Промальпинист

      Столовая, в которой вели своё дело братья Кулинары, всегда была той самой точкой столкновения двух абсолютов над которыми смеялись все более ли менее опытные сталкеры. Ибо нигде, кроме как здесь, нельзя было видеть столь неприкрытую наивность желторотых новичков вместе с бескостными языками салажистых сталкеров, которые то ли шутки ради, то ли из собственной неразборчивости то и дело несли полную ахинею.       За последние полчаса контрабандист, некогда работавший в белорусском Полесье и перебравшийся недавно на юг, познал столько о Зоне и физиологии местных тварей, сколько не познал бы за ещё пять лет в этом ужасном месте. Уже второй сталкер за столиком рядом клялся, как читал в катакомбах Агропрома о том что кровососы - результат спаривания гомо сапиенс с бедными осьминогами при параллельном облучении гамма-лучами и магнитными волнами. Какие-то новички позади него, будто пытаясь таиться, перешёптывались, что Сидорович - первый сталкер дошедший до монолита и пожелавший тихую старость в хорошем особняке и красивой девкой под рукой, только монолит не совсем понял пожелания торговца и исполнил их своеобразно.       Потихоньку хмелея от распиваемой им водки, контрабандист про себя смеялся от абсурдности баек вокруг, но чем пьянее он становился, тем больше захотелось ему присоединиться к этой круговерти - только что он мог бы повествовать не извиваясь и без лжи? Каждый день думая о грядущем и как бы уберечь себя, постоянно теряя любые связи, контакты и товарищей, весьма одинокий сталкер чувствовал некоторую печаль за рутинность жизни, но даже так он наскрёб из своей головы некоторые воспоминания - необычная по местным меркам, но некогда тривиальная работёнка, что как-то раз перепала на него, когда он только постигал азы Зоны, болтаясь по Полям и ночуя в Сундуке.       Чуть шатаясь, он подсел к первым попавшимся на глаза сталкерам, что навеселе обсуждали всяческий бред про Греховцев, и, не дожидаясь реакции, заплетающимся языком начал говорить:       – А это всё х-херня я скажу, сказочки. Прос-сто сумасшедшие, я таких культов в девяныстые во видал сколько! И людей и собак и всех убивали, помешались люди с голоду и давай с топором кидыться. Разбираться нужно в понятном, вот по-вашему, кто всюду сундучью рекламу туда-сюда малевал, а?       – Сундучью? – Спросил один из сидящих за столом, но не успел он спросить, как белокурая отмычка стала рассказывать.       – Так это ясно! Сорняк сначала сталкеров послал, а как все столбы кончились, пошёл к Доктору на Болота. У него есть этот... Полтергейзер ручной. И за ящик морфия он ему на элеваторе в полях нарисовал, да ещё как! Сам видел, так бы уж я не смог.       – Да какой, блять, доктор, какой гейзер, что несёшь-то, а? Врут и сами не понимают, а кто перед вами сидит, а, ну? – Отчаянно жестикулируя, возмущался трепливым фантазёрам контрабандист.       – Синяк душный и сидит. Ну кто?       – Рисовщик великий, промальпинист! Я и лез туда, на одном тросе бляха, на холодном ветру! – Вызвав громкий хохот собеседников, воскрикнул он. И лишь дождавшись, пока они утихнут, смог продолжить.       – Это вам всё радужно кажется, вот, Сидор, Куряга да Сорняк - цветочки и душки, а в моё-то время мы за точку торговую глотки рвали друг другу. И Сорняк даже вроде и не первый из сорняков этих их, сорняков штук сто было - все в удобрение пошли и подельники их туды же. Он-то наглющий был, как не бей поставки - ещё сто курьеров надыбет и твоих ещё вздёрнет в отместку, вот и остался один. Так вот, рекламу пишем - Сидор стирать посылает, ему-ж эт как плевок в лицо тогда ещё, столбы-то эти с сундуком штук сто намалевали, уцелело сколько? Ну и вот дошло до меня дело, лазил я как-то в Полесском в хрущку одну без лестниц по канату вот и подумали на меня. Рекламу ж люди за мину под порогом считать считают, ну я, значит, иду и понимаю что заметят меня коли наверху, то карачун мне - ни бошку оторвут, так краску казённую на голову опрокинут. Ночи жду, автомат с собой. Луна за облаками, не видно нихера, так ещё краска разведённая их особая из пиндосии весит как телёнок. Забрался значит, закрепился, висю-рисую на элеваторе. Подо жопою - этажей шесть, за ветром не слышно ничо, и тут догоняю - валится что-то. Слыхать - хлобысь атат по земле мой, ну, я наверх. Почти доделал дело уж, поставил красочку на всякий и вниз - а там шуршукается кто-то. Макарыч беру, целюсь - никого не видно. Свечу - плоть ремень жуёт мой с калаша, ну я давай стрелять, эт-то чтож ты такое. Визжит, ещё бегут слышу, а не уходят - увидели, скребут по стене, лезут пытаются. А у меня три обоймы к макарычу, я что им? Ну, я забил, дорисовал себе там всё, жду. Утро, день, вечер жду. Опять ночь - жрать неча уже, вода вся в краску ушла, хоть убейся. И КПК я тогда ещё не имел - ходил рядом и знакомо всё, я ж не думал в такой ситуации застрять. Ну, ночь опять, свинки разбрелись вродь подальше, лезу вниз, хватаю автомат - опять бегут с дороги, я давай шмалять. Ты-иии, так как-то всё.       Сталкер закончил рассказ, смотря мутными глазами на внимательно уставившихся новичков. И под одобрительные возгласы, звук льющейся ему водки и новые полувыдуманные слухи со спокойной душой провалился в сон.