Снег, чай и варенье

Горячий кофе согревал холодные руки Солнца даже сквозь рукавицы. Они были мягкие, вязанные и теплые. Но даже так мороз пробирался и щипал, поэтому приходилось отогреваться чем можно. Вторая рука Лучика была в кармане у его друга — Луны. Тот спокойно гулял по парку даже в самый жуткий мороз, иногда даже без шапки и перчаток. Почувствовав дрожь парня на своем плече, Мун взглянул на него. Солнышко с детским удивлением разглядывал заснеженные деревья, иногда улыбаясь, видя счастливых и играющих в снегу детей. — Тебе холодно? — Молчание прервал Луна. Он остановился, вытащил руку Сана из своего кармана и припустил перчатку. Рука покраснела и немного подрагивала от морозных «укусов». — Немного. Но ничего страшного! Тут так красиво! Смотри-ка, снег пошел. Виуу! — Солнце завизжал от радости, начиная ловить снежинки в отпущенную Луной руку. — Ты можешь заболеть. Пойдем домой уже. — Что, так рано? Не хочу. Давай ещё погуляем, ну полчасика! — Он сделал щенячие милые глазки и посмотрел на друга. Тот немного растаял, но по прежнему смотрел на Солнышко будто безразличным взглядом. — Ну пятнадцать минуток! Сан запрыгал на месте и сложил руки в кулачки у груди, мило смотря на Муна. Он начал дергать его за куртку и каждый раз проговаривать слово «по-жа-луй-ста», будто маленький ребенок. Это выглядело слишком мило. Луна закатил глаза и вздохнул. Он подошел к парню, приподнял его и усмехнулся. Санни удивлённо и немного смущённо посмотрел в глаза друга. Мун немного придвинул к себе Лучика, обнял и поцеловал в носик. Такой маленький, аккуратный и миленький. — У тебя очень холодный нос. Нам нужно тебя согреть. — Солнце только хотел сказать что-то, как его прервали. — И никаких «но». Мы идём домой. — Ладно. Только пообещай, что потом мы еще раз выйдем! Здесь столько всего интересного! Я еще хочу много посмотреть… — Да, да. Если ты так хочешь, мы будем ходить сюда каждый день. — Спокойно сказал Луна, ведя за руку своего вроде взрослого и практически сверстника, но такого ребенка. Он внимательно слушал все рассказы Солнца, и одновременно думал о том, как же он все-таки любит этого