Детство

      У нас возле дома рос клен. И тополь. Вроде ещё дуб был. Мы маленькие были, на дерево вдвоем залезем и сидим на руки дуем, кора кожу царапает. Но лица такие счастливые, да улыбки широкие. Мне зуб выбили, у Ромки ресницы выгорели на солнце. Ногами в веточки молодые упираемся, смеемся, глаза щурим. Маленькие совсем были, подвиг — на дерево влезть.       Вот оно — детство. Детство сладкое, солнцем пахнущее, да пухом тополиным покрытое как одеялом. А пух тот в нос летел, лицо мягкими ручками трогал. Чихали мы с него, носы чесали, на хрустящие облака наступали босыми ногами. А ноги-то чего видали в своё время! И песок золотой, и асфальт горячий, и травушку молодую.       Помню, как-то раз, на речку с ребятами собрались, нам лет по восемь было. Всё взяли. Лимонад свежий, с бабушкой деланный, плед побольше, чтоб уж точно места всем хватило и мячик большущий, красный, как само солнце закатное. Так, утром вприпрыжку отправились к воде. Машка истории страшные сказывала. Мол, там, на другом берегу, чудовище с недавних пор живёт в песке, всё тело его покрыто тиной и грязью. Ест оно неугодных ему детишек, что тревожить сон крепкий посмели, а по ночам воет дико. Мальчишки заливались соловьем, руками размахивали и звуки страшные издавали. Икнула Катька и голосом дрожащим проблеяла:       — Может ну её, речку эту? А, ребят?       Она вообще всего боялась. Червяки на рыбалку собранные и то пугали. Катенька была самой младшей из нас. И хоть смеялись над ней все, червяков подальше уносили, да паутину убирали с пути глаз её. Добрая, наивная девчушка была, не хотел её никто расстраивать, вот и делали всё, чтобы радовалась она и глазками своими зажигала улыбки на лицах других.       Душно было. Дорога пылью пахла и извивалась словно змея. Солнце светило ярко, улыбалось нам, а мы в ответ лица подставляли под лучи горячие. Панамки, однако, надели все, даже Димка, тот ещё бунтарь, послушался мать. Он против всех взрослых запретов шел, проказничал постоянно, но за друзей горой стоял. Помниться мне защитил Машку от старших ребят. А вот нечего было мячик наш в огород бабы Зины закидывать.       Вот и речка показалась за поворотом, спокойная, прозрачная. На берегу чисто было, людей нет совсем. Расстелили мы плед, закопали лимонад в песочек, да в воду прыгнули с мостика прямо в одежде, только обувь и летела назад.       — Теплая какая! — закричала Машка, зачесывая пальцами челку мокрую назад.       — Хорошая, — ложась на спину и раскидывая руки в стороны, протянул Вова.       — Кать, ну чего ж ты сидишь там? Жарко же! Айда к нам!       Я смотрела на маленькую белокурую девочку, притаившуюся в тени раскидистой ивы. Сложила рученьки на колени и смотрит на нас. Испуганно так, будто и вправду что-то страшное позади. Оглянулась я, в воду глянула, ногой до дна достала, песок пальцами задела. Нет ничего.       — А меня точно не съест чудище?       Мы с Машей переглянулись. Вот и чего спрашивается, она решила пугать нас историями надуманными, раз тут такое существо наивное и пугливое есть. Я прищурила глаза и пихнула подругу локтем. Осуждающе так пихнула.       — Смотри, спугнула, нечего было байки травить, — тихо шепнула ей на ухо, потом повернулась к Кате и крикнула. — Нет тут никого! Мы же целые. Видишь?       Вытянула в подтверждение руку и шлепнула по воде, окатив себя и Машку каплями. Катя тем временем с места поднялась и скинула ботинки. Прошагала неуверенно к воде, зажмурилась и шагнула на самую мель. Распахнула глаза, посмотрела вниз, а потом и вовсе занырнула.       — Ань, я ж не виновата, что она пугается всего. — Буркнули мне в ответ и тряхнули головой. Брызги на лицо мне попали.       — А на берег тот, ну, — почесала нос я и шепнула, — сплаваем, может?       — Сдурела? Не зря ж пошла легенда, — развела она руками, мимо проплыл Вовка. — Страшно ведь…       — Да чего ж там боятся, — о, вот и Димка тут как тут. Питал он какую-то странную любовь к загадочным вещам, то потащит нас в библиотеку искать книги про что-то мистическое, то ночью выйдет и смотрит в небо звёздное, выискивает тарелки летающие. Однако как же смеялся он над всем этим.       — Неспроста всё это. Ох, неспроста. — Видно было — не хочет Маша плыть на берег противоположный.       — Не хочешь — так и скажи. Развела театр. А я сплаваю. Интересно же!       — Вот и отлично! Ромка! Ты с нами? — да уж, голос у Димы был громкий. Рома, а что с него взять? Он за любое веселье, вы только маме не рассказывайте. А то, мало ли, женщина она строгая, хворостину возьмет, всем по шапке прилетит.       Так и отправились мы втроём на тот берег, где по легенде живёт чудище морское. Плыть недалеко совсем, если до вечера не вернёмся, ребята родителям скажут. Девочек с Вовой оставили, мало ли что. А Вова ответственный, если случится что, сразу друзьям на выручку ринется, а ежели не поможет, взрослых позовет.       Вода всё такая же тёплая, солнце печёт нещадно, руки почти не устали. Плыли недолго, смеялись взахлёб и, куда уж без этого, назад оглядывались. Синяя гладь колыхалась под взмахами рук. Выплыли мы на мель, осмотрелись, ничего страшного не нашли. Песок обычный, как и везде, палки валяются. Трава зелёная-зелёная растёт, вон, репейник даже видно, до деревьев рукой подать. Что происходит на другом берегу рассмотреть можно.       — А где же чудовище? — Ромка почесал репу и шаркнул босой ногой.       — Пойдем. — Решительно шагнула я, — посмотрим впереди.       Так и дошли мы до ближайшей осины. Двигались осторожно, оглядывались, поубавилось у нас решительности. Всё хорошо и спокойно было, пока Дима не споткнулся и не завалился в траву высокую.       — Не ушибся? — я протянула руку и помогла ему встать.       — Не, — как-то странно он посмотрел вниз. Я тоже опустила взгляд и вздрогнула. А потом ещё раз, но уже от громкого укоризненного голоса Ромки.       — Ты чего под ноги не смотришь? — Разорялся мальчишка.       — Ром, ты это, глянь. — Указала пальцем на то, что у нас под ногами и стала смотреть на его реакцию.       Глаза его расширились, лицо вытянулось. На нас снизу загадочно смотрел темный клок шерсти. Мы подняли головы, переглянулись. Палящее светило, будто поймав наш настрой, поспешно скрылось за маленьким пушистым облаком. А ведь утром на небе ни облачка не было. Хотя, оно и неудивительно, после такого душного жаркого дня всегда тучки к вечеру собираются, да дождь понемногу накрапывает.       — И что делать будем? — робко спросила я, боязно мне было дальше идти.       — Как, что? — удивился Димка, его словно и не поразила находка. Вот вечно он так. — Следы искать. Или ещё шерсть. Струсила что ли, Ань? А ты, Ром, ты ж мальчик, не должен ничего бояться.       — И вовсе мне не страшно, — буркнул под нос Рома, хотя я видела, как он весь напрягся, вытянулся, точно струна. Дима развел руками.       — Ну вот, — хлопнул он Рому по плечу, а после обратился ко мне. — Идешь дальше или обратно к ребятам?       Я ничего не ответила и упрямо зашагала в лесочек, лишь краем глаз заметив, что мальчишки двинулись за мной. Смотреть под ноги и не врезаться в дерево моя удача не позволила. И даже это падение не помогло отыскать следов. Бродили мы по ощущениям минут десять, а после решили: раз шерсть была ближе к берегу, то и двигаться нужно вдоль воды. Захватили с собой на всякий случай палки, вернулись к месту находки, да побрели на север.       — Ребят, — почти шептал Дима, указывая тонким концом ветки в сторону примятой травы. — Там мы точно не ходили.       — Значит туда, — я тяжело сглотнула, чувствуя, как горло пересохло в один миг.       Не прогадали, таки, куда идти. Вот только не подумали, когда сюда совались, что делать, если чудовище и правда злое-презлое? Съест нас и косточек не оставит. Я шумно втянула воздух носом и пошла рядом с Ромой.       Шелестела трава под ногами, солнце изредка скрывалось за кронами высоких стариков-деревьев. Откуда-то справа послышался громкий шорох, хрустнула ветка и все трое резко повернулись на звук, затаив дыхание. Это просто птица решила перелететь с одного дерева на другое, а мы уже перепугались. Судорожно выдохнули и, неловко потоптавшись на месте, зашагали дальше. На этот раз меня, как самую низкую обступили по бокам. Нашлись тут защитники, сами как осиновый лист дрожат, а вперед как танк прут. Против, однако, я не была, лишь перехватила поудобнее палку, да посмотрела вдаль.       Примятая трава вела всё глубже в лес, птиц тут было многим меньше, ежели вначале. Осмотрелась: те же тоненькие сосенки, осины молодые, ели, редкие кустики репейника. Всё в рамках нормы, то есть. Зацепился мой взгляд за кустик земляники. Я подошла поближе.       — Ань, не отходи далеко. — строго сказал Дима. Ну, или попытался, голос то, вон, подрагивает.       — Ты чего там откопала?       — Смотри, — Ромка наклонился ближе, я протянула ему ягоду. — Будешь?       — Земляника что ли? — теперь и Дима влез, образовав кружочек. — Уверена?       — Ага, меня бабушка отличать учила, — запихнула землянику в рот. — Я точно знаю. Так будите?       — Конечно! Давай сюда!       — Наглый какой! — буркнула я, Ромка, начавший есть ягоды прямо с хвостиками, промычал что-то в знак согласия. — Сам собирай.       Так и просидели мы, поедая лесную сладость, пока не услышали завывание совсем близко к нам. Прижались плотно друг к другу, палки вперед вытянули, да затаились. Вскоре вой стих, а мы дрожащие от ужаса, с выпученными глазами и перепачканными соком ягод руками, обернулись. Потом будет сниться мне это в кошмарах ещё два дня, точно помню. Смотрело на нас с немым вопросом в глазах страшное чудовище, лохматое и с поджатой передней лапой. Темная шерсть, грязная, немного свалявшаяся, торчала в разные стороны, глаза блестели, левая лапа всё ещё была поджата.       — Это просто пёс? — с облегчением выдохнул Димка.       — Не просто, — дрогнул мой голос, — никогда не знаешь, что у него в голове. Не двигайся. Вообще ничего не делай. Вдруг укусит. Делай, что он захочет.       — Хорошо. Правда понять бы чего он хочет…       Пёс однако, бросаться на нас сразу не стал. Прихрамывая подошел, повел носом, и посмотрев на меня. Стал он медленно тянуться ко мне мордой, а я так же медленно и, понятное дело, нерешительно опустила палку и протянула руку. Мальчишки рядом, кажется, даже дышать перестали. Пёс медленно обнюхал ладошку, лизнул пальцы и, опустив голову, ткнулся мокрым носом мне в коленки.       — Страшно, — прошептала я, но до горячей головы дотронулась. Снизу посмотрели на меня умные светло-карие глаза. Я с надеждой обратилась к животному. — Пойдешь с нами? Кормить тебя буду, будку попрошу дедушку сделать, в тепле и любви жить будешь. Ты только, нас не ешь.       Мальчишки начали медленно подниматься с земли. Я ещё раз посмотрела вниз и последовала их примеру. Пёс вытянул морду и встал. Так, не совсем дружной компанией мы подошли к реке.       — Точно, он не злой. Просто лапку повредил, вот и не мог переплыть речку, поэтому выл. Ему помочь надо.       — Переправлять будем? — Димка настороженно смотрел на животное.       — Делать нечего, — я посмотрела на Рому и кивком показала, с какой стороны подходить.       Ступили в воду, взяла я пса с левой сторону одной рукой, Ромка с правой так же. Ухватились покрепче, чуть дальше прошли, да поплыли. Димка рядом метался из стороны в сторону, волновался, всё руки тянул помочь. Тяжело было рукам, мы маленькие совсем, пес с нас почти ростом, большущий. Доплыли кое-как, запыхались, но животинку в целости и сохранности поставили на мель.       Ребята спокойно играли в мяч, а когда нас увидели оцепенели. Смотрели округлившимися глазами, переводили взгляд то на нас, то на пса. Катька отступила Машке за спину, руки к груди прижала, да на месте потопталась. Первым от шока отошел Вова.       — Вы пошли искать чудовище, — а после стал бурчать под нос о последствиях, глупых поступках и страшных собаках. Есть у него такая привычка. Постоянно говорит под нос, если задумается или волнуется.       — А нашли его, — я несмело прикоснулась к мокрой спине животного. — Здорово, да?       — Пить хотите? — Катенька, добрая натура, сразу сообразила, тем не менее, глядела на пса с осторожностью.       — Остался ещё? — Димка подошел к пледу, отодвинул краешек под которым, словно клад, был зарыт лимонад.       — А как же, — ухмыльнулся Вова, внимательно наблюдая за действиями мальчишки.       — Эй! Нам оставь! — побежал к нему Ромка и все мы засмеялись когда, не успев остановиться, врезался в Димку и утянул его вниз. Бутылка упала в песок.       — Ой, — пискнула Маша и с сожалением проводила лимонад в его последний путь. Пёс тем временем внимательно следил за каждым нашим движением и даже кажется начал расслабляться.       — Не расстраивайся, мы с бабушкой много сделали, там на всех хватит, — я ткнула пальцем Машке в щеку и бросила взгляд на нового черного компаньона. Или коричневого? А может вообще серого? Нет. Его точно нужно помыть.       — Жарко, — пролепетала Катенька, вытирая мокрый лоб ладошкой. Перегрелась бедная, ещё и панамку сняла.       — Тогда за лимонадом, — я потрепала Катю по голове и внимательно посмотрела в любопытные глаза пса. — Кушать хочешь? — ответом мне был легкий наклон головы.       Домой мы шли недолго. Ребята иногда бросали настороженные взгляды на нового спутника. Ясное небо улыбалось нам и низко пролетали ласточки, ну точно дождь будет. Бабушка очень ругалась, когда увидела мохнатого гостя на пороге, сразу позвала деда и решали они уже вместе, что делать.       — Не бойся, — Вовка хлопнул меня по плечу. — У меня мама собак любит, авось не откажет.       — Спасибо.       Посмотрели взрослые на эту картину, подумали, да отправили нас искать ровные доски и инструменты для будки. Рванули мы быстрее стрижей в сарай и осмотрелись. Нашлись и молоток, и топорик, и гвозди. В общем, нашлось всё и чуточку больше. Катенька тем временем с псом на улице стояла, только и видели их любопытные носы.       Позвала потом бабушка девчонок в дом, а мальчишек на улице оставила, помогать строить новый дом животному. Мы тем временем смотрели на свистящий чайник, полотенце и мыло хозяйственное.       — Ну, кто пойдет мыть это чудо? — лукаво улыбнулась старушка и морщинки, похожие на лапки желторотых цыплят, собрались у глаз её.       — Мы! — нестройным хором выкрикнули подруги со мной.       Погнала нас после бабушка в баню, не забыла, однако, вручить мыло и полотенце, а сама с чайником в руке пошла следом. Пса затаскивать в баню не пришлось, он сам любопытную морду сунул. А там дело нехитрое осталось. Развели воды в тазу, набрали ковшиком, да плеснули на животинку. Вздрогнул он сначала, стряхнул лишнее и подошел ближе. Катька гладила уши и нос его, я с Машкой бока мылила. И пока сосредоточенно пыхтели мы, бабушка хохотала в углу над нашими попытками казаться взрослыми и самостоятельными.       Закончили мыть пса, да вышли вон из бани, а там уже и мальчишки подсуетились. Нечто это, пока не похоже было на домишко новый, да дело впереди только. Всей дружной братвой, кинулись мы с новыми силами помогать дедушке.       Вечерело. Сидели мы на крылечке, ели мороженое. Будка вышла нескладная, кривая, но прочная. Пса, что оказался приятного коричневого окраса, с белыми пятнами на боках, решили назвать Рекс. Чистый, теперь, с новым домом, сытый главное, сидит рядом, к Машке жмется. По небу растекались оранжевые кляксы. Я украдкой поглядела на друзей. Вовка, пыхтя вытаскивал занозы из ладоней, попутно обляпавшись в мороженном. Катенька внимательно смотрела за Рексом и накручивала прядку волос на палец. Димка с Ромкой увлеченно спорили о пользе пса во дворе. Я расплылась в улыбке.       День удался. Сегодня мы нашли нового друга и вдоволь насмеялись. Рекс, устав бегать, подошел ко мне и ткнулся, как при встрече, носом в колени. Счастливый такой, улыбается, глазками хитрыми на мороженое косит.       Это я сейчас, когда выросла, понимаю, что опасно было не то что пса тянуть на себе, в одиночку речку переплывать. Глупыми мы тогда были, не думали головой совсем. И всё равно веселые у нас деньки были.