Коснувшись руки

Ацуши только что завершил небольшое задание, выданное ему самим боссом. И теперь, словно на крыльях, он поскорее поднимался по лестнице в агентство, дабы отчитаться. Казалось бы, в этот момент ничто не могло омрачить его возвышенное настроение. И, в ту же секунду, видно, не замечая никого перед собой, Ацуши столкнулся с Дазаем. Мгновение. Этот миг казался вечностью. Словно в замедленном действии они смотрели друг на друга. Обычно карие глаза Дазая казались сейчас чрезвычайно тёмными из-за увеличенных зрачков, а сам взгляд был совершенно нечитаемым. Губы же плотно сжаты. Ацуши более походил на мышь, выбежавшую из норки и столкнувшуюся с кошкой. Он находился в некотором ступоре, когда смотрел на развернувшийся край бинта, более не скрывавший запястья Дазая. Шрамы казались почти бордовыми, жутко пересекающимися друг с другом, словно рельсы и шпалы, наложенные слоями. Не было видно не единой части кожи, абсолютное месиво скрывалось под белоснежными бинтами, полностью окрашивая их обратную сторону в грязно-вишнёвый венозный цвет. И они так и смотрели друг на друга в течение трёх секунд, не смея пошевелиться и лишний раз вздохнуть. Теперь в глазах Осаму читалась некоторая заинтересованность неожиданной шуткой судьбы. В нём пробудилось неподдельное желание узнать, что же скажет Ацуши вечно-весёлому наставнику, который, на деле, ежедневно резал руки с мыслью поскорее подохнуть где-нибудь? Что же скажет тот, кто ранее лишь призрачно и прозрачно представлял любовь Осаму к самоубийствам, предпочитая не думать о ней или воспринимать как странный своеобразный юмор? Что же сейчас он произнесёт, когда жестокая шутка стала реальностью, сковавшей всё время и пространство вокруг них, заставившей затаить дыхание и смотреть друг другу в глаза, не смея нарушить тишину. "Что же? Мне бы хотелось почувствовать себя не одиноким ещё хоть раз." — Промелькнуло в мыслях у Осаму. — Извините, э... Дазай-сан, не хотел вас задеть. — И, ещё раз тревожно взглянув на испещрённое полосками запястье, а после куда-то в сторону, Ацуши неумело улыбнулся. — Да, Ацуши, и ты извини. Пойду-ка дальше бездельничать и бесить Куникиду! — Дазай театрально улыбнулся в ответ и, словно ничего и не произошло, помчался вниз по лестнице прочь из агентства. "Когда люди видят мою слабость, я всё время жду от них чего-то. Даже толком не знаю, что конкретно, но зачем-то, не получив, всегда хочу вернуть всё назад. И почему я никак не могу смириться с тем, что останусь один на один со своей болью? Вместо того, чтобы выкарабкаться самому, я всё время жду, пока мне протянут руку. Однажды, я забуду об этом и либо умру, либо стану безэмоциональным в действительности, а не только внешне. " — Думал Дазай, двигаясь по мостовой. "Дазай, если бы я был чуточку смелее, я бы обязательно произнёс что-нибудь, что могло бы как-то помочь тебе. Я бы перевязал тебе раны, заставил бы выбросить к чертям все лезвия, о которых я давным давно знаю. Я бы помог тебе, ведь мне правда не всё равно, но я слишком далёк от твоего образа мыслей. Мне остаётся лишь уповать на то, что однажды ты действительно найдёшь человека, который спасёт тебя. Я же своим неумелым подходом сделаю только больнее, а потому, мне остаётся только молиться и изображать безразличие. В любом случае, я и правда не тот, кто сможет тебя спасти. " — Мысленно кричал Ацуши, плотно сжав губы и не смея произнести ни слова, раскладывая по полкам отчеты.