Заснеженная багровая поляна

Умираю. Чувствую холодный металл, вонзившийся в тело, чувствую, как горячая струйка крови стекает по рукам. Чувствую, что чьи-то руки без устали хлопают меня по измазанным кровью щекам, вижу размытое пятно перед собой. В любой другой момент я бы жутко постеснялся своего положения – беспомощный, не в силах пошевелиться, я лежу в снегу перед дорогими мне людьми. Лежу, не в силах вымолвить ни слова – все мои мысли, мешая друг другу, вертятся вокруг призрачно тонкой нити надежды. Надежды на то, что меня еще можно спасти. Холодные сухие ладони, укрытые сорванными мозолями, зарываются в мою белобрысую шевелюру. Ощущаю, что их владелец роняет горячие слезы мне на лоб, но теплее от этого не становится. Ромка. Он что-то неразборчиво повторяет из раза в раз – я силюсь расслышать, но не могу. Мне больно. Мой друг приподнимает мою голову и прижимает к себе. Теперь его слышно чуть лучше, однако смысл сказанного для меня навсегда останется загадкой. Напоследок я стремлюсь протянуть к нему руки. Хочу поблагодарить за то, что он не сбежал, увидев мое окровавленное тело на поляне в снегу. Не сбежал, потому что не испугался крови. Не сбежал, потому что не струсил взять на себя ответственность. Не сбежал, потому что ему небезразлично, что я умираю. Я чувствую теплоту, разливающуюся в пределах лица от губ, что касаются моих щек, переносицы, мочек ушей, задевая еле держащееся на них что-то отдаленно напоминающее оправу очков. Линзы давно утерялись под слоем пурги. В последний раз я ощущаю заботу и любовь, и слезы неконтролируемо бегут ручьем, смешиваясь с кровью и растаявшим снегом на моем лице. Еще немного. Теплые губы целуют меня, и мне так хорошо, хорошо, но одновременно плохо. Я бы все отдал за то, чтобы еще немного пробыть здесь. Пока я умираю, не хочу ни с кем делиться тем, что происходит. Я унесу это с собой в печальную могилу, и люди, стоящие вокруг нее, будут только сильнее навевать траур на в столь раннем возрасте погибшего ребенка. И хотя я не готов, мои глаза закрываются. Чьи-то ладони все еще без устали хлещут меня по щекам. Поток слез прекращается вместе с биением сердца.