовольно фыркает, что в его исполнении звучит как ужасающее рычание. — Что женская грудь… красивая. От неожиданности ты роняешь отвёртку. Щёки заливаются краской. Вспотевшей ладонью поправляешь волосы, не зная, как на это нужно реагировать. Наконец, хватаешь отвёртку и принимаешься дальше нервно копаться в проводах, пока Монти с интересом наблюдает за твоей реакцией. — Я даже не знаю, что тебе на это ответить. — Наконец произносишь ты. — И что ты об этом думаешь? Идиотский вопрос. Ну что он может об этом думать?! Робот-крокодил, которого спроектировали для развлечения ребятишек! — Я не знаю. Я никогда не видел ничего подобного. Он слегка наклоняет голову и ты вдруг понимаешь, что взгляд аниматроника направлен… не в те глаза, что находятся на лице. Вспоминаешь, что сегодня ты, как назло, проспала и, впопыхах собираясь на работу, забыла свой рабочий жилет дома, успев нацепить на себя только жёлтую водолазку. Аллигатор внимательно изучает два выпирающих бугорка, прекратив даже постукивать когтями. — Монти? — Дрожащим от смущения голосом окликаешь ты его. — Мои глаза выше. — Я знаю. — Ровно звучит ответ. — Я смотрю на твою грудь. Ну да. Понимать намёки они, конечно, не запрограммированы, хочешь что-то донести — говори прямо. И только ты открываешь рот, чтобы указать аниматронику на его некомпетентность, тебя перебивают: — Можно посмотреть? В ответ ты только молчишь, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег. В голове резко пустеет, ты забываешь, как говорить и не можешь сообразить даже одного слова, не говоря уже о цельном предложении. Монти наконец поднимает на тебя глаза: — Я что-то не так спросил? Ну, как тебе сказать… Был бы ты не здоровенным двухметровым роботом, а обычным человеческим мужчиной — уже летел бы со свистом от звонкой пощёчины. Но ты боишься его бить хотя бы потому, что покалечишь руку, в то время, как его корпус останется целым и невредимым. Не дождавшись ответа он поддевает пальцем твой подбородок и поднимает твою голову, заглядывая в глаза. Твоё лицо снова вспыхивает. — …Ты думаешь, это будет правильно? — Спрашиваешь ты, изо всех сил стараясь на него не смотреть. Странно, но, сейчас этот аллигатор ведёт себя… сексуально? Боже мой… — Я хочу просто посмотреть. — Он подаётся вперёд и тебе на ухо звучит его низкий рокочущий голос. — Я не собираюсь вредить тебе. И, прежде, чем ты успеваешь ответить, он сгибает одну ногу в колене, и ты, вскрикнув, падаешь вперёд, упираясь ладонями в металлический корпус. Носом ты почти прикасаешься к окрашенному в жёлтый покрытию и, осознав, как это выглядит со стороны, резко отстраняешься, насколько это возможно. Рука, что держала тебя за подбородок, медленно скользнула вниз. От осознания своего положения ладони и спина мгновенно вспотели. К лицу постепенно приливает жар, по мере того, как ниже и ниже опускается когтистая рука. Изучая тебя глазами, Монти продолжает свои действия. Он не комментирует, но каким-то шестым чувством ты понимаешь, что ему интересно. А ещё он улыбается, вероятно, предвкушая удовлетворение своего любопытства, что, почему-то смущает ещё сильнее. Ты тихонько вздыхаешь, когда оттягивают жёлтую водолазку и наконец задирают её наверх, открывая вид на груди с заострёнными розовыми вершинками сосков. Телу становится ещё жарче, когда одной рукой он снимает с себя очки, и на тебя устремляются красные, цвета спелой малины, глаза. Невозможно двинуться ни назад, ни вперёд, хитрый рептилоид заблокировал все «пути» побега. Металлическая тяжёлая рука ложится тебе на спину, поттягивая ближе. И почему то ты чувствуешь себя неловко, как во время первого раза: смущаешься, отводишь глаза и всё время хочешь закрыться. С другой стороны, всё происходящее так неправильно и абсурдно, что начинает… заводить. Видимо, не удержавшись от любопытства, Монти проводит рукой и несильно, насколько это возможно для аниматроника, сжимает одну из грудей, заставляя тебя охнуть и пристыжено отвернуться. — И что?.. — Еле слышно спрашиваешь ты, пока он изучает руками твоё тело, оглаживая открытые участки кожи. — Они были правы. — Задумчиво отвечает он, не отвлекаясь от своего занятия.

***

Из комнаты Монти ты выходишь вся раскрасневшася и вспотевшая, рассеяно сжимая в руках чемодан. Аллигатор снова, как ни в чём не бывало, стоит перед зеркалом, наигрывая мелодию на электрогитаре и не поворачиваясь в твою сторону. Уже на выходе ты слышишь шевеление и пощёлкивание механизмов за спиной, после чего нечто тонкое, очевидно, крокодилий хвост, вдруг шлёпает тебя по мягкому месту. — Монти!! В ответ тебе только посмеиваются. — До следующего техосмотра. Покраснев, как маков цвет, ты вылетаешь из зелёной комнаты и захлопываешь за собой дверь. Вот же, любопытная зелёная морда!