Рождённый во тьме

I

Взбивая пыль, шагали десятки ног в кованных сапогах. Глухое эхо отражалось от гнилых стен жалких лачуг и полуразрушенных зданий, которыми был забит весь уровень подулья. Эти уродливые и перекошенные строения, сделанные из любых подручных материалов, нависали над небольшими импровизированными улицами, что были наполовину сокрыты кучами мусора. Покопавшись в них можно было найти всё что угодно, чем охотно пользовались местные оборванные бродяги, ищущие любой шанс для продления своей жизни на ещё один день. По одной из таких улиц прокладывал себе путь взвод планетарной обороны, возглавляемый грохочущей и чадящей дымом махиной, идентичная первой бронемашина замыкала шествие. Подобно ощетинившемуся тяжёлыми болтерами и лазвинтовками червю, колонна медленно и неустанно проделывала свой путь во мраке гиблого места, рассадника банд, террористических организаций, мутантов, контрабанды и прочих проблем баронов верхнего города. Отчасти за создаваемые трудности, отчасти из экономических соображений, они даже не думали о том, чтобы снабжать энергией подгород, из-за чего тьма воцарилась в нём, проникая в сердца обитателей. Мощные прожекторы на транспорте и прикреплённые к каскам фонарики создавали яркий ореол вокруг процессии, выделяя её и привлекая внимание жителей. Рядом с простыми бойцами в патруле находился офицер Адептус Арбитрес. Согласно отчётам, данное место превращалось в пороховую бочку, грозящую разнести на куски имперскую власть. Об этом уже пару месяцев сигнализировали некоторые аристократические дома города улья, сообщая о предательстве, террористах из подгорода и возросших потерях патрулей. Работа в поле могла пролить свет на обстоятельства этого дела. Гул продвигающегося отряда внезапно перекрыл оглушительный свист, заполнивший пространство на десятки метров вокруг. В течении нескольких секунд из окна лачуги вылетел небольшой огонёк. За ним последовало ещё несколько с противоположной стороны улицы. С шумом разбивающегося стекла они врезались в металлический корпус идущей впереди Химеры, вынуждая ту остановиться. Спустя ещё несколько мгновений бронетранспортёр был весь объят пламенем, ошарашенные бойцы заспешили занять круговую оборону, в то время как вторая машина разделила участь первой. Оранжевые сполохи пожарищ плясали на серых комбинезонах гвардейцев, в беспросветной тьме подулья это придавало им вид демонических солдат, явившихся прямиком из глубин варпа. Усугубляло сходство лица закрытые противогазами, безжизненные чёрные маски, круглые обзорные стёкла которых светились зелёным. Бойцы напряжённо вглядывались в дома по обе стороны улицы, выцеливая в оконных проёмах потенциальных противников, и они не заставили себя ждать. Из разверзнутых пастей зданий вырвался стрекот десятка орудий. И обрушился град свинцовый на головы солдат. Беззащитные перед подобным натиском, не имеющие укрытия, один за другим валились они наземь. Тела их взрывались фонтанами крови, трескались стёкла противогазов. Рокот самодельных орудий полностью заглушил возгласы страха и отчаяния. Кто-то, не выдержав, бросился бежать, в надежде спасти свою шкуру. Но тщетны были надежды отступающих, неумолимая смерть настигала всех. Слабые попытки отпора оставляли лишь чёрные подпалины на стенах домов. У них не было шанса, им оставалось только принять неизбежную гибель. Вскоре всё было кончено. Две сожжённые Химеры, частично пригодные для дальнейших манипуляций, и три десятка трупов вместе с разнообразным обмундированием, вот какова была в этот день добыча банды Забытые-под-землёй. После успешной засады, радостные, вывалили они из своих укрытий, праздновать победу над подонками из верхнего города. Подобно диким зверям, хохоча, изрыгая ругательства и проклятия, скакали они в лужицах крови, разбрызгивая её по сторонам. А после начали глумиться над павшими. Некто, с исполосованным шрамами лицом, шутки ради, решил обмочить труп, другие просто пинали их, таскали по улице, оставляя алые следы на земле, неистово били о стены головами, пока те не превращались в кашу. Несколько налётчиков сорвали с убитых противогазы, обнажая перекошенные от ужаса лица с полными слёз глазами, примеряли маски к себе, передразнивая друг друга. «Ахахах! сматрите я виликий пакаритиль этих зимель! Я пришол вам дать закон и порядак!». «О вешикий и могущий. Мне так сташна от твого большаго грущовика с гущиничами!». «Боетесь маго лазоплюя, я будать ковырять в вас и пливаться огнем!». Мини представление встретили бурными овациями и посвистываниями. Хуже всего пришлось уцелевшему офицеру, облачённому в панцирную броню. Чудом переживший нападение, отделавшись лишь ранением в ногу, он затаив дыхание наблюдал за творимыми бесчинствами. Смесь из ненависти, страха и отчаяния кипела в груди, но военная выучка помогала держать её в себе. Он знал, что придёт и его черёд, в этом жестоком мире шансов на спасение не было вовсе, оставалось лишь принять грядущее. Понемногу вакханалия стихла, успокоившиеся члены банды принялись разбирать добытое. К месту засады подъехал грубо сваренный из всех возможных запчастей грузовик, уродливая колымага привезла с собой группу одетых в промасленные комбинезоны людей, вооружённых инструментами и резаками. Не дожидаясь приказа, они принялись разделывать почерневшие остовы бронемашин, слово это были туши огромных хищников. Вслед за рабочими из кабины вышла грузная фигура, круглое щетинистое лицо имело на себе признаки если не образованности, то хотя бы интеллекта. Распихивая попадавшихся на пути оборванцев, мужчина осматривал место события, попутно отдавая приказы. – Боров! Раздевай этих выродков! Крот! Собирай всё и грузи в кузов! Трёхпалый! Займись оружием! И пусть кто-нибудь найдёт нам развлечение! – Нчальнек! А этой ищё живёт! – Радостно закричал один из нападавших, когда очередь дошла до офицера. Моментально со всех сторон его облепили любопытствующие лица, не решавшиеся, однако, подходить слишком близко, давая лидеру возможность решить дальнейшую участь пленника. – Ну и ну, похоже городской павлин попал в волчье логово. Да ещё какой, определённо, удача нам сегодня благоволит. Вы двое! Снимите с него броню! Посмотрим, как он будет выглядеть без своих перьев. Панцирь скрывал под собой элегантный серый мундир, украшенный несколькими орденскими планками, главарь присвистнул. – Глубоко же ты забрался. Что, надоело перекладывать бумажки и решил отправиться на поиски приключений? Считай, что ты их нашёл. Нога в тяжёлых берцах с силой опустилась на туловище, затем ещё и ещё. Офицер глухо застонал, сворачиваясь в ком и пытаясь себя защитить. – Хмф! Молчаливая паскуда, ну ничего, ты у нас ещё запоёшь. А ну живо! Привяжите его к капоту, пусть прокатиться с нами, заодно все полюбуются, что из себя на самом деле представляют городские пижоны. Приказ был встречен десятком одобрительных возгласов. Делёж близился к завершению. Спиленные запчасти Химер грудой возвышались в кузове, там же расположились лазвинтовки, бронекостюмы разной целости, походная рация и прочее воинское снаряжение. Некоторые налётчики растворились в непроницаемо-тёмных проходах между лачугами. Остальные вместе с рабочими один за другим взгромоздились сверху на гору добра. Последними к уходу подоспели три человека, тащившие на плечах связанных женщин, вместе со своей «добычей» они заняли последнее свободное место в грузовике. Рухлядь оглушительно взревела допотопным дизельным мотором, из проржавевшей выхлопной трубы повалил густой чёрный дым, и машина тронулась с места. С её уездом на улицу вернулась тишина, а свидетельством произошедшего остались опалённые каркасы двух бронемашин, стены, испещрённые пулевыми отверстиями и тридцать пять нагих обезображенных трупов, которые найдут своё последние пристанище на столе местных.

II

– Мама! Ты не поверишь, что я сегодня видел! Услышав знакомый голос, немолодая женщина бросилась к взъерошенному мальчику, стоявшему в дверях, заключая его в крепкие объятия. Осыпая поцелуями голову ребёнка, мать вновь заплакала. – Ну что ты сразу начинаешь, ма! Ты же видишь, что со мной ничего не случилось. И никогда не случиться, ведь никто в нашем секторе не может спрятаться лучше меня. – Объятия после этих слов стали только крепче. По прошествии нескольких минут женщина всё же отпустила сына, раскрасневшиеся глаза пристально всматривались в юное лицо. – Ма, всё в порядке? Смотри, что мне удалось найти. – С этими словами были извлечены из кармана несколько небольших латунных тронов. – Я их не крал, честно честно. Ма? – Теперь уже было очевидно – случилось нечто страшное. Мальчик озадаченно уставился на родителя. – Килан… отец… Этих слов оказалось достаточно. В жизни юноши они знаменовали собой начало нового этапа. Встретив его крепко сжатыми кулаками, он обнял мать, повторяя уже многократно слышанную фразу. – Я обещаю, что вытащу нас отсюда. Молодой человек сидел на крыше своей лачуги и всматривался в окружающее пространство. Вид открывался отличный, по крайней мере насколько это позволяло повсеместное отсутствие света, благодаря удачному расположению на плоском холме. Лишь только в редких местах виднелись крупные яркие островки, признак зажиточности и власти, которой, по большей части, располагали преступные группировки. Также можно было пронаблюдать семь белоснежных пятен, расположившихся по всему «горизонту» – это были укреплённые позиции планетарной обороны, охранявшие тепловые шахты и лифты. Остальные жители для добычи света и тепла обходились сжиганием любых пригодных материалов, что создавало удивительную россыпь крошечных оранжевых точек, постоянно меняющих своё положение. Вместе с огнём появлялся и постоянный смог, частично уходящий на поверхность, но большей частью остающийся под землёй. В совокупности всё превращалось в подобие ночного неба, окутанного лёгкой дымкой, и можно было часами глядеть за возникающими и движущимися огоньками, как они появлялись один за другим из самого дальнего белого пятна, затем, описывая широкий круг, возвращались на место, или же как расположенный относительно недалеко светоносный круг рассылал в разные стороны тёмно-оранжевые пятнышки, то пропадающие, то снова возникающие спустя несколько минут, пока они окончательно не растворялись во тьме. Иногда можно было заметить, как в одном месте начинают перемигиваться красные и жёлтые вспышки, донося до слуха трескотню, в последнее время подобное повторялось всё чаще. Килан любил сидеть и наблюдать за всем этим, попутно выискивая паттерны поведения огоньков и размышляя о месте своего рождения. Огромная полость под ульем, по слухам, некогда была оживлённым городом, вмещавшем в себя тысячи тысяч жителей, пока не была погребена, а на её месте построили новый город-улей. Но как давно это было? Двести лет назад? Триста? Сейчас данное место являло собой прибежище для самого худшего отребья, или же просто жалких бродяг, невезучих авантюристов, провинившихся, физических или моральных уродов, всех тех, кому не нашлось места наверху. Не счесть типажей, что поселились здесь. Были среди них и бескорыстные, честные люди, которые сочли своей миссией облегчить участь местных. К ним относился Клемент, священник церкви Императора, решивший принести свет его в обитель зла и порока. Помимо проповедей, он занимался обучением детей. Благодаря этим занятиям Килан постиг все прелести грамоты и основы мира. Рассказы шли о далёких мирах, отважных гвардейцах, служащих сотням легионов, огромных космических баржах и орденах Астартес, прекрасных фермерских мирах, свободных от гибельного смога и загрязнения, величественной Терре, прародине всех людей, или о гигантских мирах кузнях, подчинённых невероятным полу-людям полу-машинам. Слушая такие удивительные истории, мальчик недоумевал, почему он родился именно здесь. Но в ответ получал лишь «На всё воля Императора» или «Всем нам уготована одна судьба, остаётся лишь принять её». Подобное никак не могло устроить Килана, и он вознамерился во что бы то ни стало переменить свою участь, вырваться из плена тьмы, жестокости и насилия. Медлить больше нельзя. В последние месяцы возросло напряжение между официальной властью и бандитами. Готовилось нечто грандиозное, самые крупные и сильные группировки поглощали всех и вся, разрастаясь до настоящих конгломераций, насчитывающих несколько тысяч людей. Участились как рейды оборонников, так и число засад, в которые они попадали, давая возможность пополнить современным вооружением склады местных лишенцев. Лидирующее положение заняла группировка Забытые-под-землёй. За последнее время световое пятно их базы увеличилось в два раза, а интенсивность покидающих её огоньков утроилась. Даже военные операции перестали напоминать налёты безмозглых дикарей, приобретая вид осмысленного и тактически выверенного мероприятия. Юноша понимал – ведётся игра на упреждение, в лагере подземников появилась фигура, переломившая ход событий, скорее всего к таким же выводам пришли наверху. Исход событий грозил обернуться локальным армагеддоном, повлечь за собой гибель множества людей, или даже полное уничтожение. Но что можно было предпринять? Уйти в самые нижние уровни? Нет, это всё равно что идти на верную гибель, тамошние места были во сто крат хуже этих. Примкнуть к Забытым? Почти наверняка всё закончится гибелью. Договориться о пропуске на блокпосту? Лучшее что можно там получить – предупредительный выстрел под ноги. Затаиться в самых дальних местах подулья? Этот вариант не давал стопроцентной гарантии. Самым верным решением было попасть на верхний уровень, только так можно обезопасить себя и мать. А для этого придётся обратиться к единственным людям, способным организовать подобное – Контрабандистам.

III

Килан осторожно выглянул из-за угла старого кирпичного здания. Невдалеке расположилась увенчанная колючей проволокой стена. Выстроившиеся в ряд уличные фонари тускло светили, достаточно, чтобы заметить приближающегося человека с 15 метров. Охранники в сторожевых вышках следили за окружающим пространством. Ну а чтобы наверняка никто посторонний не посягнул на целостность, все здания по периметру были снесены. Пристально изучив местность со всех сторон, не забывая при этом соблюдать почтительную дистанцию, юноша убедился – у этого места действительно почти нет слабых мест. Бетонная громадина перекрывала вход в широкий карман, в самой глубине которого виднелся грузовой лифт. Единственной лазейкой пригодной для проникновения оставалась щель на западной оконечности стены. Там она принимала z образную форму, и именно там располагалось сливное отверстие. Пришла пора действовать. Затаившись в крайних западных руинах за пределами света мальчик уставился на самую крайнюю вышку, рано или поздно должна случиться пересменка, и он этим воспользуется. По прошествии нескольких часов слабо угадывавшийся силуэт на вершине зашевелился, немного возвысился, а затем плавно начал уходить вниз. В тот же миг Килан, подбежав ближе, почти попадая в диапазон освещения, схватил небольшой камень и со всего размаху кинул его в сторону фонарного столба на противоположной стороне улицы. Удар пришёлся куда надо, в тишине с примесью едва различимого гудения послышался отчётливый бом-м-м. Секунда. Две. Зажигается прожектор, ослепительный столп света начинает рыскать в зоне фонаря, после чего переползает дальше, в сторону отдалённых руин. Стремительно, вкладывая все силы, юноша рванул в сторону расщелины держась стены пещеры. Сделанная из мягкого материала обувь отлично справлялась с минимизацией шума, мгновение растянулось на минуты. Луч прожектора едва перемещался, а движения ног были, словно к ним привязали многокилограммовые гири. Но всё-таки крайний сторожевой пост оставался безжизненным, надолго ли? Вот сейчас прямо в лицо ударит свет, схватят и растерзают, в эту же секунду. Уже готовясь прощаться с этим миром, коря за подобную выходку, Килан обнаружил себя у цели. Не теряя ни минуты, ловко забрался в пространство между стеной и пещерой. По обонянию ударил смрад людских испражнений, стоявших в дренажной канаве. Можно было перевести дух, тут его искать не собираются, если вообще кто-то полезет наружу. Он был уверен в своей незаметности. Переждав для надёжности несколько минут, самые омерзительные в его жизни, и убедившись, что всё вернулось в норму, пришла пора реализовывать дальнейшую часть плана. Уперевшись спиной в бетонную стену, а ногами в свод пещеры, парень начал забираться наверх, пока не оказался на вершине. Самая отдалённая часть была лишена не только колючки, но и какого-либо освещения, что позволило без труда перебраться на ту сторону. Под забором расположились две деревянные будки туалетов, мягко опустившись на крышу одной из них можно было осмотреть территорию. Впервые кто-то посторонний очутился на землях знаменитых Контрабандистов. Об их происхождении и принадлежности могли знать только самые большие воротилы, имеющие доступ к информации. Простые же люди, навроде Килана, располагали базовым набором сведений. Они владели единственным неподконтрольным городской власти лифтом в верхний город, что обеспечивало их богатством, связями и возможностью достать что угодно кому угодно. Понятное дело, цены они заламывали, да так, что о поставках чего-то серьёзного и речи идти не могло. Но провиант, медикаменты и самые простые вещи всё же попадали вниз, порождая дальнейшую спекуляцию. Пространство за стеной представляло собой нагромождение всевозможных конструкций, контейнеров и зданий, между которыми сновали группы людей. Убежище мальчика расположилось в самом отдалении, по левую сторону от асфальтированной дороги, ведущей к лифту. Освещение едва-едва доставало до этого края стены. Следом за туалетами расположились два вытянутых здания, друг напротив друга, и два точно таких же за ними. Последним зданием на левой стороне был опрятный и приятный глазу одноэтажный дом с плоской крышей, белоснежность его стен подчёркивалась ярким освещением. По правую же сторону от дороги, начиная от ворот, расположилась парковка, с десятком армейских грузовиков. Едва ли они напоминали те колымаги, что собирали местные умельцы, глядя на стоящие тут машины, можно было поклясться, что они только вчера сошли с конвейера. Вплотную к ним расположилась крытая площадка, под завязку набитая всевозможными ящиками и цистернами, на некоторых из них всё ещё остались нарисованные аквиллы. И последним в этом ряду было невыразительное бетонное здание с двумя этажами. Минимум небольших оконцев, распахнутые двери, щербатые серые стены, плоская крыша с расходящимися в разные стороны проводами. И посреди всего этого перемещались рабочие, с одной стороны дороги на другую, возились у машин или на складе, клерки периодически входили или выходили из унылой двухэтажной коробки, о чём-то спорили с рабочими или друг с другом, за всем этим наблюдали тяжеловооруженные охранники, по предварительным подсчётам двадцать человек, по десять на каждую сторону. А над всем этим царил гул, гомон, звон и усилившееся гудение. Свои дальнейшие действия Килан представлял слабо. Изначальный его план заключался в проникновении на территорию, чего он с успехом добился. Но вот уже в зависимости от того, что он обнаружит, и предстояло делать следующий шаг. Ещё раз пробежавшись глазами по местности было решено пробираться к белоснежному зданию. С большей долей вероятности там могла обнаружиться подсказка к дальнейшему. Путь к цели пролегал по менее освещённой левой стороне, самым надёжным было бы забраться на слегка покатую крышу первого барака, и под прикрытием добраться до третьего. Составив маршрут, юноша принялся его реализовывать. Бесшумно соскочив с крыши, пригнувшись, засеменил в сторону барака. Дело принимало опасный оборот, так как со стороны, откуда он приближался, располагался выход с небольшим крыльцом и перилами. Лампочка в металлическом плафоне была безжизненна, оставляя возможность скрытно подобраться вплотную к зданию. Прислушаться, изнутри не доносится ни звука, аккуратно заглянуть в небольшое оконце – пусто. Сосредоточиться, глубокий вдох. Вскочить на перила, прыжок, зацепиться за край крыши, тут же подтянуться, забросить левую ногу, втащить себя наверх и перевернуться на спину. Сердце Килана бешено колотилось, удача определённо сегодня ему сопутствовала. Успокаивая себя, глубоко дыша, он прислушивался к происходящему вокруг. Никаких новых звуков не прибавилось, всё оставалось как прежде. Присев на корточки, одной рукой держась за выступающую средину крыши, мальчик гусиным шагом двинулся вперёд. Второй барак, стоящий рядом, отлично скрывал все его перемещения. Подобравшись к краю, мальчик сделал неприятное открытие. Внизу стояла группа рабочих, смолящая папиросы и что-то обсуждавшая так тихо, что различить можно было только отдельные слова. – Скоро … поставки … большое – Не дрейфь … … заплатят – … … … – Не будет? … беда … не вернусь – Барон … … … – Эй! А ну хрош трепться и жво за рботу! Перкур окнчен. Отряхивая рабочие комбинезоны, покашливая и сетуя, группа удалилась в сторону склада. Открывая возможность для дальнейшего продвижения. Вот только проход между бараками был освещён, и следующий шаг был невероятно рискован. Дороги назад не было, оставалось только продвигаться вперёд. Оценив расстояния и примерившись Килан пришёл к выводу что ему хватит сил для очередного прыжка. Отойти на три шага, короткий разбег, оттолкнуться со всей силы левой ногой. Секундный полёт, правая ступня приземляется на шифер, раздаётся треск. Вместе с куском материала тело падает вниз, успеть перевернуться на спину, боль от падения растекается по всему телу. – Кто там ещё? Взять себя в руки. Перекатиться под веранду, в тень, вжаться в основание здания. Армейские сапоги показались в поле зрения, двигаются к месту падения, не глазеть, медленно проскользнуть вдоль. Просвет между третьим и четвёртым бараком, узко, должно хватить, тело едва помещается, продолжать двигаться вперёд. Приближается открытое пространство, залито светом, однозначно увидят, но белое здание совсем рядом, вблизи ещё красивее. Два окна, одно из них открыто. За ним виднеется статная фигура в серой униформе и фуражке. Человек рассматривает книжный шкаф. Последний шанс, будь что будет. – Эй! Ты ещё что за хрн!? А н стой! – Быстре, он бжит к кабнету гнерала! ¬– Стоять, не то откром огонь на пражне! – Дбилы! Он сбежал от вас, бгом все к кабинету! – А вы чго рты рзинули!? Взвращайтесь к рботе!

IV

– Что тогда произошло? Хммм. Помню, в тот день с улицы раздались крики, отвлекшие от мысли. Я ещё удивился, «Чего они разорались? Столько времени тут были покой и порядок». В тот же момент в открытое окно врывается тень, перекатывается и оказывается за столом. Я моментально выхватил стабревольвер, было решил, что это уже мои враги достали меня даже под землёй. Каково было моё удивление, когда это оказался какой-то пацан лет пятнадцати. Я уже было хотел поприветствовать его, как эти дуболомы, которых приставил ко мне штаб, выламывают двери кабинета и вваливаются всей толпой. Зрелище, конечно, было душераздирающе непрофессиональное. «Гнерал! Шпйон! К вам збежал!», при этом глаза вытаращены и руками машут, словно стаю мух отгоняют. А этот их местный говор, с привычкой глотать гласные. В любом случае, я хватаю пацана за шкирку, и показываю им шпйона. Ей богу, стоило видеть тогда их лица. Они бы так и простояли у меня на пороге, не гаркни я на них. А что до пацана? Смышлёный оказался, ловкий, немногословный и серьёзный. Рассказал мне коротко свою историю, и как до меня добрался. Я сразу понял, что из него толк выйдет, определить его на службу, да не на этом гнилом местечке, а ещё лучше разведчиком, или диверсантом, но тогда решил что пусть у меня немного поработает, поучиться, а я присмотрюсь к нему. Не ошибся в итоге. А он мне тогда только и говорит: «У меня к вам будет одна просьба».