Вспышка молнии в тумане

      Тишину нарушал монотонный звук капающего крана. Капли гулко разбивались об раковину, которая когда-то блестела своей белизной, а теперь похожа на палитру для красок. Рядом стояла еще более пестрая ванна, вся заставленная бутылками со средствами для волос, гелями, скрабами, которые либо давно кончились, либо испортились от попадания воды и воздуха. Впрочем, вся комната была захламленная подобным образом. На полках соседствовали мыло и полосатый носок, в угол под раковиной забилась непонятного цвета футболка, прижатая какой-то упаковкой, а в ворсе коврика можно было найти бусины с одежды, кусочки скотча и бумажки. Воздух в ванной комнате давил затхлостью в перемешку с апельсиновым гелем, а одинокая лампочка била в глаза пучком белого света.       Худощавый парень сидел на краю ванны. Длинные изящные пальцы впивались в твердую поверхность, словно удерживая от падения в пропасть. Все тело тряслось от напряжения, плечи подергивались от прерывистого дыхания. — Пора бы перестать во всех своих бедах винить родителей, Тэ! — в голове гулом звучали истеричные крики когда-то родного мужского голоса. Хорошая летняя прогулка обернулась острым конфликтом дома. — Может, тебе и не дали семейного тепла, но это не оправдывает твое мудачье поведение! Хватит прикрываться детскими травмами, Тэхен! Возьми себя в руки, ты уже взрослый парень! — Не могу поверить, как можно быть таким слабаком, — в тот момент снег уже прикрыл облетевшие ветви кустарников под окном. — Ты же не можешь воспринять конструктивную критику! Сразу в слезы, сразу эти театральные представления. "Я — Ким Тэхен, меня обидела жизнь!". Тебе самому не унизительно? Я уже наизусть знаю твои манипуляции! — а через десять минут вдребезги разлетится фарфоровый набор чашек, который был куплен в подарок. — Он вечно всем недоволен, — голос пронизывал воздух металлом, а уставший психотерапевт безразлично делал пометки в своем блокноте. — Нигде не напрягается, только жалуется, всегда ему тяжело. Ну хочешь ты внимания, так и скажи! Зачем изображать жертву?       Жестокие фразы одна за другой всплывали в памяти, обвиваясь удавкой вокруг шеи. Яркие образы ссор, унижений и бессилия ослепляли изнутри. Слезы обжигающими струйками бежали по бледным щекам. Что это? Обида? Злость? Ненависть? К кому? — К себе, — прошептал Тэхен, отвечая на вопросы из собственной головы.       Звук капающего крана смешался с тихими всхлипами. Пустота. Огромная пустота внутри, в области груди, которая высасывала жизненные силы, давила, занимая все больше места в теле. — Устал, — измученно выдавил парень, закашлявшись от слез.       Голова пульсировала болью от продолжительной истерики, воспоминаний и бессонницы. Таблетки кончились неделю назад. Снова столкновение с реальностью, из которой никуда не делись проблемы. Нет, не материальные. Они давно перестали волновать Тэхена. Вопрос с деньгами периодически решался, аскетичный образ жизни стал естественным, а близких людей попросту не осталось, чтобы выстраивать какие-то взаимоотношения. Порой действительность казалась плохо продуманной симуляцией, где Тэ существовал по-инерции. Не может ведь жизнь быть такой бесцветной?... — Видимо, может, — диалог с собственным сознанием продолжался.       Парень тяжело повернул голову направо. Из зеркала над раковиной смотрело жалкое лицо. Тэхен долго изучал помутневшим взглядом свое отражение. Свое? Неужели впавшие щеки, отекшие глаза, губы с запекшимися ранками, острые скулы и спутанные черные волосы — все это его? Как вообще люди понимают, что в зеркале — они? От подобных мыслей сильнее болела голова, а слезы снова собирались в уголках глаз. Состояние дереализации изводило, пугало, угнетало. — Это ведь никогда не закончится, — прошептал Тэхен, безжизненно улыбаясь зеркалу. — Никогда не закончится!       Крик вырвался из глотки. Кричал не Тэхен, кричала сама пустота внутри него. Он так старательно сдерживал этот натиск, он ведь держался. Каждая частичка тела буквально трескалась по швам от разрывающей изнутри боли, но он сопротивлялся, давил ее, продолжал идти к людям. Ведь это огромный шаг — признаться себе, что ты слабый. Тэхен видел, что болен, видел необходимость в помощи, видел как тяжело даются бытовые вещи. После стольких лет ненависти к своей беспомощности, он сумел принять ее и, что еще важнее, сумел попросить о поддержке. Так почему теперь его душит вина, наступая тяжелым сапогом на легкие? Откуда снова это липкое чувство презрения к себе? — Ничтожество! — истеричный смех на мгновение пронзил комнату. — Да кому ты сдался! Будто кто-то придет и спасет тебя... Слабак! — парень рывком подлетел к зеркалу, цепляясь трясущимися руками за раковину. — Нравится жалеть себя? Не можешь взять ответственность за собственную жизнь? А кто-то может? Думаешь, это кому-то надо? Только и можешь упиваться своим бессилием! Бесполезный, бесполезный, бесполезный...       Надрывистое рыдание наполнило комнату. Он ведь правда не мог. Он знал, что не мог. Знал, но продолжал винить себя. Противоречия окутывали сознание ядовитым дымом, лишая возможности трезво оценивать происходящее. Если бы внутренняя борьба приводила к конкретному результату... Мысли лишь изводили Тэхена, а не слушать их он не мог. Препараты заглушали гул, но помимо него глушились и все остальные чувства, что делало жизнь еще больше похожей на иллюзию. Правда, волновало это только без таблеток. Пока длилось "лечение", Тэхена совершенно не интересовали вопросы мироздания и самоидентификации. Он просто жил. Безотчетно, обыденно, ровно, но жил. Наверное, хоть раз доведи он курс до конца, не было бы таких мучительных истерик в ванной. Но то деньги неожиданно закончились, то у врача нет записи на ближайшее время, то внешние факторы просачивались сквозь оболочку мнимого спокойствия. В жизни нестабильного человека не бывает стабильности.       Фокус в глазах становился все более расплывчатым. Тэхен, тяжело дыша, резко запустил пальцы в копну волос, будто цеплялся за последнюю нить самообладания. Отражение в зеркале становилось менее четким. Пара коротких вдохов. На лице безразличие. Рука непроизвольно потянулась к синей упаковке на раковине. Парень еще раз бросил пустой взгляд в зеркало. Секунду послушал тишину. Медленно повернулся к двери, также неспеша открыл ее, впуская свежий воздух внутрь, и вернулся к раковине. Шуршание сливалось все с теми же каплями из крана. Тэхен постарался выдавить улыбку своему отражению, концентрируясь на мышцах лица и пальцах правой руки, которая уже начала необратимое. Взгляд сосредоточился на губах, которые казались более пухлыми из-за отекших ранок. Главное — не смотреть вниз...       Кровь быстрыми струйками бежала из запястья к ладони, капала с кончиков пальцев, попадая на одежду и пол. Правая рука уверенно продолжала движение вдоль левой. Тэхен молча смотрел сквозь зеркало, пока пальцы сжимали одноразовую бритву. В голове непривычно тихо, а в груди спокойно. Кровавых дорожек становилось все больше, ранее бледное предплечье горело сплошным алым цветом. Теперь было поздно останавливаться. Под ногами начала образовываться небольшая лужица.       Неспеша покинув ванную комнату, Тэхен достал телефон из кармана мягких штанов. Замок входной двери нарушил тишину. Будет проще, если заранее открыть. — Служба спасения, я Вас слушаю. — Здравствуйте, — бледное тело осторожно сползало по стене прихожей. — Пришлите "скорую", пожалуйста. — Что у Вас произошло? — Самоубийство.

***

      Снег неспеша кружился в ночной тишине. Мелкие снежинки цеплялись друг с другом, создавая хлопья побольше. Свет желтых фонарей нежно подсвечивал этот зимний танец. Несмотря на суровое время года, в воздухе витало какое-то эфемерное тепло, едва уловимое в городской суете. Деревья причудливо отбрасывали тени на низкие сугробы. Природа окутывала своей таинственностью. Такое бывает только зимними ночами.       Где-то вдалеке тревожно раздавалась сирена скорой помощи.       Вокруг сплошные противоречия.