Bury a friend

But we knew right from the start that you'd fall apart 'Cause I'm too expensive       За несколько месяцев до нападения на Сюэ Яна.       — Ты сказал, что они создают таблетки, которые влияют на психику? — поинтересовался Не Хуайсан у Сюэ Яна.       В комнате была темнота, лишь тусклый свет от свечей падал на диван, на котором сидел Не Хуайсан. Сюэ Ян положил голову ему на колени, блаженствуя от нежных рук парня, что копался в его волосах.       — Да, там была какая-та хрень. А что? — Ян приподнял голову и посмотрел на него.       — Я тебе не говорил про своего брата…, — он замер, собираясь с мыслями. — он… умер.       Прошло полтора года с момента, как Не Минцзюэ погиб, но Не Хуайсан до сих пор не мог прийти в себя.       — Но мне кажется, что не естественной смертью, а его убили, — сказал Не Хуайсан, продолжив копаться в волосах своего парня. Он никому не говорил о таком предположении.       А сейчас произнес его вслух.       — Почему ты так думаешь? — спросил Сюэ Ян и перевернулся на спину, чтобы лучше видеть А-Сана.       — Слишком всё неправильно… Всё началось два года назад…       2 года назад       Тогда была хорошая солнечная погода, когда хочется гулять, а не сдавать зачёты и экзамены.       Не Хуайсан вышел из дома, но на выходе рядом с машиной стоял его старший брат.       — Куда собрался? — спросил Не Минцзюэ, нахмурив брови.       — На учёбу…       — Лучше бы перевелся на нормальную специальность, — фыркнул он.       — Хватит, мне нужно идти, — Не Хуайсан посмотрел на время.       — Ты поедешь со мной, — сказал ему Не Минцзюэ.       — Что? — глаза Не Хуайсана округлились. Ему нужно было бежать на зачет, но никак не ехать куда-то с братом. — Нет. Я и так опаздываю.       — Ты никуда не пойдешь. Садись в машину, — рявкнул на него Не Минцзюэ, а его глаза налились кровью.       Не Хуайсан был готов взвыть.       — Ты долго будешь портить мне жизнь?! Я имею право заниматься тем, чем хочу. Мне не нужна ни фирма, ни все, что с ней связано! Хватит указывать, как мне быть, — в ответ закричал Не Хуайсан, топнув ногой от злости.       Он впервые кричал на своего брата так, как сейчас.       Глотнув ещё воздуха, Хуайсан продолжил.       Прохожие оборачивались на его крик и перешептывались, но Не Хуайсан не обращал на них внимания. Он сжал руки в кулаки от обиды и несправедливости. Не Минцзюэ же молча стоял и слушал, как на него льются проклятия брата. Он так плотно сжал челюсти, что послышался скрип зубов.       Вот только Хуайсан разозлился куда больше, чем его довольно вспыльчивый и вечно недовольный брат.       Иногда Не Минцзюэ мог сорваться из-за любой мелочи: начать кричать, крушить все. В такие моменты лучше было не попадаться ему под руку.       Но сейчас в ярости был тот, кто и мухи не обидит. Не Хуайсан продолжал кричать, выплескивая все, что в нем накопилось. Он продолжал кричать, жаловаться и осыпать брата проклятиями, пока не получил оплеуху. Щека горела от боли и тут же покраснела. А-Сан приложил руку к щеке и посмотрел на Не Минцзюэ, мысленно спрашивая “за что?” Чуть позади остановилась машина, из которой вышел Цзинь Гуанъяо и посмотрел на братьев.       — Что случилось? — волнительно спросил он их.       — Ничего, Мэн Яо, — ответил Не Хуайсан и подошел к нему. — Рад тебя видеть.       — И я тебя…., — чувствуя витающее в воздухе напряжение, Цзинь Гуанъяо открыл дверь, пропуская внутрь Не Хуайсана. — Садись… я пока поговорю с ним.       Не Хуайсан закрыл дверь, наблюдая за молодыми людьми. Не Минцзюэ посмотрел в сторону гэгэ, затем снова на Гуанъяо. Они оба выглядели контрастно: один высокий, второй наоборот был очень низеньким. Со стороны это выглядело забавно. Цзинь Гуанъяо вытащил из кармана пиджака маленький пузырек и протянул его Не Минцзюэ, после чего он поклонился и сел в машину, рядом с Не Хуайсаном.       — Мы еще успеваем?       — Да, — ответил А-Сан. — Спасибо, что согласился подвезти меня.       — Не за что, я всегда рад помочь другу.       Не Хуайсан стал замечать, что как только Не Минцзюэ начал принимать таблетки, которые ему дал Мэн Яо, состояние брата улучшилось. Он перестал закипать от каждой мелочи и слова, брошенного в его сторону. И, в отличие от многих успокоительных препаратов, от этого лекарства у брата не было сонливости и слабости. Не Минцзюэ наоборот выглядел бодрым и в хорошем настроении, что не могло не радовать Не Хуайсана, ведь он часто попадал под горячую руку дагэ.       Но одна побочка все-таки была: когда Не Минцзюэ не принимал таблетки, его агрессия повышалась в несколько раз, и Гуанъяо чаще всего попадал под горячую руку Не Минцзюэ. Он выгнал его из своей фирмы, назвав того мелкой крысой, не достойной ничего в этой жизни.       А ведь до этого Гуанъяо был его протеже. Вся теплота и хорошее отношение пропало, будто никогда и не существовало их, будто он всегда относился к Мэн Яо с презрением.       Но вот, он поступает почти также, как и отец Гуанъяо. Шпыняет, кричит на него. Зато оставил в порядке своего гэгэ. Не Хуайсан переживал как за брата, так и за друга. Он хотел помочь им обоим, но не знал как.       Цзинь Гуаншань пригласил их семью на один из своих вечеров, которые устраивал чуть ли не каждый месяц. Не Хуайсан надел тонкие изящные сережки, взглянул в зеркало, оценивая свой наряд на вечер, и, поправив ворот сиреневой рубашки, вышел в гостиную.       Не Минцзюэ уже стоял внизу, ожидая гэгэ. В отличие от Хуайсана, он предпочитал строгость и классику и считал недопустимым, чтобы мужчина украшал себя всякими безделушками. Всё должно было быть минимально: часы, кольцо и солнечные очки. На удивление, он не стал ничего говорить по поводу внешнего вида своего брата: ни про его “дизайнерский костюм”, ни про непонятную цепочку на бедре, к которой цеплялся веер.       Впервые за долгое время они вышли из дома и не поругались.       Возможно, помогли те таблетки, которые Не Минцзюэ принял перед выходом, или он просто пошел навстречу своему брату и не стал портить настроение ни себе, ни ему.       Зал был заполнен знакомыми и незнакомыми лицами. Они подходили, приветствовали их — все-таки Не считались уважаемой и известной семьей. Большинство, конечно, так относилось к старшему брату, в то время как Не Хуайсан выглядел несерьезным и юным: ему было лишь двадцать.       Не Хуайсан не обращал внимания на сплетни, но любил перемыть кости другим со своими друзьями.       Именно этим ему нравился выход в свет: где еще как не здесь можно было выгулять свой костюм, поболтать и выпить с друзьями. Хотя выпить они могли где угодно, особенно с Вэй Усянем.       Чем они и занимались.       Вечер проходил спокойно, без каких-либо конфликтов, как иногда это бывает, когда гости напьются.       Не Минцзюэ в это время обсуждал сделки и налаживал связи.       Он был на удивление спокойным, словно у него никогда и не было вспышек агрессии. Он оставался спокойным, пока к нему не подошел Цзинь Гуанъяо, и Не Минцзюэ тут же нахмурился и отмахнулся от него, словно от назойливой мухи.       Но Гуанъяо продолжал что-то говорить ему. Не Хуайсан стоял вдалеке, наблюдая за тем, как его друг пытался улыбаться и явно волновался о чем-то, а дагэ злилися.       С каждым словом голос Не Минцзюэ повышался, привлекая внимание гостей, что с любопытством поворачивались в их сторону, а Не Хуайсан стал слышать слова отчетливей. Дагэ с презрением отзывался о Мэн Яо, упомянув что-то про таблетки.       Не Хуайсан напрягся и поставил бокал с шампанским в сторону.       Не Минцзюэ схватил за грудки парня и посмотрел на него своими покрасневшими от гнева глазами. Его руки дрожали, но не выпускали из цепкой хватки Гуанъяо.       — А-Цзюэ, отпусти меня, пожалуйста, — испуганно произнес Мэн Яо. — Я ничего тебе не сделал…       — Ты лжешь!       Не Минцзюэ отбросил того в сторону, и Цзинь Гуанъяо ударился головой о стол. Он взвыл от боли. Озверевший Минцзюэ схватил со стола нож для масла и направил его на Мэн Яо. В последний момент один из охранников выбил оружие из его руки.       Его попробовали схватить.       Не Хуайсан, заметив эту сцену, замер. Он даже перестал дышать, пристально глядя на брата. К горлу подступил комок, а руки задрожали. Он был рад, что сам не попал под горячую руку брата, но сейчас Не Минцзюэ пугал даже его, хотя он каждый день видел его вспышки в сторону людей и его самого. Не Хуайсан глазами стал искать близкого друга его дагэ, в то время как Не Минцзюэ набросился на охрану.       Никто из гостей не шевелился. Они молча наблюдали за сценой.       Не Минцзюэ, шатаясь, с разбитой губой и безумными глазами поднял с пола нож.       — Дагэ, прошу, успокойся, — раздался спокойный голос Сичэня, рядом с которым стоял Хуайсан, неотрывно смотря на брата, а в руках сжимая веер, что побелели костяшки пальцев.       Он надеялся, что Не Минцзюэ прислушается к Лань Сичэню: все-таки тот знал его достаточно хорошо.       Не Минцзюэ хотел что-то сказать, но резко схватился за сердце. Его колени подогнулись, и он упал навзничь. Раздался звон металла о пол. Минцзюэ стал хватать ртом воздух, будто ему стало душно.       Не Хуайсан не теряя и секунды подбежал к брату.       — Дагэ, что с тобой? — он попробовал поднять его, видя как тот побледнел. — пожалуйста, встань.       — Хуайсан…, — Не Минцзюэ продолжал глубоко дышать, а из его носа потекла струйка крови.       — Вызовите скорую! — закричал Хуайсан. — Быстрее!       Его брат пытался что-то сказать, но просто-напросто не мог, словно его кто-то душил. Не Хуайсан придерживал его, а по щекам катились слезы.       — Дыши, пожалуйста, дыши…, — он знал, что вспышки его брата передавались по наследству, и однажды кто-то даже умер, но он надеялся, что его брата это не коснется.       Не Минцзюэ был сильным и молодым, а не пятидесятилетним дряхлым стариком, как их прадед.       — Хуайсан… не…       Он не договорил и обмяк в руках Не Хуайсана.       Когда приехала скорая, А-Сан все ещё сжимал тело своего дагэ, надрывно плача.       Ему было больно. Да, пускай с дагэ они постоянно ругались, но он был его родным человеком.       И Хуайсан любил его.       — А Сан, — к нему подошёл Гуанъяо и аккуратно отвел от тела.       Не Хуайсан, не прекращая плакать, бросился в объятия друга. Цзинь Гуанъяо обнял его в ответ.       — Пойдём…       — Нет, я не могу его бросить… Не могу… Я должен… я должен помочь… Дагэ...он не хотел. То, что он сказал… он…       — Я понимаю, но пойдём. Тебе нужно прийти в себя.       Тогда он даже не подозревал, что будет с телом Не Минцзюэ. И даже хорошо.       — Ты думаешь, что на него повлияли те успокоительные? — спросил Сюэ Ян и взглянул в мокрые от слез глаза Не Хуайсана. Ян вытер слезинку пальцем.       — Я посмотрю документы и записи со всеми препаратами. В любом случае мне нравится доводить Гуанъяо, — усмехнулся Сюэ Ян и поднялся с дивана. — Есть хочу. Давай закажем курочку?       — Да, давай, — Хуайсан стер слезы с лица и достал телефон, положив голову на плечо Сюэ Яна, чтобы хоть немного почувствовать тепло. Он знал, что у Яна были проблемы с выражением чувств, да и откуда тому знать о таком, когда ему никогда не дарили тепло.       Не Хуайсан провел по плечу Сюэ Яна и вернулся к оформлению заказа.       — Но ведь твой брат всегда относился к тебе с пренебрежением. За что ты его любил? — спросил Сюэ Ян.       — Так было не всегда. Когда его болезнь не прогрессировала, он очень хорошо ко мне относился. Особенно в детстве. Он защищал меня, поддерживал. Когда мне было семь, он даже подарил мне веер. Мой первый веер, — ответил Не Хуайсан и грустно вздохнул. — Дагэ всегда играл со мной. Мы запускали змея или фонарики… Помню, как-то я специально для него разрисовал фонарик.       Его размышления прервал звонок в дверь. Не Хуайсан дернулся, но Сюэ Ян первый подскочил с дивана.       — Я открою, — сказал Ян.       Через пару минут он внёс в комнату коробку с надписью KFC и поставил её на стол.       — Bon appetit, — шутливо произнёс Сюэ Ян и достал хрустящую ножку из коробочки. — У тебя есть что-нибудь выпить?       Не Хуайсан кивнул. Он до сих пор думал о брате, грустно смотря на еду.       Сюэ Ян вытер руки салфеткой и ушёл на кухню. Вернулся он со штопором, бутылкой вина и бокалами. Открыв бутылку, он налил алкоголь.       — Смотри, получается целый ужин при свечах.       Не Хуайсан наконец-то улыбнулся.       — Значит, у нас свидание?       — Ммм, ну да… Цветы потом подарю.