Ты жалкий предатель!

Небо было тёмно-фиолетовым от слабого освещения, ведь сейчас на нём красовались только луна да звёзды. Было поздно, и если переводить на наше время, где-то 3, почти 4 часа ночи. Банда уже давно легла спать, не говоря уже о Цветущем Мае, которые подавно погрузились в сладкий, и так необходимый всем существам сон. Долго засыпал лишь Кнайф, он уснул почти самым последним, что было удивительно, ведь тот был соней: организм так старался и заряжал слабого ментальным здоровьем обджекта, подверженного частому стрессу. Засыпал он долго из-за волнений. Тогда он волновался за свою подругу - Лампочку. "Интересно, как у неё дела? Надеюсь, она скоро поправится.. хотя даже не известно, что с ней творится..." Действительно, что там с ней творится?

***

Лампочка всё-таки спала, но такое чувство, будто у неё случился жуткий припадок. Она вся издёргалась, во сне она даже вскрикивала и каталась кубарем. Благо, она никому не мешала, ведь ей выделили свой собственный домик-санаторий, и если бы Ёшка не сжалился и не наколдовал бы его, то сейчас лампа точно никому бы не дала нормально поспать, да не то что поспать... даже глаза прикрыть. Её настолько ужасные мучения были вполне оправданы. Кошмарный сон накрыл её. Когда "болезнь" только начала её поражать, то наша позитивная почувствовала лишь слабое неприятное жжение по всему телу.. и то, что ей нравилось вести себя немного сумасшедше. И с каждым часом, с каждым днём, жжение медленно, но уверенно распространялось по телу жертвы под именем Лампочка, это можно было описать, будто она лежала под раскалённым солнцем и всё больше обжигалась и чувствовала боль, всё ближе подходила к солнечному удару, неспеша теряя свой рассудок. Это описание очень хорошо подходило, ведь она становилось всё более меня свою расцветку, будто получала ожог по всему туловищу, краснея, что было для неё неестественным цветом. Но, несмотря на своё состояние, как она вспоминала, что может рассказать о своём недуге хосту,или хоть кому-нибудь, желание это сделать резко пропадало... будто кто-то побуждал её забывать об этом и умалчивать о своём состоянии. Кто-то... внутри неё самой? Сейчас она уже понимала, что это уже всё ненормально совсем, ведь она уже слишком часто слышала незнакомый и резкий голос в её голове, этот хриплый, и совсем неизвестный ей тон, он пугал её до жути и дрожи по телу. Ладно бы, он ещё лежал на её памяти, например, если бы это был её собственный голос, голос, родной ей, ну, или на конец, хотя бы не приносящий ей дискомфорт голос в голове. Но нет, она не могла узнать его или как-то вспомнить, сколько не пыталась. Это пугало ещё сильнее. Но не смотря на это всё, сильнее тревожило ещё одно. То что этот голос не затыкался и жил своей собственной жизнью в голове бедного обджекта. Нет же, любой твой плод фантазии, каким он ни был, можно заставить молчать. Ведь это только твой мозг, только твоё личное пространство, только твой разум. И только твой вымысел, о котором знаешь только ты, скорее всего. Но нет, этот противный, неродной и неопознаваемый голос не слушался тебя, лишь постоянно тараторил и твердил свое, не умолкал, и даже специально говорил громче и перебивал мысли лампоглавой. Порой, он грубил Лампочке и осуждал и кричал на неё, если та действовала как-то совсем не так, по его мнению, или думала о совсем ненужном и глупом, лишь отвлекая его.. ..Странно, когда какой-то голос, который ты вживую не слышала, говорит с тобой и орёт на тебя, и притом, ты даже заткнуть его наконец не можешь. Быть на позитиве сейчас было не возможно... Ладно, это всё было всего-то цветочками. Самые ягодки в том, что этот "головной житель" просто захватывал её. Да, он время от времени так и норовил поиграть за тело Лампочки, что-то неожиданно для неё сказать, что бы никогда не посмело полезть ей на ум, как было, когда она подколола Ёшку фразочкой "Ооо, Краткий, это что, твоя девушка?", тем самым прямо нарываясь на Краткого. Слова богу, эти не её даже слова, не обошлись лампе боком. Иногда, за неё будто начинал думать кто-то другой, заменяя свои мысли... чужими? Но сейчас слёзы ручьём лились совсем не из-за этого. Было настолько плохо именно из-за другого. Этот, уже кажется, чужак в её голове, заполонял голову страшными речами, ужасными планами, в которых она благо не разбиралась, и заполнил даже своими чувствами, будто в неё уже давно живёт другая личность, другой организм. И нет, это был точно не симбиоз. Потому что победу начал одерживать, уже не просто не её голос. Он будто всё больше загонял саму же Лампочку в горящую над солнцем клетку, всё меньше мыслей она могла выдавать, всё слабее становился её разум. Огромный контроль другого потока мыслей уже пересиливал, уже просто хотелось сдаться, сил сдерживать врага в голове не оставалось, просто он будто всё высосал, и в запасе остались лишь панические мысли о том, ч-чтобы это всё закончилось. Уже... н-недостаточно-... И... Лампочка проиграла. Вдруг всё сжалось, силы покинули внутреннюю и родную для тела личность. То самый солнечный удар будто опалил голову... Нет, это даже хуже. Мысли закончились, разум ослаб. Этот бушующий пожар резко поглотил её, сейчас, боль была именно такая, настолько напоминающая огонь, сжигающий дотла и внешнюю, и внутреннюю Лампочку. Конечно, она просто не могла заорать что есть мочи, на поляне даже открыли глазёнки и вскочили от такого пара обджектов. Дикое жжение приказало отступать, и пришлось отступать в крохотную клетку поражения, то есть, наконец, уступить место новому хозяину тела.

***

Тем временем, на поляне очнулись и вскочили три обджекта: Стёрка, Бутылыч и Кнайф, обладатель самого чуткого сна на данный момент. Троица ошарашенно смотрели по сторонам в попытках понять, что произошло, но, выходило не очень, ведь оставшаяся лёгкая дрёма не слезла с проснувшихся, мешая мыслить. Не заметив ничего такого, Стёрка повернулась к Кнайфу: - Хм, кто это так заорал?... У меня аж сердце на мгновенье в пятки ушло. Ножик повернулся к ластику: хоть она и была на расстоянии от него, ведь спала со своей командой, но тот её отчётливо услышал. - М-мне кажется, это Лампочка. Я по голосу узнал... и что-то мне это будто подсказывает. Наш деревянный немного дрожал и выглядел неважно, ведь очень сильно боялся за очень дорогую для него подругу, хоть нож этого и не спешил признавать. - Ч-что?... Что пр-происходит? Кого бьют?!! - вмешался вдруг очень волнующийся Бутылыч, буквально выкрикивая свои ненужные вопросы, мешая другим спящим наслаждаться сном и отвлекая отброса и двухцветную. Кнайф и Стёрочка перевели взгляды на нервного и испуганного йигройшевого. Надо его как-то успокоить, ведь нормально поговорить ему он не даст. С недовольным вздохом, инвалид повернулся к стеклянному, и аккуратно, но со спешкой обходя пару своих сокомандников, тот вытягивает руку и не церемонясь прижимает ладонью к земле бутылку, при этом немного нагибаясь над ним, затем начинает быстро гладить по боку того, что-то недовольно и тихо, но мелодично ворча под нос, словно песню. Сейчас он применил самый известный и действенный метод успокоить любого нервного и взбудораженного обджекта, который подействовал на бутылку даже быстрее, чем надо. Скоро Бутылыч уже посапывал сквозь сон, а Кнайф повернулся обратно к Стёрке, которая всё это время наблюдала за досточно милой сценкой. Возвращаться на своё место на холодной траве он не стал, а лишь спросил: - Ну и что, мне идти к Лампочке? Надо же посмотреть, что там с ней. - А... Ты уверен, что это точно кричала Ла- - Да, уверен, Стёрк. - Хм, ну, вдруг с ней что-то произойдёт ещё на утро? Потому, конечно иди... Только не топай слишком громко! - Добавила подруга, смотря, как нож огибает мирно спящих предметов на ножках. Вскоре, пройдя несколько сотен метров, острый лёгко добрался до сечайшнего места обитания больной Лампочки. Немного подумав, перед тем, как открыть дверь, тот громко и с волнением вздохнул и всё-таки отворил её, и начал заглядывать внутрь домишки. Увидев просто лежащую подругу на полу, тот подумал, что она просто заснула, ну а кричала она от обычного кошмара. Кнайф присел около лампоглавой, и решил её погладить по макушке: может, он так хоть как-то успокоит её? Но, не успев нормально положить на неё всю свою ладонь, он по рефлексу отдёрнул руку, шипя от боли и корчась. - Ч-что?... Почему она такая горячая, прямо к-как кипяток?... Повернув трясущуюся руку к себе, он увидел там красную болящую отметину, примерно на пол ладони, то есть обжёг Кнайф себе все пальцы. В панике смотря на "краснушку", он даже увидел негустой дым, идущий от её тела, и от накаливания, лампа даже слабо светилась красным светом в темноте. - Л-Лампочка? Очнись, прошу! Всё таки, кухонный "житель" додумался уже не трогать тело стеклянной, а трясти ту за конечности. Благо, что они были не настолько "пылающими", а просто достаточно горячими. Отчаянно дёргая руки и даже ноги подруги целой, не пострадавшей рукой, иногда дуя на кисть, чтобы та остыла и не было больно, он пытался добиться хоть какого-то признака того, что Лампочка не в отключке, а просто спит. Но реакции не последовало, хоть и "пробуждал" позитивную ножик целых 20 минут. Он уже адски устал, и спать хотелось жутко, но сваливаться от желания поспать на Светобульбу не хотелось, потому, осознав, что ничего своими действиями Кнайфи не добьётся, тот встал, и вяло поплёлся в противополжный угол комнаты. Не в силах противиться сну, нож поддался своей потребности, и послушно заснул.