I'm Still Here

      Июль в этом году выдаётся особенно жарким. Джейсон нарезает круги по своей комнатке в общежитии и кидает укоряющие взгляды на рабочий стол, будто он нанёс ему какую-то личную обиду. На нём в сторонке лежат небрежно сбитые в стопку конспекты, из стакана выглядывают ручки с карандашами и сломанный циркуль, а в середине стола, подсвеченный солнечным лучом (как, блядь, прозаично) лежит листок.              Джейсон подхватывает ворот футболки, отрывая её от торса. До жути хочется снять, чтобы почувствовать слабый ветерок из открытого окна разгорячённой кожей. Но на кровати напротив лежит Кларисса, болтая ногой, поэтому Джейсон с досадой перестаёт дергать несчастную ткань и та снова неприятно липнет к груди. Кларисса без стеснения занимает место его соседа и с досадой смотрит на его бессмысленные метания.              — Ты просто можешь подумать и сделать это завтра, время ещё есть, — пожимает плечами она и складывает руки на груди.              Джейсон вздыхает и садится за стол, поджимая под себя ногу. Он твердолобо сверлит взглядом листок ещё секунд десять, читая уже въевшееся в сетчатку глаза «Выберите направление профессиональной квалификации» и с раздражением запихивает его в стопку конспектов.              Полгода. У него ещё шесть месяцев. Это и много, и мало.              За те два года, которые он учится в Академии, у него даже не возникает и тени сомнения, по какому пути будет строиться его карьера. Он шёл сюда с целью и установкой, верной и надёжной. Все показатели успеваемости совершенно не тонко намекали на то, как будет строиться его обучение, когда придёт время выбирать.              Так почему же, когда всем на лекции по астрономии выдают листки, его рука с запоздалой дрожью застывает над чёртовым списком?              Джейсон лучший из лучших в полевых испытаниях, в тактике ближнего боя ему нет равных, потому что он всегда умел принимать решения, которые оправдывают риски. Многие преподаватели пророчили ему успешную карьеру в штурмовиках, хвалили в нём задатки лидера. А у него вместо того, чтоб поставить уже грёбаную галочку набатом в голове голос матери: «Иногда ты очень похож на него».              Она говорит это лишь однажды, когда Джейсон по телефону сообщает ей о своих успехах, о том, что он старается. Для неё, вообще-то, старается. И от этого сравнение с ним бьёт ещё сильнее, прямо в солнечное сплетение. Мама, конечно же, жалеет о сказанном почти сразу, но слова уже не вывести из памяти.              Да Джейсон уже чётко распланировал, как быстро он сможет начать откладывать сбережения со своей первой зарплаты, чтобы возродить из пепла их старенькую гостиницу. Если делать всё по установке, чётко и не отвлекаясь, то он вложится ровно в те сроки и цифры, которые разложил у себя в голове.              Он ничем на него не похож!              Но в нижнем ящике стола предательски лежит незаконченное письмо с извинениями для матери. На тот случай, если он всё-таки решиться бросить всё. В последнее время рука предательски выдвигает этот ящик чаще, чем нужно.              Одновременно, он будто его зеркальное отражение.              Из не очень радужных размышлений выдёргивает самолётик, приземлившийся ему прямо в нос. Джейсон отфыркивается и смотрит в сторону Клариссы, которая улыбается уголком губ. Вот уж у кого нет проблем с определением.              — А ты как, уже подала заявку? — Джейсон запускает самолётик обратно в её сторону.              Кларисса подтягивается и ловит его рукой.              — Да, преподы сказали, что мне с моими оценками в медицинское направление и дорога, так что с проходными проблем не будет.              — Это хорошо, хоть у кого-то из нас нет моральных запоров.              — Да уж, — Кларисса задумчиво рассматривает неровные края самолётика, а потом часто моргает. — Жаль только, что видеться будем намного реже.              — Всего час езды, Рис, не включай королеву драмы.              — Час езды, Колчек! — вскрикивает она. — Для тебя это непреодолимое расстояние, ездить всегда придётся мне! Только если…              — Что?              Кларисса задумчиво жуёт губу и непринуждённо ведёт плечом.              — Ну, мы могли бы снимать квартиру вместе, — предлагает, и тут же сбивчиво дополняет, — Просто… так было бы дешевле. Да и удобнее делать это с тем, кого давно знаешь.              Джейсон чувствует, как теплеют щёки, и это никак не связано с той жарой, которая стоит за окном. Он недолго мнётся с ответом.              — Ну, Рис, ты же меня знаешь, — разводит он руками. — Я всегда просыпаю занятия, а оттуда ещё собираться, ехать. Из общежития удобнее. Кстати, ты вроде говорила, что уже нашла соседку. Хочешь её кидануть? А как же девчоночья солидарность?              Джейсон переводит взгляд на подругу, которая тут же отворачивается. Кларисса вздыхает через нос и с непроницаемым взглядом пожимает плечами.              — Да пофиг, ты прав.              Они с Клариссой договариваются на одной встрече в неделю. Девушка её буквально выторговывает, но она всегда каким-то образом умеет правильно надавить на слабые места Джейсона, чтобы добиться того, чего хочет.              Этим утром его настроение портит не только самобичевание и жара, но и осознание, что сегодня первый день практики. Джейсон с остервенением застёгивает белый китель на пуговицы, приглаживает воротник рубашки и по привычке проводит по золотым лампасам на бёдрах. Ему даже форму отдельную не выдают, так как работа примитивная до жути.              После объявления распределения Колчек сразу же подходит к своему куратору, который без особого энтузиазма слушает его дерзкую тираду с ироничным началом «При всём уважении, сэр». Куратор с совершенно невыразительным лицом ждёт, когда наступает тишина, а затем спрашивает:              — Вы закончили, кадет Колчек?              Джейсон поджимает губы, стоя по струнке смирно. Он всё время гневно бурит взглядом книжный шкаф, цепляет глазами какое-то пятнышко на тёмном дереве и старается не ляпнуть лишнего.              — Так точно.              — А теперь послушайте меня вы, — методично начинает мужчина, поднимаясь с места. Он подходит к полкам и ставит на место одну из книг. — Я посылаю вас на КП в Космопорт не потому, что не вижу вашего потенциала, как раз наоборот. Я хочу, чтобы вы научились дисциплине, а именно — сдерживать свой гнев и минутные порывы. В вашей будущей профессии это важный навык. Моё решение неоспоримо, так что можете быть свободны.              Джейсон уже в дороге вспоминает, как ему в спину донеслось вечно загадочным голосом куратора:              — Возможно, это станет поворотным моментом вашей жизни, который либо изменит всё, либо не повлияет ни на что. Выбор всегда за вами.              Его встречают у КП. Парень в очках называет себя его напарником по смене и представляется Кейси. Живо раздаёт указания, сразу показывая, что он здесь главный. Джейсон что-то вяло отвечает, представляется тоже, и лицо Кейси искажает брезгливая гримаса.              — Я не понял почти ничего из того, что ты сейчас сказал. Ты с Мондрессора, что ли?              У Джейсона по скулам ходят желваки. Он молча проходит вперёд, задевая парня плечом.              — А ты, наверное, с Коразана, раз такой тормознутый.              Кейси гневно раздувает ноздри и поправляет очки на переносице, но ничего не отвечает. Стоило догадаться, что у человека с уебанским именем будет не менее уебанский характер.              Буквально через час Джейсон начинает скучать. Проверка паспортов и пропусков — не та практика, о которой он мечтал. Да и заслужил он, без обиняков, намного больше. И вообще тот кадет в столовой сам нарывался на драку, так что вины Джейсона в этом нет. Он просто уверен, что дело именно в этом инциденте, вот почему его запихнули в эту дыру. И хотя Кларисса при разговоре прямо указывает на ещё несколько срывов с его стороны, он лишь твердолобо качает головой и вставляет своё «оправдание», как она впоследствии это называет.              Они с Кейси сменяют друг друга каждые два часа, и пока у него перерыв, Джейсон осматривает порт, проулки, ботов-продавцов за прилавками и прилетающих из разных уголков вселенной пришельцев. Из-за жары он снимает китель и расстёгивает рубашку на пару верхних пуговиц, пока позволяет перерыв.              Он смотрит на синекожую каутэрианку, которая торгуется за горсть фиолетинов с продавцом, когда взгляд цепляет чёрный камзол и широкую спину. Мужчина вдалеке уверенной походкой идёт по направлению к началу рынка и останавливается рядом с другим, похоже одетым человеком. Они переговариваются, а потом обмениваются предметами: один получает увесистый мешочек, а другой — свёрнутый втрое листок. Джейсон выпрямляет спину струной, щурится и бросает Кейси специально неразборчиво:              — Я поссать, через 5 минут вернусь.              И устремляется за двумя мужчинами по проулкам. Почему-то солдаты кавалерии даже не реагируют на откровенно странную парочку на рынке. Колчек отслеживает их до самой гавани, а затем подслушивает, притаившись за прилавком с овощами. Те выбирают место поспокойнее, где меньше людей, и останавливаются. Разобрать удаётся не сразу, но он отчетливо слышит голос более высокого мужчины в чёрном камзоле, тот очевидно торгуется.              — Половина товара — палёная, эти мушкетоны мою бабушку пережили, ими по голове бить вернее, чем чинить и стрелять.              Джейсон выдыхает себе под нос. Контрабанда оружия? Пиратские капитаны заключают сделку прямо посреди Космопорта, серьёзно? Он нащупывает штатский пистолет на бедре, который ему выдали утром и напряжённо думает. Целых пятнадцать секунд. Уже порывается выйти из укрытия, как чувствует, что его тянут назад и в горло упирается острие кортика. Голос над ухом шипяще рычит, мозолистая рука зажимает рот.              — Спокойно стой, тихо, а то порежу так, что мамка родная не узнает.              Джейсон взмахивает рукой, задевает овощи на прилавке и те катятся по бочке на землю, что сразу привлекает внимание двух фигур дальше по улице. Последнее, что видит Джейсон перед тем, как отключается — это тёмный взгляд одного из мужчин, на глубине которого будто вспыхивает волнение.              Первое, что он чувствует, когда просыпается после меткого удара по затылку — это холодный пол под щекой и запах сырости. Он морщится, медленно открывая глаза, которые косо плывут по помещению. Проанализировать обстановку с разбега трудно, но постепенно вокруг вырисовываются детали. Тусклый свет пробивается на ступеньки деревянной лестницы, а следом в глаза бросается решётка. Приходит понимание — он в трюмной камере, и он пленник на пиратском корабле. Джейсон прижимает руку к затылку и пальцами чувствует разрастающуюся там шишку, едва подавляя стон боли.              Фигуру, возвышающуюся над ним, замечает только когда раздаётся громким, но достаточно мягким баритоном:              — Подъём, кадет.              Джейсон заставляет себя открыть глаза и оторвать голову от пола только для того, чтобы отползти на безопасное расстояние от источника звука.              Этим источником оказывается женщина, одетая в классическом пиратском антураже с треуголкой на голове, украшенной красным пером. Она сдержанно требует называть себя «мэм» и приказывает идти за ней. Джейсон не спешит покидать показавшиеся достаточно безопасными на данный момент железные стены камеры.              — Что вы со мной сделаете?              — Это решать буду не я, а наш Капитан. Поднимайся.              Джейсон не двигается с места, колет холодным взглядом исподлобья.              — Если вы хотите поиздеваться надо мной перед моей смертью, — скалится, сжимая кулаки, — То лучше просто сразу убейте меня. А если нет, тогда я найду способ сделать это самостоятельно, но перед этим унесу с собой в могилу столько вас, ублюдков, сколько смогу.              Пиратка изгибает бровь, упирая руку в пояс, в слабом освещении Джейсону сложно разглядеть выражение её лица. Следующая фраза звучит достаточно странно.              — Пойдём со мной, потом будешь делать выводы.              Когда они поднимаются на палубу из трюма, Джейсон немного жмурится и прикрывает глаза рукой. А когда привыкает, то они сами непроизвольно широко распахиваются. Вокруг него — открытый космос, синие звёзды и яркие жёлто-красные всполохи пылевых облаков то тут, то там. Его настолько отвлекает открывшийся вид, что он на секунду забывает, где находится. Но короткие смешки вокруг быстро об этом напоминают.              Колчек в своей белой накрахмаленной форме резко выбивается из колорита местной команды, в которой оказываются не только люди, но и пришельцы, даже один вульгалец.              Когда Джейсон смотрит на мостик, то видит уже знакомое лицо. Капитан одет, как классический пират из книжек, которые юноша читал ещё в детстве, зарывшись под одеялом. В летающих голограммах корабли рассекали звёздное небо и путешествовали по разным мирам. Чёрный камзол прямого кроя до бедра позволяет себе всего одну вычурность — яркие золотые пуговицы. А под ним рубашка молочного цвета с манжетами. На ногах — высокие сапоги с широкими голенищами, в которые заправлены темно-бордовые широкие бриджи. Статный, высокий и красивый, чего уж душой кривить. Внушающий уважение. Больше похожий на офицера своей выправкой, чем на пирата.              Он спускается на палубу, с кивком и коротким «за мной» уводит Джейсона в свою каюту под улюлюканье команды. Тот идёт неохотно, продумывая план отступления в голове. Капитан распахивает дверь, пропуская его вперёд. Когда позади раздаётся щелчок замка, Джейсон оборачивается и вздёргивает подбородок. В короткое мгновение тишины и переглядок он выстреливает частым:              — Не просто так меня сюда привёл, ха? Ну, так запомни — я тебе хер отгрызу.              У Капитана от удивления округляются глаза, а в следующее мгновение он уже мягко смеётся себе под нос. Проходит к столу, шарит руками и достаёт пузырёк таблеток. Ставит рядом с графином воды и стаканом.              — Вообще, я тебя привёл сюда, чтобы дать обезболивающее, но твой вариант меня позабавил.              Джейсон ошалело смотрит на мужчину перед собой, тот снимает треуголку и вешает её на спинку стула. Под шляпой оказываются короткие, немного кучерявые и влажные от пота тёмные волосы.              — Мы с тобой неправильно начали. Я представлюсь, — мужчина протягивает ладонь. — Салим Осман, офицер Звёздного Флота. Немного пират, но только ради прикрытия. Ну, и шляпа мне нравится, чего уж утаивать.              Джейсону всё кажется чистым наваждением, когда он пожимает чужую руку. Возможно, он просто до сих пор спит после того, как его вырубил тот бугай. Но Салим Осман (Офицер Звёздного Флота) продолжает говорить о том, что этот бриг уже вот как год работает под прикрытием на Союз Объединения Планет. И что он, кадет Колчек (он запоздало представляется), чуть не раскрыл их, именно поэтому пришлось импровизировать.              — Так что извини за удар по голове, Мёрвин это не со зла.              Джейсон наливает воду в стакан и запивает таблетку. Он украдкой рассматривает офицера Османа, пока тот снимает камзол и поправляет широкие рукава рубахи, приоткрывая вид на руки с порослью тёмных волос. На вид ему чуть больше тридцати, смугловатая кожа смотрелась бы идеально для пирата, орудующего в водах под палящим солнцем, но в сочетании с синим звёздным полотном за окном каюты она кажется только темнее. Не то чтобы его это как-то портит.              Или что это имеет значение в принципе, одёргивает себя Джейсон.              Капитан обещает уладить вопрос с Академией и неожиданным исчезновением Джейсона, как только они прибудут в ближайший безопасный док на дозаправку, а пока что он официально становится членом команды. У него, в общем-то, нет особых возражений. Путешествовать на сотни световых лет от дома и посмотреть, как работает профессиональная разведка — не самый плохой вариант для практики.              Джейсону выдают стандартный комплект-слоп: чёрные бриджи, хлопковую синюю рубашку и удлинённый тёмно-коричневый жилет вместо парусинового камзола. Для головы дают бандану, но Джейсон её успешно игнорирует. Ботинки оказываются на пару размеров больше, поэтому ему приходится очень плотно обвязать ноги тряпками.              В первую неделю на борту брига Джейсон успевает поймать некое разочарование, потому что не происходит буквально ничего. Он выполняет стандартную работу юнги, часто драит палубу, стабилизирует паруса, чистит корпус корабля от галактического планктона. Вид вокруг не меняется, так что он даже успевает привыкнуть. Поэтому самым интересным становится постепенное знакомство с командой.              Рейчел Кинг — второй главный человек на борту. С ней у Джейсона долгих разговоров не случается, она просто спокойно раздаёт указания команде и молча делает свою работу. Смотря на неё, Джейсон вполне видит себе как старпома на пиратском корабле, так и зам. начальника штаба обороны, коим она и является. Он замечает, что капитан внимательно прислушивается к её мнению и Джейсон никогда даже не думает противиться тому, чтобы называть её «мэм».              Когда дело доходит до того, чтобы изучить азы судоходства, Джейсон обращается к Нику. Он на этом корабле немного канонир, немного плотник, немного мастер парусов. Они с Джейсоном на удивление быстро находят общий язык. Возможно, роль играет то, что Ник самый младший после Джейсона. Свежий выпускник Академии, всего пару лет как на службе. Единственное, что не укладывается в голове — это то, каким образом он мог попасть на борт.              — Офицер Осман за меня поручился, — объясняет Ник, пока закрепляет канат паруса фок-мачты. — Да, у меня были некоторые сложности после провала операции. Там погибли гражданские, долго винил себя. Кэп сказал, что, возможно, пара месяцев в космосе поставит мне мозги на место. И он был прав.              Когда Салим отсыпается, Джейсон под командованием Рейчел. Иногда у них совпадает время отдыха и тогда юнга остаётся под бдительным взглядом боцмана. И это самое шумное время на корабле, видит Бог.              Мёрвин оказывается сбитым мужичком азиатской наружности, со сволочным характером и грязным языком заправского матроса. Они цепляются по поводу и без, Джейсон не стремается огрызаться, поэтому иногда их просто легче развести по разным сторонам палубы, чтобы ненароком не прибили друг друга. Такое ощущение, что с Мёрвином у всех на корабле есть какие-то шероховатости в общении, кроме местного повара Джоуи. Он подхватывает юмор боцмана, часто нервно поправляет дужку очков на переносице, но в нём это не раздражает так, как в том же Кейси.              — Тебе даже твоя мама так не приготовит, — хвалит его однажды Мёрвин, пока они обедают. — Серьёзно, если дать этому парню нормальную кухню с кучей всего, он тебе такое забабахает, что потом больше жрать ничего другого не захочется.              Джоуи сразу тушуется от комплимента, автоматически тянет руку к дужке очков, но в последний момент легко пихает ладонью боцмана в плечо «Бля, Мёрв, заткнись».              Но стоит отдать ему должное. Когда Джейсон впервые пытается неумело вязать морские узлы, Мёрвин терпеливо показывает, как надо, учит и направляет.              — Чему вас там, в Академии сейчас учат, в жопе ковыряться?              Но не сговниться в последний момент он, конечно, не может.              Салим играет в шахматы и шашки с командой, когда никто особо ничем не занят. В основном, конечно, с Рейчел, но иногда подтягиваются Джоуи, Мёрвин и их штурман Эрик. Джейсон часто рассматривает капитана, пока тот отвлечен чем-то настолько, что не замечает сверлящих его глаз. Что-то в офицере есть неуловимое, что отводишь взгляд, но сам не понимаешь, как он прикипает обратно.              Однажды Салим все же подмечает, как Джейсон со шваброй в руках стоит и задумчиво пырится, хмурясь так, что аж складка меж бровей появляется. Он не успевает отвернуться.              — Эй, Джейсон, не хочешь сыграть со мной партию?              Колчек неловко отставляет швабру, проходит и садится напротив мужчины перед шахматной доской.              — Умеешь играть? — спрашивает тот, размещая фигуры.              — Немного.              Салим раскатывает его подчистую буквально через две минуты. Колчек с непониманием смотрит на доску, прогоняя в голове сценарий того, как это вообще случилось. Капитан улыбается, уже потихоньку складывает фигуры внутрь доски, как Джейсон прихватывает его за запястье.              — Стой! Как ты это сделал вообще?              — Просто практика.              — Покажи.              Салим показывает.              Следующую партию Джейсон проигрывает и того быстрее. С негодованием дышит через ноздри, откидываясь на спинку стула. Капитан тихо хмыкает себе под нос.              — Ты молодец, — хвалит он, рассматривая фигуры на доске.              — Я просрал быстрее, чем в прошлый раз!              — Ты использовал пару неочевидных приёмов. Это значит, что ты меня слушал, — объясняет он, убирая доску. — Немного практики и будешь в лёгкую меня обыгрывать. Для стимула — можем играть на желание.              С тех пор они играют вместе, как выдаётся свободная минута. Джейсону трудно унять хаотичность рук, перед ходом он постоянно трогает то одну фигурку, то другую с таким напряжённым выражением лица, что от одного вида на него может заболеть голова. Одёргивает пальцы, выдаёт себя глазами и сопроводительными вздохами, поджиманием губ. Салим смотрит на него с нескрываемым интересом и лёгкой улыбкой, делает чёткие ходы, а в глазах — бесконечный азарт. Чёрт прокусит, что на уме! Джейсон вот не может, как ни старается. Постепенно он начинает учиться, сжимает руки в замок под столом, старается смотреть на все фигуры равномерно, отвлекает Салима прямыми взглядами в глаза и ухмылкой в уголок губы. Салим, почему-то, всегда пару секунд залипает на ямочку у него на щеке, и тогда Джейсон делает ход. Честно ли это? Нет. Но, послушайте! Он всё равно ни разу так и не выигрывает, так что всё справедливо.              Окружение впервые меняется к концу второй недели миссии, стоит им покинуть четвёртый квадрант галактики Млечного Пути. Джейсон долго не может уложить в голове хотя бы то, что он так далеко от дома, но Чёрная Пустота перенимает всё свое внимание на себя. Пространство космоса, в котором нет буквально ничего поблизости, что приносило бы свет. Просто бескрайняя зияющая чернота вокруг, свет от газовых ламп и надежда на то, что астрокомпас и правильное вычисление координат выведут их на верный курс, к сияющим облакам и далёким галактикам.              Именно в этот момент юнга начинает ценить то, чем занимается их штурман. Потому что это его прямая обязанность — выводить их из таких слепых участков. Эрик буквально единственный человек на корабле, чья профессия совпадает с его работой здесь. Джейсон замечает, как он иногда прихрамывает на правую ногу, разминая её чуть выше колена. Однажды он просто задирает широкую штанину и всё становится на свои места, когда под ней показывается протез. Вот уж кто здесь точно похож на пирата.              — В последнее время он хромает чаще обычного, — будто самой себе говорит Рейчел, когда они с Джейсоном пьют травяной настой, приготовленный Джоуи. У того и впрямь талант делать что-то вкусное из всякой херни.              Колчек поднимает глаза от кружки и смотрит на Рейчел, она долго буравит Эрика взглядом, на глубине которого таится что-то слишком отчаянное, грустное, на грани. На такой грани, с которой может смотреть человек, который всё потерял. Джейсон уже видел этот взгляд. Так смотрела мать в окно в тот день, когда ушёл его отец.              Джейсон не знает, что происходит между Рейчел и Эриком, но он очень надеется, что они смогут решить свою проблему.              Они выходят на правильный курс и берут стоянку на планете, которую покрывают пески, как землю море. Подвижные массивы колышутся волнами, пока они пролетают сверху на шлюпке к местному рынку. Температура тут почти нестерпимо высокая, поэтому идут большой группой, чтобы как можно скорее купить всё необходимое и вернуться на бриг. Джейсон, завёрнутый с головы до ног в чёрную ткань, встречает взгляд такого же капитана. Тот до странного органично смотрится среди песков и сухой жары, с покрытой тканью головой и лицом, на котором видно только чуть раскосые лукавые угли глаз. Из-за этого взгляда ему вдруг на ум приходит Кларисса и её непонятный прищур. Тот, который она посылает Джейсону, закусывая губу, когда он делает что-то глупое. А потом щёлкает его по лбу и мягко говорит «балда». Джейсон отводит взгляд, не давая мысли сформироваться в голове и обрести форму. Девчонок он всё равно никогда особо не понимал.              Как-то раз прямо мимо их корабля проплывает целая стая Опус Галактикус. Колчек, занятый переносом мешков, тут же бросает своё занятие и подходит к краю палубы. Огромные киты, напевая свои песни, пролетают буквально в метре от корпуса брига.              — Можешь потрогать, — раздаётся сбоку. — Они безобидные.              Джейсон переводит взгляд и смотрит на капитана. Тот складывает руки на груди, странно хмурится и поджимает губы в улыбке, кивая. Колчек приподнимает бровь, а затем нерешительно перекидывает ногу через фальшборт. Не встретив перемен на чужом лице, он встаёт ногами прямо на деревянный бортик, крепко держится за верёвочный мост, плотно накрутив верёвку на руку, и наклоняется вперёд. Ощущения под пальцами склизкие и одновременно приятные. На лицо сама собой непроизвольно наползает широкая улыбка. Джейсон оборачивается в сторону капитана и у него яркими точками, словно две большие звезды, блестят глаза.              — Охренеть! Просто ох…              Закончить ему не даёт неожиданный ушат слизи, извергнутый китом через дыхало. Он окатывает Джейсона с головы до пояса, заставляет зажмуриться и тереть вовремя закрытые глаза. Вернув себе способность видеть, он гневно хмурит брови на бесстыже ржущего Салима. Тот заливается смехом, задрав голову, обнажая дёргающийся кадык. Джейсон старается держать лицо какое-то время, но на губы наползает предательская улыбка.              — Смешно, да? — он собирает слизь по рубашке, целится и попадает Салиму прямо в лицо.              Тот отшатывается и ошарашено смеётся, а затем щурится и качает головой.              — Ну, держись, ты, бесстыжий… — ухмыляется он и срывается с места одновременно с тем, как Джейсон спрыгивает на палубу и начинает побег в другую сторону.              — Корабль когда-нибудь закончится, кадет Колчек!              Джейсон забывает, что офицеру Осману всего-то тридцать с хвостиком, так что их шуточная погоня быстро заканчивается. Им приходится умываться из одной бочки и юноша шутливо плескается водой, а ему подыгрывают, тихо посмеиваясь. Оба не замечают ошарашенных взглядов команды, перешёптываний и смешков.              Салим выделяет ему свою тёмно-бордовую рубашку, потому что ничего из размеров Джейсона больше нет. Тот немного тонет в рукавах, закатывает их, а ворот буквой V спускается вдоль влажных, поблескивающих от воды ключиц. Капитан мажет горячим взглядом по молодой жилистой шее и Джейсон буквально чувствует, как по плечу у него в том месте будто льют тёплую воду, поднимая табун мурашек по телу. Они разрывают зрительный контакт ровно перед тем, как это становится слишком неловко. Джейсон окидывает взглядом каюту и цепляется за первое, что видит, лишь бы разрядить атмосферу.              — Научишь меня фехтовать? — он растирает предплечья ладонями, сгоняя торчащие дыбом тёмные волоски.              Салим задумчиво смотрит на свою саблю, а затем повержено качает головой. Ему становится сложно отказывать мальчишке в чём-либо вообще, это плохо. Благо, Джейсон этого не понимает. Не замечает проскользнувшей слабости, вскрытой души.              Капитан вооружает его каутлассом, учит правильной стойке, выпадам и технике боя. Джейсон теряется на доли секунды, когда смуглые руки выпрямляют ему спину, или бедром подбивают ногу, смещая её в верное положение. Сосредоточиться в таких условиях непросто, в глаза бросается влажная полоска пота над губой у капитана. Как назло Джейсону вспоминается первый поцелуй.              Ему было пятнадцать и они с другом впервые сильно напились, лежали на крыше, смотрели на звёзды. А потом повернулись друг к другу и одновременно поддались вперёд. Сначала поцелуй вышел неуклюжий, неловкий, в нём было больше мазков губами и противного ощущения слюны, чем какого-то удовольствия. Он помнит, как они пробовали снова, много-много раз. Как размыкались его губы навстречу чужим, жёстким, как постепенно у него перехватили инициативу, и как ему понравилось скольжение языка в рот.              Джейсон разглядывает чужое лицо и ловит себя на мысли, что Салим красивый мужчина. И целовать его, скорее всего, очень приятно. Он позволяет себе поразмышлять об этом подольше. Как целуется капитан Осман? Медленно, постепенно перехватывая инициативу, оттягивает то верхнюю, то нижнюю губу? Страстно, наклоняя голову, почти сразу мажет языком, дразнится зубами? Кусаче, ревностно? Похабно, втягивая чужой язык себе в рот?              А может всё вместе, в зависимости от настроения партнёра, потому что он очень внимательный любовник?              Джейсон втягивает воздух сквозь зубы и говорит сам себе, что на сегодня, наверное, тренировок хватит. Перемену в настроении видит и капитан, но просто приходит к выводу, что это от усталости.              Пару раз они натыкаются на пиратские бриги, даже флагманы, но ни одного столкновения так и не происходит. Джейсону думается, что это ненадолго. Через неделю после кучи высадок, разведок по точкам контрабандного оружия, он видит, как Рейчел, Эрик и Салим стоят в кругу над картами в кормовой части корабля. Импровизированный столик из бочек завален разрисованными кусками пергамента, карандашами, циркулями всех размеров. Джейсон усиленно делает вид занятости, распутывая канат.              — Насколько это безопасно?              — Я всё проверил, — отвечает Эрик, указывая на что-то на карте. — Видишь вот здесь? Это место, где мы сможем их перехватить, рядом есть небольшое звёздное скопление, но никакого космического мусора, делаем дело… что-то не так, капитан?              — На борту штатский, — Салим задумчиво трёт пальцами верхнюю губу.       Рейчел и Эрик переглядываются, смотрят в сторону плохо скрывающегося юноши и переводят одинаково выжидающий взгляд на мужчину. Осман вздыхает и идёт к нему, встаёт напротив, скрестив руки на груди, на кожаном поясе у бедра закреплена абордажная сабля.              — Мне бесполезно просить тебя о том, чтобы ты переждал осаду в трюме? — начинает он сразу с прямого вопроса, а в голосе заранее слышится доля смирения.              Щёки у Джейсона сначала покрываются красными пятнами от стыда за то, как быстро раскрывают его маленький шпионаж, а потом лицо искажается гримасой, подскакивает верхняя губа в небольшом оскале.              — Ты хочешь, чтобы я сидел там, как ёбаный трус, пока вы здесь жизнями рискуете?              — Я хочу, чтобы ты был в безопасности, Джейсон, я несу за тебя ответственность, — Салим твёрдо смотрит ему в глаза, а затем устало вздыхает, потирая лицо ладонью, — если ты хочешь участвовать, то должен делать всё, что я тебе скажу.              Даже издалека понятно, что вражеский корабль больше их брига, рассчитанного на манёвренность. Решают заходить по правой стороне, на реактивной тяге, всё быстро и чётко. Джейсону выделяют мушкетон, пистолет с саблей и отсылают на марс грот-мачты. Мёрвин издевательски хмыкает и кидает: «А малыш умеет пользоваться взрослыми пушками?». После того, как Джейсон чёткими выстрелами сбивает три бутылки с фальшборта, все вопросы отпадают.              Во время атаки у него есть чётко поставленная цель — сбивать зажигательные гранаты врага и снаряды, которые подкидывает в воздух Эрик, чтобы создать дымовую завесу. У них получается застать пиратов врасплох, но с непривычки уследить за всем, что происходит, просто невозможно. Первое время Джейсон чётко следует указу Капитана, оставаясь на реях и прикрывая их сверху. Он смотрит, как тела мешками падают на деревянный пол и по спине у него пробегает холодок. Разумеется, они не берут заложников. Салим сразу дал это понять и сказал, что Джейсон не просто не обязан убивать, а что он запрещает ему это делать. Глубоко в душе Колчек за это благодарен, но в пылу боя сложно всё контролировать, когда сначала работают рефлексы, а потом доходит голова. И это его пугает, заставляет с оттяжкой нажимать курок перед выстрелом, убедившись, что никого не заденет. Плохо.              Салим будто преображается в своём амплуа пиратского капитана. У него даже осанка меняется. Он играючи ведёт бой на чужой территории, но в глазах нет азарта, на лице застывает маска серьёзной сосредоточенности. Джейсон целится его противникам под ноги, сбивая их, и видит благодарный кивок. Ситуация для него на корню меняется, когда по мачте начинают стрелять. Он отшатывается и жмурится от разлетающихся деревянных щепок, нога неосторожно соскальзывает с края и Джейсон летит вниз, чудом успев схватиться за канат. Ладони скользят по верёвке, обжигают руки до крови и он разжимает их, грузно падая спиной на деревянный пол. Сквозь зубы вырывается рык боли, а вокруг мельтешат тени дружественных, и не очень, пиратов. Джейсон медленно переворачивается на живот, встаёт на ноги и поднимает глаза. Лицо пиратки напротив ощеривается неприятной гримасой и она наводит на него пистолет. Джейсон делает это долей секунды позже.              Его тело прошивает колющей болью от кончиков пальцев вниз по спине, в ноги, выбивая почву и заставляя пошатнуться.              Он смотрит в пустые глаза напротив и следит за струйкой крови, стекающей по лбу, за тем как девушка, словно безвольная кукла, делает пару неровных шагов назад и переваливается за борт.              Джейсон бессознательно трёт центр груди — это фантомная боль. А шальная пуля достала не его. В этот раз. Он оборачивается и видит Мёрвина, который опускает свой пистолет. Дышать так тяжело, будто воздух стал плотнее, на языке мерзкий привкус металла, а к горлу подступает тошнота. Мёрвин ощутимо толкает его в плечо и орёт:              — Медлишь — умираешь! Двигай, малой!              Приходится очень быстро брать себя в руки.       Он дерётся бок о бок с командой так, будто всегда это делал. И только когда с другой части корабля раздаётся последний выстрел, Джейсон осознаёт, насколько быстро у него колотилось сердце всё это время. Они переводят пленных по помосткам на свой корабль. Все реагируют по-разному, кто-то плачет от облегчения, а кто-то до сих пор будто не осознаёт, что произошло и считает, что его просто ведут в новую тюрьму. Джейсон чувствует, как у него колет где-то в груди, когда помогает маленькой девочке лет семи спуститься на борт. Она улыбается ему, сжимает его ладонь своими пальчиками и Колчеку кажется, что этот момент стоит всего, что он сделал ранее.              Салим находит его в носовой части корабля — он сидит на деревянной балке форштевня и смотрит вдаль.              — Как самочувствие, кадет? — тихо спрашивает, облокачиваясь на стенку прямо рядом с ногой Джейсона, в руках у него две кружки и одну он вручает парню.              — Не знаю, — Джейсон дрожащей рукой подносит напиток к губам и отпивает. Отдаёт сильной сладостью, на языке оседает привкус мёда и корицы и сразу становится ясно, что там далеко не травяной настой. Колчек перекатывает жидкость во рту пару раз, глотает и частит, — внутри всё будто до сих пор дрожит. Приятно осознавать, что ты сделал всё, что смог и это…              — Окупилось? Помогло кому-то другому?              Джейсон кивает. Губы Салима растягивает понимающая улыбка, и он делает большой глоток из своей кружки.              — А я ведь даже не спрашивал у тебя, — вдруг спохватывается, оборачиваясь корпусом. — На каком ты курсе?              — На втором. Выбираю направление.              — Ах, дилемма выбора, — в глазах капитана проскальзывает отрешенность, он будто на мгновение проваливается в какое-то воспоминание, предавшись моменту ностальгии, но быстро выскальзывает из него, — и как, решил?              — Наверное, пойду в штурмовики.              — Звучишь как-то не очень воодушевлённо.              Джейсон вздыхает и с раздражением откидывается на деревянную опору, смотря в звёздное полотно перед собой. Сбоку долгое время молчат.              — Знаешь, я ведь когда шёл в разведку, завалил проходные три раза, — вдруг делится Салим. Джейсон переводит на него взгляд, выгибает бровь. — Чего ты так смотришь? Чистая правда! Все говорили, что мне больше подойдёт направление дипломата, что у меня, видите ли, сноровка для разведчика не та. А я всё равно поступил и через два года после выпуска получил своё первое повышение.              Джейсон садится ближе, облокачиваясь локтями на разведённые колени, горбит спину. На плечо ему опускается широкая ладонь, крепко сжимает. Салим отставляет кружку и встаёт напротив него.              — Я вижу в тебе хорошего человека, Джейсон. Просто иногда ответ стоит искать не здесь, — капитан легонько постукивает указательным пальцем ему по виску, а затем опускает тёплую ладонь на грудь, поверх рубахи. — А вот здесь.              Джейсон изламывает брови, отводит взгляд, открывает рот, но слова не идут, застревают в горле невысказанным клубком противоречий.              — Я знаю, о чём ты думаешь. И дай угадаю, мысль начинается со слова «если»?              Джейсон безнадёжно вздыхает.              — Люди не знают, что тебе нужно. Ты знаешь. Я верю, что ты сделаешь правильный выбор, — Салим обхватывает его за плечи, дёргает за подбородок, заставляя поднять глаза и немного встряхивает. — Ты покоришь звёзды, Джейсон Колчек, я уверен.              Капитан стоит почти у него между ног, держит взгляд, а у Джейсона ураган в душе, если не больше.              Как сказать то, что выразить словами невозможно?              Он не знает. Поэтому просто опускает голову на чужое плечо и шмыгает носом. Салим неуверенно перемещает свою ладонь и сжимает затылок, поглаживая за ушами.              Возможно, теперь у Джейсона есть ответы. Хотя бы на половину вопросов.              Когда они заканчивают с миссией и берут обратный курс, вся команда подбивает капитана на совместную попойку. Джейсон впервые видит такую солидарность, даже обычно молчаливый Эрик поддерживает гаркающего громче всех Мёрвина. Недолго думая, капитан соглашается, и по палубе раздаётся радостный клич.              В пути Джейсон ставит Салиму свой первый мат. Он сбивает пальцем фигурку короля и та валится на бок, а Колчек закусывает щёку изнутри, тщетно пытаясь сдержать улыбку.              Салим поднимает руки в капитулирующем жесте, но в глазах у него смешинки.              — Я поражён. Что же получается, теперь я должен тебе желание?              — Любое желание, — выделяет Джейсон, скрещивая руки на груди, довольный, как кот после сметаны.              — В пределах разумного.              Планета, на которой они высаживаются, полна незнакомых зелёных растений и воды, что отдалённо напоминает дом. В баре, который антуражем больше напоминает таверну, помимо них толпятся кучками и другие пираты. Рейчел заказывает себе большую кружку ячменного пива, сразу делает пару глотков и жмурится.              — Господи, как же охерительно хорошо, — глубоко вздыхает и громко ставит кружку на стол. Вокруг раздаются смешки.              Эрик смотрит на неё так, будто уже давно пьян, а Рейчел в ответ стреляет озорным взглядом.              Парой часов позже охмелевший Джейсон отлипает от Ника, которого уносит на откровенные разговорчики. Он выходит облегчиться, слышит странную возню за углом и пьяные ноги сами ведут его на звук. В тёмном проулке между домами он их и застаёт.               Эрик прижимает Рейчел к стене, целует её шею и подхватывает ногу, закидывая себе на бедро. Рейчел протяжно стонет, когда к ней притираются чужие крепкие бёдра. На этом Джейсон резко разворачивается на пятках и, пошатнувшись, устремляется прочь. Он не успевает дойти до таверны, вывернуть из-за укромного уголка, как натыкается на Салима. Тот сканирует его внимательным взволнованным взглядом пару секунд, убеждается, что всё хорошо, и широко улыбается. Глаза сверкают в темноте — он тоже не очень-то трезвый.              — Вот ты где, — кладёт руку на плечо. — Не видел Эрика с Рейчел?              — Они, — закончить фразу ему не даёт звонкий женский стон, отскакивающий от стен узкого проулка. Джейсон чувствует, как его лицо краснеет настолько сильно, что шею начинает печь. — Они немного заняты.              У Салима неожиданно темнеет взгляд, а на губы наплывает похабная улыбка, которую он точно не позволил бы себе в трезвом состоянии. Он обхватывает шею Джейсона рукой и притирается к нему своим горячим боком. Всё вокруг, словно кипяток, и хочется залпом выпить стакан холодного эля.              — Пойдём, мы тут гости нежеланные, — бормочет он в ухо Колчеку, нагоняя холодные мурашки на позвоночник. То в жар, то в холод! Слишком много эмоций для молодого кадетского тела. — Я рад, что они всё разрешили между собой.              — А…? — рассеяно отзывается Джейсон, который последними усердиями трезвого мозга старается успокоить интенсивно оживающий член в штанах.              Салим оборачивается к нему, оказывается, он выше, когда они так близко. Джейсону приходится немного задрать подбородок, чтобы посмотреть в глаза ничего не подозревающего капитана.              — Рейчел и Эрик, — уточняет он. — Я боялся, что после всего их брак развалится окончательно. Но обошлось.              Джейсон спотыкается об фразу. Ну, и об камень на дороге тоже. Салим его подхватывает — рефлексы идеально работают даже сейчас.              — Подожди, они женаты?              Осман слегка хмурится, смотрит вопросительно, а затем медленно растягивает губы, беззвучно смеётся и снова кладёт свою ладонь на чужие плечи, потирая.              — Современная молодёжь, похоже, совсем ничего не замечает. Пошли, покажу тебе, как развлекались в моё время.              Салим ведёт его по дороге в сторону музыки, которая постепенно становится всё громче и громче. Они выходят на небольшую площадь, которую освещает свет фонарей вокруг. Люди в центре кружатся в коллективном танце. Салим разворачивается, идёт вперёд спиной пару шагов и протягивает руку. Джейсон быстро забывает о недавней проблеме, резко качая головой.              — Салим, я не умею, — он дёргает руку, будто её пытались схватить силой, прижимает к груди в защитном жесте, весь состоящий из неловкости, слова комкаются в скороговорке.              Салим хватает его за другую ладонь, смыкает пальцы в твёрдом замке и тянет на себя.              — Я научу.              На самом деле всё оказывается куда проще, чем оно Джейсону видится изначально. Ведущая пара выбирает ритм, остальные повторяют за ней. Салим направляет его, невесомо прикасается руками, будто бы, везде. Свои Джейсон уже просто не знает куда деть, они зависают неловко без дела над боками, пока он изо всех сил старается не сбить ногами ритм. Постепенно он отпускает себя, движения становятся хаотичнее, подстраиваются под Салима сами собой. За пять минут он улыбается столько, сколько не улыбался за всю свою жизнь.              Они выбираются из толпы и уходят вверх по дороге, стараясь отдышаться, выходят к небольшому холмику. Воздух здесь приятный до невозможности, наполненный запахом чего-то отдалённо напоминающего цитрусы. Джейсон глубоко вдыхает полной грудью, а затем медленно выдыхает, чуть покачиваясь. Хмель в голове затуманивает разум и одновременно обостряет все рецепторы в несколько раз. Поэтому звёзды сияют, маленькое озеро внизу склона переливается сотнями огней, а на душе до этого не известная ни разу лёгкость.              Он смотрит на Салима, как тот достаёт себе сигару, медленно раскуривает её, туша спичку, и выдыхает клубы серого дыма в сторону. Шея у него взмокшая от длительных танцев, с чернотой отрастающей щетины. Он пальцами убирает сигару изо рта и улыбается уголками губ, всё так же глядя в сторону:              — Я чувствую, как ты смотришь. Если есть вопросы, задавай. Сегодня располагающая ночь.              Джейсон тут же отворачивается, пойманный на горячем. Вопросы-вопросы…? Как в голове хоть что-нибудь вообще отыскать, когда там только шелест ветра и звук чужого выравнивающегося дыхания?              — Почему эта миссия? — находится наконец он. На самом деле, просто чтобы сгладить неловкость, но ему о Салиме всё знать интересно. Он хватается за неровный заборчик рукой, чтобы унять пошатывание не слушающихся ног. — Ты, конечно, извини, но никак не ассоциируешься с человеком, который добровольно пойдёт в пираты, даже под прикрытием.              Салим делает пару глубоких затяжек, выдыхает дым ртом, носом. Смотрит в синеву с яркими точками далёких и близких планет, неопределённо взмахивает рукой.              — Я померил камзол и треуголку и понял, что слишком хорошо в них выгляжу, — отшучивается поначалу, а потом задумчиво прибавляет. — Каждый на этом корабле от чего-то бежит или старается что-то найти. Я не исключение, Джейсон.              Джейсону до жути хочется узнать, что же такого ищет Салим, чего у него ещё нет к своим годам. Или что заставляет его убегать буквально за тысячи световых лет от родины. Но он понимает, что такие, как Салим, могут кругами водить тебя вокруг ответа долгое время, посылая лишь туманные намёки. Такие люди рассказывают, только если сами того захотят, так просто их не расколоть.              Салим скребёт пальцем над бровью, кивает Джейсону за плечо и складывает руки на груди, разглядывая домушки и узкие улочки с низкими фонарями.              — И говори потише, а то будет очень обидно, если тот парень в проулке так глупо и быстро раскусит наше прикрытие из-за одной единственной фразы.              Джейсон весь неосознанно подбирается, начинает аккуратно оглядываться по сторонам, а потом слышит тихое фырканье со стороны. Он поворачивает голову и видит озорной огонёк в глазах капитана.              — Ты надо мной специально издеваешься? — вопрос выходит с долей негодования, но в плечах у Джейсона сразу развязываются невидимые узелки.              Салим смеётся себе под нос, немного закашливаясь, разгоняет дым перед лицом и вдруг ляпает:              — Может, мне просто нравится твоя очаровательная растерянность.              Он почти сразу же прикусывает язык. Но Джейсона уже не остановить, он слишком пьян, чтобы не ухватиться за открывшуюся развилку разговора.              — Ты со всеми такой обходительный? — сам вопрос выходит игривым. Джейсон приваливается бедром к держащемуся на честном слове заборчику, тянет ладонь и мягко выхватывает сигару у Салима из пальцев.              Затягивается, чуть прищурившись, осторожно выдыхает дым сквозь уголок губ, которые непроизвольно изгибает усмешка. Удерживает чужой взгляд.              — Если того требует ситуация.              Капитан тянется отнять сигару, но Джейсон ускользает, делает пару маленьких шагов назад, покачиваясь.              — А сейчас она этого требует?              Салим поддаётся корпусом вперёд, вытягивает руку, обхватывая чужое запястье.              — А сейчас просто вырвалось.              Он всё же отнимает сигару. Джейсон смотрит в чужие глаза, на переносицу, а затем на то, как розовые тонкие губы обхватывают край, там, где только что были губы Джейсона. Капитан втягивает щёки, глубоко вдыхая.              Джейсон запоздало возобновляет их странный диалог.              — Я помню, что кое-кто обещал мне желание.              — А я помню, — выделяет Салим, — что говорил о рамках разумного.              — Это лёгкое желание. Закрой глаза.              Салим хмурится, фырчит под нос, а после того, как смотрит в горящие праведным огнём глаза напротив, застывает. Улыбка медленно сползает с его лица, взгляд становится чище, трезвее. Он качает головой.              — Джейсон, нет.              — Почему?              — Я знаю, к чему это приведёт. К ошибке. И ты пьян.              — Я, блядь, пьян, но не настолько, — скалится, обнажая верхний ряд зубов на мгновение, делает шаг вперёд, переходит в слепое наступление. — А ещё я не тупой. Скажи мне, что не хочешь этого.              — Дело не в том, чего я хочу или не хочу, а в том, как будет правильнее поступить, — Салим добавляет стали в голос, чтобы слова звучали весомее, твёрже.              — А что для тебя правильно? — Джейсон покачивается и смотрит на мужской профиль, который медленно обрастает маской холодной вежливости. Он всеми силами старается ухватиться за ускользающий момент личного, интимного, поэтому совершенно бездумно, искренне и от всего сердца, говорит: — Ты мне нравишься, Салим.              Осман усмехается, опускает голову и ведёт по короткостриженному затылку ладонью.              — Это я понял, — переводит взгляд на Джейсона, смотрит с заботой. — Но это пройдёт. Просто влияние момента. Поверь мне, Джейсон, ты ещё скажешь мне спасибо и найдёшь себе того, кто тебе понравится, взаправду, по-настоящему. Кого-то, кто сможет подарить тебе целый мир, открыть его с новой стороны. Мне нечем с тобой поделиться.              Джейсон ничего не понимает. Разве это не взаправду? Разве его чувства фальшивка? Салим открыл для него этот мир, с тех сторон, с каких он его даже не мечтал увидеть. Как это может быть чем-то ненастоящим? Салим должен понять его, он ведь и сам…              Да, именно в этом и дело.              Колчек скашивает взгляд вниз и замечает, как Салим бездумно трёт большим пальцем безымянный. Палец без кольца, которое обязательно бы там было, но по обстоятельствам работы его там нет.              Салиму нечем делиться, потому что от себя он уже всё, что мог, отдал. На Джейсона у него ничего не осталось.              — Прости меня, это я виноват. Перебрал и позволил себе лишнего.              — Хватит. Я тебя понял, — хлёстко обрывает Джейсон, губы поджимаются в детской упёртой обиде, хотя злиться на мужчину иррационально не получается. Джейсон дёргает руками, словно стряхивает с себя зябкий холод, и уходит вниз по дороге. — Я буду ждать вас на корабле.              Позади он слышит глухое рычащее «идиот» и с остервенением трёт горячие глаза, потому что дома вокруг предательски плывут.              На следующий день они прибывают обратно в Космопорт, где его сразу везут в штаб Флота. Путешествие заканчивается так же неожиданно, как и началось, оставляя после себя чувство тоски. Пока Джейсон не может понять, с какой стороны это чувство стоит рассматривать.              Они с Салимом не разговаривают, когда он прощается с командой, не разговаривают, пока едут в штаб. Джейсон ждёт в полупустом коридоре, по которому снуют сонные работники, пока Салим говорит со своим начальством и сглаживает все вопросы по поводу его исчезновения.              Из кабинета он выходит с улыбкой на губах.              — Мне пришлось заполнить кучу бумаг о том, что с тобой всё в порядке, но самым тяжёлым оказалось успокоить твою маму.              Джейсон выпрямляет спину от неожиданности, приподнимается с дивана.              — Она здесь?              Из-за широкой спины офицера появляется тонкая фигурка его мамы, которая сразу сгребает его в свои цепкие объятия.              Она ждала его здесь пять часов, взяв самые ранние билеты туда-обратно, глаза у неё красные от слёз и нервов. По мятой одежде видно, что её разбудили всего минут десять назад. Джейсон крепко обнимает её в ответ.              — Я места себе не находила, пока тебя не было, — говорит она, разрывая объятия, и поворачивается к Салиму. — Но после того, как поговорила с вами, то поняла, что мой Джейсон в полной безопасности. Под присмотром столь доблестного офицера…              — Вы мне льстите…              — Нисколько!              Она тонко улыбается, аккуратно смахивая с лица выбившуюся прядь волос. До Джейсона с запозданием доходит, что его мама флиртует. С Салимом. Он мысленно присвистывает, а вслух только говорит:              — Мам, нам пора. Я думаю, у офицера Османа ещё много своих дел.              После обмена стреляющими взглядами, которые понимают только они двое, мама уходит, обещая подождать его на улице. Джейсон качает головой, смотря ей вслед. Теперь хоть понятно, от кого у него такой вкус на мужиков. Неизвестно только, как его мать с такими предпочтениями могла выйти за его отца.              Когда он смотрит на Салима, то в голове отчётливо бьётся мысль — это их последняя встреча, так что все заготовленные заранее слова улетучиваются напрочь. Он просто рассматривает непривычно одетого в классическую рубашку и брюки Салима, на покрытую лёгкой щетиной челюсть, в чернеющие угли глаз и не может насмотреться.              Он протягивает руку.              — Для меня было честью познакомиться с вами, сэр.              Потому что хочет, чтобы последнее воспоминание об этом человеке запомнилось чем-то хорошим не только ему самому.              Его руку крепко сжимает чужая ладонь.              — Я надеюсь, ты найдёшь то, что ищешь, Джейсон.              Джейсону не нужно искать, он уже нашёл. И сейчас добровольно отпускает.              Поставить галочку на злополучном листке оказывается самым лёгким решением за весь день. Кларисса сгребает его в медвежьих объятиях при встрече и пытает вопросами весь вечер вплоть до полуночи.              К экзаменам приходится готовиться в самые кратчайшие сроки, но он всё равно заваливает пару предметов в первый раз. И во второй тоже. С третьего худо-бедно набирает нужные баллы и продолжает специализированное обучение, не оглядываясь назад. Преподаватели хвалят, говорят, что практика пошла ему на пользу. Джейсон лишь усмехается, счастливый от того, что на душе постепенно становится всё легче. С каждым днём, с каждым месяцем и годом клубок внутренних противоречий распутывается.              Джейсон выпускается из Академии с отличием и сразу заступает на службу. Синяя форма миротворцев сидит на нём, как влитая. В честь выпускного они собираются дома — он, мама, а под вечер приезжает Кларисса.              Они вдвоём пьют пиво на крыльце, переговариваются о будущем, смеются, и девушка в промелькнувшей паузе накрывает его губы своими. Джейсон отстраняется почти сразу.              — Прости, — сбито извиняется, протирая лицо рукой, сгоняя хмель.              — Всё нормально, — отмахивается Кларисса, опуская взгляд на ступеньку, она неловко поправляет волосы, взмахивает руками, а затем сцепляет их в замочек на коленях.              — Просто… Это… Я кое о ком думаю… — прорезавшийся акцент слепляет слова меж собой, Джейсон старается говорить медленнее. — Много. Думаю. Ты замечательная, но… Бля, лучше я просто заткнусь.              — Это кто-то с потока? Можешь не отвечать, если не хочешь.              — Нет. В смысле, не с потока.              Кларисса со знанием кивает.              — Кто-то с той практики, три года назад? — не видит отклика во взгляде и уточняет. — Кто-то с той миссии?              Джейсон краснеет и со вздохом кивает. Кларисса на секунду задумывается, а затем выгибает брови с усмешкой, беззлобной.              — Вау, должно быть, она тебя сильно зацепила.              — Это… не она.              Будь проклят чёртов умственный запор Джейсона Колчека.              — Это парень? Твою мать, это Ник? — вдруг восклицает подруга, прикрывая рот рукой. — Я знала, что вы стали общаться и он часто тебе звонит, но… Обалдеть! Ты сказал ему?!              — Рис, эй, тише, — бормочет Джейсон, призывая к спокойствию ладонью в воздухе. — Это не Ник.              Клариссу это, похоже, запутывает окончательно.              Джейсон объясняет ей, без подробностей. К концу его недолгого монолога она качает головой и с понимающей грустью смотрит на его взгляд побитого щенка.              — Вот это да, Джейсон, — голос у неё будто и впрямь расстроенный. — А я только хотела дать тебе хорошего пинка, чтобы ты пошёл завоёвывать мужчину своего сердца, но это… Да уж.              — Да уж, — припечатывает он, складывая подбородок на подтянутом к груди колене.              — Похоже, он очень хороший и достойный человек. Проиграть такому не жалко, но я не хочу, чтобы ты страдал. Мне больно это видеть.              Джейсон обнимает её за плечи и она кладёт ему голову на плечо.              Работа миротворцем приносит свои плоды и к установленному сроку Джейсону удаётся накопить нужную сумму, чтобы потихоньку начать отстраивать мамину гостиницу заново. Всё будто окончательно становится на нужные рельсы.              Но иногда судьба играет злую шутку. Так она поступает и с Джейсоном, когда он, спустя уже пять с лишним лет, начинает забывать.              Они с коллегами заходят в какой-то бар, ничем не отличающийся от остальных, и он идёт к стойке сделать заказ. Осматривается в поисках бармена и замирает, прикипает взглядом к крайнему стулу, за которым сидит офицер. Чёрный китель с погонами натягивает широкая спина с военной выправкой, прямые брюки с белыми лампасами облегают крепкие бёдра. Салим, будто бы, выглядит ещё лучше к своим сорока годам, чем его запомнил Джейсон. Ну, или тут просто играет роль то, что воспоминания подтираются со временем, становясь не такими яркими. А тут вот он, живой, сидит прямо перед ним. Джейсон на дрожащих ногах подходит к одинокому офицеру и присаживается на соседний барный стул вполоборота. Он смотрит на сиротливый полупустой стакан виски и хмыкает. Салим оборачивается на звук и одно мгновение бегает глазами по чужому лицу, затем его собственное вытягивается в узнавании.              — Джейсон…?              Голос у него всё такой же приятный, мягкий и низкий. Обволакивающий. Они здороваются друг с другом рукопожатием, не зная пока, как можно по-другому. Обмениваются стандартными фразами, вроде «что нового?» и «сто лет не виделись». Коллеги из-за столика пару раз окликают его, на что Джейсон показывает жестом — ещё пять минут. Салим рассказывает о том, как идут дела, и оказывается, что они с Джейсоном уже как полгода работают в одном корпусе, просто подразделения разные, вот и не пересекались.              Ни разу за шесть месяцев.              Джейсону хочется выть.              Салим задумчиво трёт голый безымянный палец, сообщает, что развёлся, и у Колчека сердце ухает куда-то в пятки. Он сразу становится весь какой-то дёрганный, ищет бармена, делает заказ.              — В таком случае, позволь мне тебя угостить, — говорит, показывая на чужой опустевший стакан. — Это не поможет. Я знаю, что нужно пить, когда тебе разбивают сердце, поверь.              Прикусывает язык, боится, что ляпнул лишнего, но Салим просто тихо смеётся.              — Она не разбивала мне сердце, наш брак и так трещал по швам уже давно, — Осман задумчиво катает пустой стакан донышком по стойке и тихо бормочет. — Наверное, то, что это сердце забрал себе один конкретный юнга пять лет назад, тоже имеет значение.              Повисает молчание.              Джейсон качает головой и отводит от чужого профиля блестящие, влажные глаза.              — Всё ещё думаешь, что я недостаточно пьян? — смеётся Салим, а следом глухо икает.              — Мы… — начинает Колчек, но обрывает себя. Какие к чёрту «мы»? Или всё же да? Джейсон раздражённо вздыхает, стучит ногтем по стойке, кивает чему-то своему и говорит: — Салим, я по тебе сохну уже больше пяти лет.              Осман качает головой, смотрит в глаза.              — Ты меня даже не знаешь, — будто пытается вразумить.              — Что, если я хочу узнать? — Джейсон следует за чужим ускользающим взглядом, подаваясь корпусом вперёд. — Если мы просто попробуем? Ты же сам об этом думал.              Тут Джейсон лукавит. Понятия он не имеет, что у Салима в голове.              Но это не значит, что он не хочет понять.              Со столика кричат его имя, Осман смотрит ему за плечо.              — Тебя зовут друзья, — он выкладывает несколько купюр и монет из кошелька на стол и встаёт из-за стойки. — А мне уже пора идти спать.              — Стой, стой, стой! Салим, погоди. Можно я тебя провожу? — Джейсон встаёт следом за ним, но тут же поднимает руки. — Ничего такого, даю слово.              Салим окидывает его удивлённым взглядом с головы до ног.              — Ты стал выше.              И правда, голову задирать, чтобы посмотреть в чужие глаза, больше не требуется. Колчек ухмыляется, показывая ямочку на щеке.              — Идём.              Они выходят в тишину прохладной ночи и гуляют, переговариваясь о планах на будущее. Осман делится, что своё он уже отлетал и теперь хочет просто осесть за бумажной работой в офисе окончательно. Джейсон признаётся, что его так-то тоже не особо тянет далеко от дома. Они идут пешком почти час до самого крыльца дома Салима. Там Джейсон не сдерживается и лезет целовать. Чмок выходит совсем лёгким, больше мазок по губам, чем поцелуй. Он прерывается так же быстро, сопровождаемый чужим виноватым взглядом.              — Прости, не сдержался, — бормочет Джейсон, отступая на два шага назад. Он расстёгивает верхние пуговицы на своей рубашке дрожащими пальцами, забывая вдруг про прохладу вокруг и трындит единым потоком: — Салим, а давай завтра куда-нибудь вместе сходим? Только не говнись, развеешься, а?              Осман трёт ладонью губы, отводит взгляд, а затем широко улыбается.              — Хорошо.              — Правда?              — Да.              — Обещаешь? — с тенью сомнения в голосе.              — Обещаю, — с льющимся смехом.              — Хорошо, — кивает несколько раз Джейсон, поднимает указательный палец. — Я с тебя теперь не слезу, из-под земли достану, если вдруг струсишь, как голова протрезвеет.              — Идите уже, сержант Колчек.              — Да… — Джейсон кивает, машет рукой, пока идёт спиной назад. — Увидимся завтра.              Разворачивается и пружинящей походкой направляется обратно в сторону бара, не думая, застанет он там своих коллег или нет.              Звёзды в эту ночь сияют намного ярче, чем обычно.