Миссия

Зуко приседает на толстой древесной ветке, держа наготове лук со стрелами, и молча наблюдает за небольшим стадом лисоленей, пасущихся внизу. Одно из животных двигается, и между двумя вдохами Зуко целится, натягивает и отпускает, сбивая оленя. Долю секунды спустя рядовой Шун из отделения Хайли стреляет и сбивает еще одного. Он ловит его взгляд через поляну и улыбается, чувствуя, как краска на лице немного морщится. Шун кивает в ответ, слегка улыбаясь в знак одобрения, его собственная «маска» Юянь гладкая и безупречная. Лисолени убежали, напуганные тем, что двое из них упали замертво от летающих палок, и Зуко с Шуном освежевывают убитых, прежде чем тащить их обратно в лагерь. Кай чинит сеть и дуется в паре метров от костра, когда Зуко и Шун приближаются, и он поворачивается, чтобы жалобно посмотреть на них. — Зуко, Джиоти не позволяет мне помочь приготовить ужин! — жалуется он, надувая щеки, как ребенок, хотя его глаза мерцают за раскрашенной маской. — Потому что никто из нас не хочет умереть от пищевого отравления, тупица, — отвечает Джиоти, закатывая глаза и высовывая язык. На бамбуковой циновке перед ней лежит куча нарезанных помидоров и кухонный нож, а над костром висит кастрюля с булькающей лапшой. Капитан Хироки сидит рядом с капитаном отделения Хайли — Сатоми — изучая карты местности. Он с ухмылкой наблюдает за разговором и добавляет: — У меня приказ от самого командира Тошиаки: не позволять тебе ничего готовить, рядовой Кай. Кай тихо стонет и плюхается спиной на землю. — Почему все так плохо относятся ко мне? Зуко кладет тушу лисоленя на бамбуковую циновку, которую расстилает Мика, и мягко пинает Кая в бедро. — Не унывай, если ты действительно хочешь помочь, ты можешь помыть посуду после! — Кто-нибудь, убейте меня, пожалуйста, — вяло жестикулирует Кай, морща нос. Капитан Сатоми закатывает глаза. — Тебе придется подождать, пока миссия не закончится, рядовой. У нас есть работа, которую нужно сделать. Зуко разделывает двух лисоленей, отделяя часть мяса, которое приготовят свежим, от того, из которого прямо сейчас сделает вяленое мясо, используя покорение огня. Джиоти берет свежее мясо и насаживает на тонкие прутья, чтобы поджарить над костром. И как только Зуко заканчивает с вяленым мясом, он берет на себя задачу контроля над пламенем, в то время как Мика и сержант отделения Хайли, Ай, делят вяленое мясо между припасами двух отделений. После ужина капитан Сатоми приказывает двум отделениям собраться для брифинга. — Мы в дне пути от Хужэня, где Третий пехотный корпус ждет, чтобы захватить последний аванпост Царства Земля к западу от Западного озера, — жестами говорит она. — 63-я и 59-я дивизии усилят Третий корпус, в то время как мы будем прикрывать тыл и следить за тем, чтобы силы Царства Земля не попытались застать наших врасплох. Когда завтра мы выступим, отделение Хайли займет позицию, а отделение Чихезе будет прикрывать нас, пока мы не достигнем лагеря Третьего корпуса. Зуко не в восторге от того, что ему придется целый день тащиться за двумя пехотными дивизиями, марширующими по Царству Земли, но, по крайней мере, он сможет попрактиковаться в беге по деревьям. Два отделения и дивизии, которые они сопровождают, собирают лагерь на следующее утро, строятся и маршируют, когда Агни встает перед ними. Зуко проводит утро, прыгая с ветки на ветку, гоняясь за Каем, пока придурок не промахивается и не получает веткой дерева в живот за свои приколы, затем следует за повозкой, которую Кай должен «защищать», и корчит ему глупые рожи. Небольшой отряд марширует весь день, ест на ходу и останавливается только на несколько минут, чтобы наполнить бурдюки водой по мере необходимости. Солнце уже низко у них за спиной, когда они наконец добираются до лагеря Третьего пехотного корпуса. Его командир, генерал-лейтенант Ханзоу, приветствует прибывших и освобождает два отделения Юянь от их обязанностей по сопровождению. Капитаны Сатоми и Хироки должны явиться утром на совещание по стратегии с остальным командным составом Третьего пехотного, в противном случае отделения должны на время отступить. Зуко сонно помогает Каю разбить палатку, разжигает костер измученным взмахом руки и с тихим вздохом заваливается в свою постель. Это была долгая неделя, и у него есть доля секунды, чтобы насладиться мыслью о том, что завтра у него не будет никаких реальных обязанностей, прежде чем он крепко засыпает. Как всегда, он встает с солнцем и присоединяется к покорителям огня Третьего пехотного в их утренней медитации и тренировках, прежде чем вернуться к своему отделению на завтрак. После быстрого обеда из вяленого мяса лисоленя и лапши капитаны отправляются на совещание, в то время как сержанты гонят полдюжины рядовых на утреннюю тренировку. После того, как физподготовка заканчивается, а капитаны еще не вернулись, Зуко решает провести свое свободное время, исследуя лагерь Третьего пехотного. Он взбирается на высокое дерево, чтобы хорошенько рассмотреть местность. Третий пехотный корпус расположился лагерем на вершине утеса с видом на деревню Хужэнь, которая представляет собой скопление ветхих зданий, примыкающих к берегу огромного Западного озера Царства Земли. Между лагерем Третьего и деревней находится добрых полмили открытой местности, на которой, по расчетам Зуко, будет происходить битва с силами Царства Земли, расположившимися лагерем сразу за деревней. Он всматривается в беспорядочную коллекцию зеленых палаток, сгрудившихся в тесном квадрате менее чем в тридцати метрах от края озера, и его желудок сжимается, когда он сравнивает ее с обширным комплексом лагеря Третьего на утесе. Он не может представить, чтобы такие небольшие силы, едва ли достаточные для роты, доставляли столько хлопот, что для обеспечения победы необходим целый корпус, состоящий из пяти пехотных дивизий армии Народа Огня. Это немного похоже на измену, но он не может не думать, что реакция армии Народа Огня на эту ситуацию немного чрезмерна. Но чему его сожжение и изгнание и научили его, так это тому, что никого, обладающего какой-либо реальной властью, не волнует, что он думает. Зуко прислоняется спиной к стволу дерева и дышит. Он может издалека слышать звуки военной жизни, доносящиеся из лагеря Третьего, и лениво осматривает аккуратное скопление красных палаток, пока его взгляд не падает на темную, приземистую прямоугольную коробку размером с палатку для столовой. Это передвижная тюрьма, предназначенная для содержания покорителей земли, захваченных в бою, и Зуко сразу же сгорает от любопытства. Он никогда раньше не видел покорителя земли, и это может быть его шансом подобраться поближе, не беспокоясь о том, что они похоронят его заживо или размолют в кровавую кашу между парой валунов. В конце концов, никто не может покорять металл. Зуко направляется к передвижной тюрьме, ухмыляясь и махая солдатам, которые выкрикивали дружеские приветствия, и уворачиваясь от тех, кто бросает на него злобные взгляды или замахивается. Приземистое железное здание теперь, когда Зуко стоит рядом с ним, кажется намного больше, чем когда Зуко видел его издалека, но он стряхивает с себя внезапно нахлынувшие нервы и обходит его кругом. Оно состоит из нескольких железных панелей, скрепленных болтами, с одной дверью и длинным узким окном в верхней части каждой панели для вентиляции. Его можно собрать за считанные часы и так же быстро разобрать на части. — Кто там? — раздается изнутри мощный мужской голос. Зуко вздрагивает, затем делает прыжок с разбега и легко приземляется на крышу тюрьмы. На каждой панели крыши есть большое квадратное зарешеченное окно для света и воздуха, и он подходит к ближайшему и смотрит вниз. Прищуренные зеленые глаза убийственно сверкают в ответ. — Что? — требовательно спрашивает невероятно мускулистой мужчина, которому голос и принадлежит. — Кто, во имя Коха, ты такой? Что тебе надо? Если ты здесь просто поглазеть, то можешь идти своей дорогой и оставить нас в покое. Другой мужчина, с меньшей мускулатурой, но впечатляющей каштановой бородой, топает, чтобы присоединиться к своему товарищу, пристально глядя на Зуко. — Что-то случилось, капрал? — У меня еще один посетитель, сержант, — отвечает капрал. — На этот раз не очень разговорчивый. Лицо сержанта вытягивается, когда он смотрит на Зуко. — Ома и Шу, это один из тех демонов Юянь! «Демонов?» Зуко почти уверен, что никто в его отделении не демон, за исключением, может быть, Лан в то время месяца. — Правда, сэр? Юянь? — спрашивает капрал, враждебность немного перерастает в любопытство. Сержант усмехается. — Да, это видно по отметинам на лице и униформе. Однако они не разговаривают, так что удачи в том, чтобы извлечь из этого хоть что-нибудь. — Сержант хлопает капрала по плечу и неторопливо уходит, чтобы сесть у стены с некоторыми другими покорителями земли. Капрал остается на месте, уперев кулак в бедро, а другой рукой потирая щетинистый подбородок, широко расставив ноги и твердо смотря на Зуко. Он выглядит почти… задумчиво, если Зуко правильно читает по его лицу. — Эй, там, наверху, — зовет он, на этот раз в его тоне гораздо больше любопытства, чем подозрения. — Ты понимаешь на всеобщем? Зуко закатывает глаза, но любезно выстукивает «да». Капрал моргает, и его рот беззвучно шевелится. Зуко задается вопросом, действительно ли он ожидал ответа. — Означает ли… означает ли это «да»? — спрашивает мужчина медленно и осторожно, как будто Зуко — мангустовая ящерица, готовая плюнуть ядом. Зуко снова выстукивает «да». Широкая ухмылка расплывается на лице капрала. — Ух-ты, хорошо, тогда что значит «нет»? Зуко выстукивает «нет», затем снова, когда капрал уточняет. Затем, по-видимому, ободренный их общением, капрал спрашивает: — Ты на самом деле демон? Зуко хочет стукнуться головой о металл, но соглашается на простое «нет». Капрал застенчиво улыбается. — Извини, я должен был спросить. Никто никогда не подходил достаточно близко к одному из вас, чтобы узнать наверняка. Меня зовут Хван. У тебя есть имя? Конечно, у Зуко есть имя. Но он не может научить этого капрала Царства Земля языку сигналов, капитан Хироки закатит истерику, а командир Тошиаки никогда больше не выпустит Зуко из крепости. Так что на самом деле он не может назвать капралу Хвану свое имя. И зачем ему вообще этого хотеть? Он удивляется самому себе. Это покорители земли. Они дикари, которые отказываются подчиняться превосходству Народа Огня. Покорители Земли убили Лу Тена и сломили дух дяди Айро. Почему он вообще думает о том, чтобы попытаться пообщаться с ними? Но насколько выше может быть Народ Огня, когда они жертвуют своими ради бессмысленной победы? Когда ответом усталым, потрепанным силам, находящимся на грани капитуляции, является подавляющая численность? — Да, — выстукивает Зуко. — Ха, я не знаю много имен Народа Огня… это Ли? Честно говоря, это было бы действительно хорошей догадкой, Ли — популярное имя в Стране Огня. Зуко пожимает плечами и выстукивает «да». Хван загорается, как фейерверк в день Солнцестояния. — Потрясающе, первая догадка! Это правда, что лучники Юянь не являются покорителями? — Да. — Ух-ты, это невероятно. Я покоритель земли, я не могу представить, что не могу покорять, — говорит Хван, затем оглядывается вокруг и обнажает зубы в неловкой гримасе. — Конечно, это было до того, как меня сюда засунули. Вот на этот вопрос Зуко очень хотел бы получить ответ. Что, во имя Агни, делает Хван и его подразделение здесь? Почему их держат в плену на передовой? Большинство военнопленных, захваченных в бою, немедленно отправляются в места содержания на территории Народа Огня, либо для выкупа за военнопленных из Народа Огня (их не так много, учитывая, что любой солдат Народа Огня предпочел бы погибнуть в бою, чем быть взятым в плен), либо для отправки на шахты и заводы, которые обеспечивают военные действия. В зависимости от того, как давно было захвачено подразделение Хвана, их следовало отправить в путь задолго до того, как прибыли Зуко и лучники. Хван задает еще больше вопросов, и Зуко удивляется, поскольку все, чему его когда-либо учили о людях Царства Земли, систематически оказывается неверным. Хван дружелюбен, любознателен и умен, и, честно говоря, заставляет Зуко желать, чтобы он мог говорить без приступа паники, потому что у него так много вопросов. Другие люди в отряде Хвана хмурятся, сердятся и мрачно бормочут, но Хван радостно болтает с Зуко, не обращая внимания на их статус вражеских комбатантов, и это сводит Зуко с ума. Звучит гонг, сигнализируя о вечернем отбое. Зуко должен вернуться в лагерь Юянь, или капитан Хироки пошлет кого-нибудь за ним. — Тебе обязательно идти? — спрашивает Хван. — Да, — неохотно отзывается Зуко. Солдат Царства Земли кусает губу, выглядя противоречиво. — Ты… вернешься? Когда сможешь? Зуко моргает. Хотя их общение было приятным, и для Зуко, скорее, открывающим глаза, он не ожидал, что Хван захочет продолжить разговор с ним. — Да, — отвечает Зуко, решив стащить кое-какие письменные принадлежности, чтобы использовать их в свой следующий визит. — Тогда пока! Увидимся в следующий раз! — говорит Хван, махая рукой. Зуко машет в ответ, спрыгивает с передвижной тюрьмы и отправляется обратно в лагерь. Его мысли путаются. Обычно Зуко быстро проглатывает свою еду, что частично было последствием шести месяцев выживания в дикой местности, где каждая секунда, которую он тратил на еду, была еще одной секундой, когда что-то более сильное и свирепое, чем он, могло украсть ее у него, а частично — чтобы он мог использовать руки для разговора со своим отделением и другими друзьями. Сегодня вечером он ест медленно, задумчиво, прокручивая в уме свой странный разговор с капралом Хваном из Армии Царства Земля. Каю приходится пять раз щелкнуть пальцами, чтобы привлечь внимание Зуко, но прежде чем его лучший друг успевает поднять руки, чтобы что-то сказать, капитан Сатоми уже делает это. — Отделения, приготовиться к инструктажу, — приказывает она. Зуко откладывает лапшу и изо всех сил старается сосредоточиться. — Третий пехотный корпус выступит завтра на рассвете, — говорит она, а затем делает паузу, чтобы нарисовать схему на земле. — 63-я и 59-я дивизии обойдут Третий пехотный с обеих сторон, окружив противника. Отделения Чихезе и Хайли будут размещены вдоль обрыва, чтобы защитить тыл Третьего. Мы выступим до рассвета, чтобы выбрать позиции. Всем нужно проверить оружие и хорошенько выспаться сегодня ночью. Зуко подавляет вздох и идет к своей постели. Уверенными, тренированными пальцами он проверяет свои стрелы и лук, натирает дополнительные тетивы и затачивает свои дао и метательные ножи. Похоже, он не навестит своего нового друга в ближайшее время. Покорителю огня, который медитирует с восходом солнца, легко встать до рассвета, но поднять его лучшего друга, не обладающего покорением, — процесс такой же долгий и утомительный, как подача отчетов о расходах на рис в Кальдере. Зуко, наконец, прибегает к тому, что сильно пинает Кая в задницу, что делает свое дело, но приводит к тому, что Кай бросает на него злобные взгляды на протяжении всего торопливого завтрака из холодного онигири. Зуко игнорирует его. Это его первая настоящая военная кампания, и он не позволит испортить ее из-за решимости Кая проспать. Отделения разделяются, Чихезе направился на северо-запад, а Хайли — на северо-восток. Утес окружен чахлыми кустарниками, и через каждые пять-шесть метров член отделения устраивает лежку. Зуко расположился между Джиоти справа от него и Микой слева. Он кладет свои мечи (они понадобились бы ему только в том случае, если бы все полностью отправилось в логово Коха), перекладывает колчан на спину и натягивает тетиву на лук. До восхода солнца остается несколько мгновений. Небо светлеет, когда силы Царства Земли выстраиваются перед деревней. Зуко достает из рюкзака подзорную трубу и подносит ее к глазу. Его первоначальная оценка численности противника была довольно точной: на поле боя едва ли две сотни солдат. На рассвете Третий пехотный корпус выходит на поле боя. Генерал-лейтенант Ханзоу и двое его ближайших подчиненных выезжают на мангустовых ящерах, чтобы встретиться с командующим Царства Земли, но встреча длится всего несколько минут, и обе стороны возвращаются к своим силам. Звучит рог, и солдаты Царства Земли ревут в ответ. Небольшая группа солдат Нации Огня движется им навстречу, но что-то не так. Они неуклюже шаркают, а не маршируют, и кажется, что… их подталкивают вперед… острия копий? Зуко поднимает подзорную трубу, хмурясь. Униформа на этих солдатах плохо сидит… слишком туго облегает спину и плечи и слишком сильно натягивается в суставах. Там еще… кандалы?.. вокруг запястий и лодыжек… У Зуко все внутри скручивается. Один из солдат оборачивается, и сердце Зуко останавливается. Хван. Огромные глаза покорителя земли широко раскрыты, а лицо бледное в обрамлении шлема Народа Огня. Переодетые солдаты Царства Земля кричат в ужасе, когда их товарищи на другой стороне поля бросаются в атаку. Свистят камни в воздухе. Воздух наполняется криками. Зуко чувствует онемение. Ему хочется, чтобы его вырвало. Но он не может отвести взгляд. Солдаты Царства Земля безжалостны. Если они и понимают, что сражаются со своими собственными братьями, они этого не показывают. Переодетые пленники пытаются отползти назад, но они прикованы друг к другу по рукам и ногам. Они застряли, а солдаты Царства Земля неумолимы. Пленники убиты, все до единого. В гулкой тишине после падения последнего валуна все, что Зуко может слышать, — это стук своего сердца в ушах. Четверо солдат Царства Земля выползают из своей траншеи и приближается к мертвым. Раздаются вопли, когда они понимают, что произошло. Затем летит стрела, за которой тянется алая лента. Третий корпус в унисон ревет и атакует. За минуты, которые кажутся днями, солдаты Царства Земли почти уничтожены. 59-я и 63-я дивизии двигаются скорее не потому что они там нужны, а потому, что хотят присоединиться к веселью. Армия Царства Земли разорвана в клочья, как лисолень под когтями тигродилла. Зуко роняет свой лук, убирает дао с дороги, и его рвет. Затем он наклоняется вперед, прижимается лбом к грязи и всхлипывает.