Живущие под куполом, рождённые летать!

За кулисами всегда темно. Бесконечно длинные шторы свисают будто с самого неба, и кажется, что они вот-вот упадут тебе на голову. Вокруг толпится много людей. Фокусники куда-то спешат, танцоры переодеваются, клоуны роняют непонятные предметы, предназначение которых известно только им самим. Если туда забредёт какой-нибудь зевака, он точно испугается. Здесь артисты, другие - настоящие. Волнуются, переживают, злятся, грустят, смеются. Когда сидишь в зрительном зале, кажется, что у них все просчитано: каждый шаг, поворот, взгляд, улыбка, взмах. А ведь на самом деле импровизация - лучший друг любого артиста, но об этом мы с вами еще поговорим. Давайте-ка заглянем за третью кулису справа. На полу стоит красочный сундук, весь в камушках, с подсветкой. Каждый стразик слабо светится и переливается, то розовым, то бледно-зелёным. По бокам сундука нарисованы нежные жёлтые цветы. Они чем-то напоминают лучи солнца, заходящего за горизонт в облачную погоду. Можно было бы назвать их произведением искусства, если бы не облупившаяся краска, обсыпающаяся при каждом дуновении ветра. Ручки сделаны из золота, по крайней мере так говорила продавщица. Не сундук, а сокровище! Так думал Эмиль Серафимыч, который купил его на блошином рынке у какой-то подозрительной старушки за пятьсот рублей. Конечно внутри Эмиля запряталась доля сомнения в ценности металлов, из которых выполнено изделие, но стоимость, не ударявшая по карману, подавляла желание спорить со странной женщиной. Худощавый мужчина стоял в самом темном углу, который только можно было найти за кулисами и нервно смотрел то на часы, то на сцену, то на выход, ведущий к гримёркам. Когда синекожий джин в очередной раз поклонился, и ведущий, чуть ли не выгоняя его со сцены, начал объявлять следующего человека, лицо Эмиля Серафимыча стало настолько красным, что сундук на его фоне казался бледной картинкой. Тонкая нога нервно постукивала по деревянному полу, а взгляд падал на часы всё чаще и чаще. - Где шляется эта мерзавка! - на его багровом лице проступили отчаянные капли пота, а тонкая нога истерично влетела в чьи-то декорации. Он никогда не сдерживал себя в выражениях и предпочитал заменить одно культурное слово тремя бранными. - На сцену приглашается надежда русского цирка - Мария Звонорёва! После слов ведущего зал взорвался аплодисментами, горящие глаза уставились на сцену. Началась музыка, и в партере воцарилась полная тишина. Если бы они видели лицо нервного мужчины, стоящего за кулисами. Оно не просто стало бледно зелёным, все морщинки на его лице изображали великий ужас. Именно тот ужас, который испытывает любой преподаватель, увидевший своего воспитанника не в том костюме, не с той музыкой и с огненными счастливыми глазами.