What do you want?

      Чонгука в коллективе, мягко говоря, не любили. Вошедший однажды в офис парнишка с потрепанными волосами, хитро прищуренными глазами, с пирсингом брови и тремя проколами уха, черном худи с белыми крыльями на спине и дранными джинсами, ни кому по вкусу не пришелся. Уж слишком много себе позволял, сонбе ни во что не ставил, ибо проявление его уважения всегда оседало неприятным осадком у тех. А Чон и не понимал, как уважать за возраст, если это всего лишь цифры, и по ним судить человека глупо. А работу, что проделывали его старшие, Гук частенько критиковал. В маркетинге главное было следовать трендам и давать то, чего хотят потребители, а не то, как это должно быть в соответствии с тем, как лет десять назад в высшем учебном заведении преподавали. Поэтому Чонгук и критиковал все, что предлагали коллеги, называя их труды давно не актуальными — и это еще он мягко выражался. Главным мерилом хорошей идеи у Чона была его эрекция. Парень говорил, что на такое «дно» у него не встанет, и говорил он это так часто, что его сонбе начали подозревать у парня импотенцию.       А еще его считали сумасшедшим, когда тот на собраниях начал откровенно засирать все и всех, наплевав с высокой колокольни на этикет, указывая на тех сотрудников, которых можно уволить и компания ничего не потеряет. Генеральный директор, Ким Тэхен, что славился своей непрошибаемостью, был в шоке с выходок парня, которых было настолько много, что пальцев всех сотрудников бы не хватило на их подсчет. Но увольнять его никто не спешил. По двум причинам: он был сыном президента компании, и, как бы не было неприятно это осознавать, выдавал реально хорошие идеи. Реклама, сделанная Чонгуком, была популярна и увеличивала продажи продукта в несколько раз. Но, не смотря на это, отношение директора к подчиненному было натянутым, и натянутым на столько, что коснись этой струны, она лопнет, а Гук с вещами полетит из компании. Президент дал добро делать с сыном все, что потребуется, так как золотую ложку ему еще в детстве выдавать не собирались, чтобы парень всего добивался своим трудом.       А еще его не любили за то, что он всегда был прав, в споре одерживал верх, в играх побеждал. А устоявшие традиции в коллективе предполагали делать ставки перед каждой неоднозначной ситуацией, и Чонгук, побеждая, получал сумму в половину своей зарплаты, чем всех неистово бесил. А проучить гаденыша никак шанс не доводился. Пробовал как-то менеджер отдела сыграть с Чоном в карты, наивный, думал, что еще зеленый юнец, у которого молоко на губах не обсохло, не знает всех тонкостей игры и как можно наебать, оставшись незамеченным. Проиграл месячную зарплату и еще в должниках остался. Милосердный в тот день Чонгук, ибо покормили его на халяву, простил долг, посчитал, это жестоко в отношении своего сонбе. Но отомстить за то, что его вместо секретарши гоняют за кофе и буноппаном или оджиноппаном, а в жаркие дни и за мороженным, было нужно. Отомстил, остался довольным как удав и спал в эту ночь хорошо, чего не сказать о его старших, что прибывали в шоковом состоянии и лечили успокоительным нервные тики.       В общем, мальца опасались, считая, что у того точно есть некая связь с вселенной, раз ему так везет. Религиозные фанатики, видя серьгу в ухе Чонгука в виде перевернутого креста, окрестили его сыном сатаны. А Гук смеясь, отвечал, что отец его немного не дотягивает до звания вселенского зла. Отдел же всем составом требовал предоставить результат ДНК-экспертизы, ведь не мог у столь чудесного человека родиться столь ужасный сын.       А отомстить Чонгуку способ подвернулся. Как-то менеджер, что больше всего зуб на подчиненного точил, заметил, как их директор страстно целует парня в баре. Сразу после того, как челюсть с пола была поднята, над головой загорелась лампочка. Столь коварная и отвратительная идея, идеально подходящая для сладкой мсти, не могла заполнить собой все мысли. Всю неделю, менеджер ходил переполненный воодушевлением и со страстным ожиданием выходных. В конце недели в свой план он посвятил всех, кроме ничего не подозревающего, снимающего тик-токи вместо работы, Чонгука. Мнение в отделе разделились на двое: первые согласились безоговорочно на авантюру, вторая же половина посчитала это уж слишком, для небольшой мсти, но их быстро переубедили.       Субботним вечером менеджер пригласил всех поужинать в ресторан, конечно же, за его счет. У Чона были планы на вечер, но от бесплатного ужина и пару бутылок соджу отказываться грех. Парень был легок на подъем, наливали парню чаще остальных, а он и рад был.  — Знаете, что я узнал недавно? — начал мужчина подводить тему. Сонбе сделали вид глубокого интереса, и только у Гука этот интерес был искренним. Как ребенок, ожидающий раскрытия великой тайны или долго желанного подарка, смотрел парень на старшего. — Наш директор, оказывается, того. — Чего? — чересчур наигранно спросила секретарша. — По мужикам, — пояснил менеджер, следя за реакцией Гука. Он был удивлен, но немного разочарован, ожидал большего, а ориентацией в двадцать первом веке его не удивить. Удивило бы больше новость о транс-переходе директора, Чон уже в голове разрисовал во всех красках, какой бы красивой была уже директорка, какие бы платья носила и как ужасно они бы смотрелись на широкой и высокой мужской фигуре.       Спустя еще пару стаканов соджу, Чонгуку и предложили соблазнить господина Кима. В красках описывая, насколько это будет непосильной задачей для парня, учитывая в каких напряженных отношениях те находятся — поднеси кто вольтметр к этим двум, тот бы зашкалил. А причин было много, начиная от типа случайно пролитого кофе, Гук отстаивал свои права на увольнение с должности кофе-приносильщика-по-первому-зову, заканчивая неудачной парковкой, в ходе которой была задета машина директора — это и вправду было случайно. Но Тэхен и слышать оправданий не хотел, даже не потребовал с Чонгука денег на ремонт, а ведь вмятина осталась внушительной.       Сначала Гука не особа завлекала идея соблазнения босса, не настолько парень мазохист. Хотя стоило ему признать, хотелось доказать, что сонбе не правы и ему, самому прекрасному маркетологу компании Чон Чонгуку, уложить в постель жесткого и холодного Ким Тэхена, гнева которого все так боятся, раз плюнуть. Правда гнева, о коем легенды в отделе слагали, парень не видел, так, легкое раздражение, ибо директор с момента появления нового сотрудника сидел на успокоительных и алкоголе. А после, когда речь зашла о ставках, что ставили против Чона, у него крышу и сорвало: — Да запросто, — ударил по стол парень. — Перед моим обаянием никто не устоит. По ресторану прокатились возгласы предвкушения чего-то интересного. — Ставка пять миллионов вон, советую хорошенько подумать, — хмыкнул менеджер, удивляясь, как такая большая корона не падает с головы Чонгука. — А я советую готовить свои кошельки, — ответил Чон и покинул ресторан, оставив коллег спорить, сделает ли это Гук или шутит.       А парень не шутил. Азарт заменил алкоголь в крови, и единственное, о чем мог думать Чонгук — как затащить Тэхена в кровать. Не будь он пьян, возможно, придумал бы способ обдурить своих сонбе, раньше обвести их вокруг пальца, было раз плюнуть. Но Чону и самому хотелось соблазнить такого равнодушного господина Кима. Его бесило, что Тэхен на выходки парня реагировал спокойнее других, да, срывался иногда, но когда у других агрессия была активной, директор пытался с ней совладать, не размазать Чона по стене, не орать, чтобы слышал весь офис, а держаться стойко, соответствуя своему статусу. Чонгуку было интересно где кроется та грань напущенной хладности и спокойствия между неконтролируемой, всепоглощающей яростью. А она была, Гук чувствовал это всеми фибрами души, и хотелось видеть ее в деле. Мазохистом он не был, просто любил выводить людей на эмоции.       Он знал адрес директора, посмотрел в его личном деле, как только узнал, кем является его босс. Он про всех о своем офисе узнал из их резюме. Врага надо знать в лицо, не так ли? Ой, ладно, Чону было скучно. Но кто же знал, что на вид бесполезная информация окажется настолько полезной. Пять миллионов вон тоже, знаете ли, на дороге не валяются, но Гука почему-то деньги сейчас волновали в последнюю очередь. Он не знал, что будет делать, когда будет на месте. Поэтому в нерешительности топчется под нужным ему подъездом, где на двадцатом этаже живет его босс. Отсчитывает двадцать окон вверх, свет не горит, на часах за полночь. Спальный район почти весь не спит, это и понятно, завтра воскресенье.       Когда Чонгук поднимается на нужный этаж, почему-то надеется, чтобы Тэхена дома не оказалась, дает заднюю, за что сам себя и пинает. Чон Чонгук никогда не поворачивает назад. Тем более, когда цель так близко. Но цель не открывает после четырех звонков в дверь, и парень решает, что босса и в самом деле нет дома. Но когда собирается уходить, двери открываются, а в дверном проеме показывается фигура директора. Он, скорее всего, спал, ибо вид, конечно, был так себе, и Чон словил себя на мысли, что на такого «красавца» у него встанет навряд-ли. Вьющиеся черные волосы, которые Тэхен обычно выпрямлял и укладывал назад, сейчас падали на сонные глаза, под которыми были видны синяки от недосыпа. На голое тело был накинут халат винного цвета, что в темноте квартиры походил на черный, он открывал вид на крепкое подтянутое тело. — Чонгук? — произносит Тэ, рассмотрев ночного визитера. — Издеваешься? Ты время видел? Чего ты хочешь?       Парень ничего не отвечает. Делает шаг вперед, открывает дверь шире, хватает Тэхена за затылок и притягивает босса к себе. Сначала робко касается своими губами его губ, а потом со всем не по-детски пытается проникнуть языком в рот директора. — Что ты делаешь? — Ким отстраняется, но парня от себя не отталкивает. — Пытаюсь тебя поцеловать, а на что это еще похоже, — Чон шагает назад, чувствуя, что начинает заливаться предательским румянцем. — Ты пьян? — спрашивает босс, хватая Гука за рукав его блядского худи с крыльями ангела на спине. Его всегда возмущала эта одежда, мало того, что тот игнорировал деловой стиль, какие к черту ангельские крылья? Подчиненному больше подходили крылья дьявола и отдельный котел в аду. — Какая разница?       Верно, Тэхену разницы никакой не было. Он давно мечтал разложить парня под собой, например, на столе в зале совещаний, на который Чонгук вальяжно закидывал ноги. Пользоваться пьяным подчиненным, конечно, было бы не весьма правильно, но кто о ней говорит? Тэ не лучший пример порядочного человека. Тем более, когда предмет его вожделений сам пришел на порог его дома.       Тэхен затянул Чонгука в квартиру, захлопывая дверь и прижимая Чона к ней. Потребовалось какое-то время, чтобы Ким осознал реальность происходящего. Словно самая влажная фантазия воплотилась в жизни, а он не взрослый мужчина под тридцать с хорошим образованием и карьерой, а старшеклассник во власти бушующих гормонов. Тэ наклонился к Чонгуку, вдыхая его запах: алкоголь, пот и Bvlgari Omnia Paraiba — любимый парфюм Гука. Тэхену уже доводилось чувствовать парфюм парня, аромат тянулся приятным шлейфом и будоражил горячее сознание босса, после чего приходилось уединяться в дальней кабинке туалета, самоудовлетворяться и надеяться, что в туалет никто не войдет.       На этот раз первым целует Тэ, осторожно, боясь, что до Чонгука дойдет суть происходящего, он испугается и убежит. Но тот не отстраняется, напротив, поддается вперед, когда Ким разрывает поцелуй. Чон дает волю рукам, проходясь ими от шеи Тэхена вниз, к животу, оглаживая твердые кубики пресса, переходит на спину и слегка царапает, когда босс в порыве страсти прикусывает ему губу.       Становится невыносимо жарко. Чонгук понимает, что уже неплохо так возбудился, директор определенно умеет целоваться, но выходит так, что не Гук соблазнил директора, а наоборот. Хотя кого это сейчас волнует? Парня это не волнует, больше заботит то, что в худи он оставаться больше не может, чувствует, как по спине стекают капли пота. Тэхен словно читает его мысли, прерывает поцелуй и снимает предмет одежды с подчиненного. Из-за слишком тесного контакта, Чонгук чувствует стояк босса, опускает взгляд вниз, и, облизывая губы, пропускает в голове шальную мысль. Он хочет отсосать. Раньше он никому не делал минет, не доводилось, но сейчас это волнует мало, примерно технику исполнения знает. Чонгук и не замечает, как оказывается на коленях, снимая боксеры с директора. Он списывает это на алкоголь вперемешку с возбуждением, принимать такие свои желания, Чон не хочет, непривычно. Тэхен не против самодеятельности парня, напротив, это заводит еще больше. Он о таком и мечтать не смел, хотя…. Смел. По нескольку раз в день смел.       Когда Гук касается губами головки члена, не кончить в этот же момент Тэхену помогают лишь молитвы. Он запускает руку в темные шелковистые волосы Чонгука руку, то сжимая, то отпуская. Чувствует, как горячий язык проходится от головки к основанию и обратно. Парень вбирает член наполовину, не рискуя брать больше в силу своей неопытности. Сейчас понимает, что в теории звучало все легко, а в порно еще проще. Проводит языком по уздечке, ощущая солоноватый вкус предсемени.       Сдерживать себя Тэхену получается все сложней, он подхватывает Чонгука на руки и несет в сторону спальни. От неожиданности у Чона перехватывает дыхание, он крепко обхватывает босса за шею, боясь, что тот его уронит. Пушинкой назвать парня было тяжело. Помимо спортзала, Гук до беспамятства любил выпечку, которая любила подшучивать над фигурой в виде щек и миленького маленького животика снизу, что красил девушек, но никак не его мужское достоинство. Тэхен же, видимо, и не замечал веса парня, донес до спальни в целости и сохранности, также мягко опустил на кровать и принялся стягивать блядские, слишком обтягивающие, джинсы. Оставшись обнаженным, Чон чувствовал себя неудобно, хотел прикрыться руками, но Тэ перехватил их, заводя за головой. Тогда Гук попытался свести ноги как можно ближе, чем вызвал ехидный смешок у босса. — Давай без этого стеснения, ты сам сюда пришел, — тихо произнес Тэхен, но Чонгук прекрасно все услышал и, кажется, это его успокоило.       Пусть и старался он держаться стойко, а не как невинная девчонка, выходило плохо. Девственником парень не был, был как-то в школьные годы секс с девушкой с другой параллели, но опыт был не самый удачный, а в подобном виде он представал впервые. Тем более, лежать голым и распластанным на кровати под пристальным взглядом своего босса, было более чем смущающим. Тэхен потянулся к кроватной тумбочке, доставая их верхней полки презерватив и смазку. Чонгук внимательно следил за действиями Кима, затаив дыхания и чувствуя себя словно мышь, загнанная в угол. Пусть ему определенно нравилась ситуация, пусть и было слегка не по себе. Абсурдность ситуации готова была довести Гука скорее до истерики, чем до оргазма. Психологическая защита никогда на руку парню не играла, заплачь он в той или иной ситуации, может, над бедняжкой и сжалились бы, но Чон только и мог, что язвить и нарываться еще больше. Лучшая защита — нападение, но парень умел только провоцировать еще больше.       Напряженность Гука не могла утаиться от Тэхена. Наблюдать за широко распахнутыми глазами подчиненного, ходившим туда-сюда кадыком от тяжелых постоянных сглатываний, было, наверное, самым прекрасным на данный момент. Мальчишка, плюющий на нормы, дерзко врывающийся в кабинет без стука, когда приносит кофе, мальчишка, который ни во что не ставил своих сонбе, сейчас сидит уже не такой борзый. Тэ не имел садистских наклонностей, коих ему приписывали работники офиса, мучить парня и в мыслях не было. Он склонился к Гуку, мягко целуя и отвлекая от руки, что скользнула меж бедер, аккуратно смазывая колечко плотно сжатых мышц. Медленно проникает одним пальцем внутрь. От неожиданности Чонгук постанывает, не разрывая поцелуя. Тэхен плавно двигается внутри Гука, после добавляет еще один палец. Нежно растягивает, не торопясь, хотя очень хочется большего. Вот он, Чон Чонгук, причина твоих утренних, вечерних и иногда в рабочее время, стояков; вот он, тот гаденыш, при виде которого желваки начинают ходить ходором, в ожидании какой-нибудь фортели. Бери и трахай, всаживай по самые яйца, чтобы тот еще неделю сидеть нормально не мог — не плохая месть за испорченную кофем рубашку. А ведь она была от Prada, за которую Ким отдал два миллиона вон. Жалко было, пиздец.       Тэхен делал все медленно, что, вдруг, если это их первый и последний раз, он хотел запомнить это. — Скажи, если будет больно, — произнес на ухо Чонгуку, Тэ, плавно войдя в подготовленное нутро на половину длины.       Еще чего, даже если будет очень больно, Чон изначально планировал мужественно молчать, не издавая и писка. Но миссия провалилась, не успев начаться, когда член Тэ оказался внутри Гука. Этого хватило чтобы прочувствовать достаточно широкий спектр неприятных ощущений для завершения экзекуции и отправлением в сторону «домой». Но, Чонгук не был бы собой, поступив так. Хотелось, чтобы и Тэхену было неприятно, поэтому он сжался и впился в спину босса ногтями, от чего тот тихо шикнул; не говоря уже о том, что у парня самого член стоял в полной боевой готовности и требовал внимания. Тэ начал медленно двигаться, обхватив член Гука рукой, надрачивая в унисон своим толчкам. Второй рукой директор держал руки Чона заведенными за голову: ему не очень понравилось, как со спины беспощадно сдирают кожу. На это Чонгук недовольно фыркнул, но тут же ахнул от неожиданно раздавшемуся по телу приятному ощущению. Тэхен был более опытным любовником, поэтому найти простату и сбить спесь с мальчишки не составило труда.       Через несколько точных толчков задевающих простату, у Чона словно снесло крышу. Он впервые чувствовал настолько сильное возбуждение. Чувство дискомфорта вперемешку и легкой болью пусть и присутствовали, но учтиво отошли на второй план. Хотелось скорее кончить, но Тэхен, окрещенный парнем, как мразь, не давал этого сделать, сильно сжимая член у основания. — Блять, дай мне кончить, — воспользовавшись тем, что Ким освободил его руки, переключаясь на бедра, Чонгук попытался убрать лапу Тэ со своего члена. — Только вместе со мной, — ответил Ким, наклоняясь к Гуку за поцелуем, но вместо этого получая легкий укус. — Паршивец, — отреагировал Тэхен, наращивая темп.       Чонгук оставил несколько засосов на шее босса, на парочке из которых виднелись следы зубов Гука. Тэхен, как и говорил, позволил кончить подчиненному только вместе с ним. От долгого оттягивания разрядки, кончил Чон ярко и обильно, чувствуя, как каждую клеточку тела сводит приятная судорога. Тэ нехотя вышел из Гука, снял презерватив и кинул куда-то на пол. Он был готов на еще один заход, но видя состояния Чонгука, еще разок предлагать не стал, рискуя быть посланным нахуй. А парень, несомненно, нашел бы силы насадить босса на свой член.       Чонгук устал, день итак выдался не легким, к выходным работы было больше, так как та имела свойство скапливаться за неделю. Удовлетворенный Гук уснул быстро, отодвинув от себя Тэхена, который попытался притянуть парня к себе в объятья.       Проснулся парень раньше босса. И как ни странно, выспавшимся. Чувства бодрости Чон не чувствовал давно, ибо любил ночами залипать в тик-ток или смотреть сопливые дорамы, закусывая чипсами и ночь крутиться в крошках на постели. В штанах на полу он отыскал телефон, на который сделал фото Тэхена, полностью голого, с царапинами на спине и прикрывающим зад одеялом. Фото было идеальным доказательством победы парня. Поэтому в понедельник он довольный собой вошел в офис, ловя на себе взгляды всех работников отдела. — Доставайте кошельки, сладкие, — сдерживая улыбку, он продемонстрировал фото каждому. А видеть лица полные неприкрытого ничем удивления было тем еще занятием. — Он и вправду это сделал, — раздалось где-то в помещении, но Чонгука не волновало, кому голос принадлежал. — Именно, я победил, — ответил Гук. — Кто бы мог подумать, — досадно ответил менеджер, вручая парню заслуженный выигрыш.       Для Чонгука не было ничего лучше чувствовать себя победителем. Не смотря на то, что на нем сегодня было не худи с крыльями, это не помешало почувствовать себя окрыленным. Только вот непонятное щемящее чувство не давало насладиться победой в полной мере. Чон бросил взгляд на стеклянные двери в кабинет Тэхена, понимая, что им стоит поговорить, ведь вчера он ушел до того, как Ким проснулся. И пока сонбе обсуждали выходку своего младшего, Гук улизнул в кабинет босса. — Можно? — тихо спросил парень, обращая внимание Тэ на себя. — Да, — увидев Чона, Тэхен воодушевился, но как бы он не пытался скрыть улыбку, от подчиненного, она не осталось не замеченной. — Я на счет вчерашнего, — начал Чонгук с далека, не зная, как выразить свои мысли он не знал. Он всегда знал, что сказать, слова слишком быстро складывались в предложения, а произносились еще быстрее, становясь причиной не плохих пиздюлей. — Если хочешь, можем сделать вид, что ничего не было, — Ким говорил так, словно сможет сделать это, но на самом деле понимал, что делать вид не получится. — Нет, — слишком категорично даже для себя ответил Чонгук. — Пришел спросить, не хотите ли сходить со мной в кино, босс?