***
12 января 2022 г., 21:03
Дверь оглушительно захлопнулась позади ввалившегося в квартиру Саши. В обычное время спокойный и безразличный, он скинул один ботинок с ноги, а когда другой не поддался так просто, рыкнул и пнул стену. От этого ботинок сел обратно на ногу только плотнее, и Саше бы взорваться, но боль отрезвила. Осознав свою небрежную расточительность эмоций, он закрыл глаза, старательно отгоняя образы, засевшие в памяти, и принялся выравнивать дыхание. Постепенно злость затихала, сворачиваясь комком в дальнем уголке сознания, а на смену ей приходило зудящее чувство, уксусом разливающееся в груди. В отличие от пылающего огня ярости, ревность раздражала липким холодом.
Смирившись с тем, что насовсем эмоции убрать не получится, Саша глубоко вздохнул и наклонился к отлетевшему ботинку, чтобы поставить его на полку. Приближающаяся на всех парах течка никак не помогала справиться с состоянием, а лишь усиливала эмоции да утяжеляла тело, что не могло не мешать. Сняв наконец многострадальный ботинок с ноги, Саша ещё раз протяжно вздохнул. Возможно, именно из-за течки его так потрясла открывшаяся сцена. Он был уверен в верности Виктора, но то, как та официантка к нему липла, откровенно предлагала себя, что, казалось, ещё немного, и она разложится прямо там, на полу, для него.. выводило из себя. А эта мнимая вежливость Вити не успокаивала от слова совсем.
На секунду Саша даже ощутил готовность самому пойти и разложиться на том чертовом полу для своего возлюбленного, чтобы все видели, кого и как сильно на самом деле любят. Эта глупая мысль мелькнула и пропала, но почти отчаянная решимость деваться куда-то не планировала. Ещё с прошлой течки, проведенной в одиночестве, он решил в следующую же предаться разврату с одной конкретной личностью, а теперь точно уверился в необходимости этого. Если он будет тянуть дальше, то сделает лишь хуже. И сам не сдержится до следующего цикла, и Витю будет томить отсутствием половой деятельности. Хотя тот уже года четыре не развлекается таким образом и не жалуется, было видно, как он периодически сдерживается, чтобы не наброситься на желанную добычу. Хотелось как можно быстрее решить этот момент, убрать последние стены между ними.
Саша чётко для себя решил, что первый раз должен быть именно во время течки. Тогда он и сам будет гораздо смелее, хотя разум не будет настолько замутнён, чтобы не соображать, и природные особенности организма подсобят. Плюс, больше вероятности уговорить Витю в первый же раз поставить метки. Конечно, он мог бы поставить свою и без разрешения, но это было бы отвратительно и нечестно. Он не сомневался в том, что метки у них будут, но мечтал приблизить этот момент. Начав представлять, как восхитительно будет смотреться на светлой коже отпечаток его зубов в обрамлении засосов и царапин, он уже не мог остановиться. Он нуждался в воплощении желаний в действительность.
Чем больше он об этом думал, тем больше удушающий жар захватывал его тело, и тем быстрее начиналась течка. Он уже не мог стоять ровно без какой-либо поддержки. В этот раз из-за эмоциональных всплесков на непостоянном гормональном фоне она грозила быть сильнее предыдущих. Впрочем, грандиозным планам Александра это было только на руку: в этом случае отступить никто физически не сможет.
Пошатываясь и опираясь на стены, парень зашагал в спальню. К жаркому сексу он подготовился давно, а в прикроватной тумбочке на всякий случай лежали презервативы, лубрикант и энергетические батончики. Ничего из этого, в теории, понадобиться не должно. Ту же еду они могут заказать с доставкой, лубрикант с лёгкостью заменит естественная смазка, выделяющаяся омегами в период течки внушительными объемами, а резинки... Что ж, может, Витя захочет с ними, пусть это и будет больше похоже на насмешку. Не то чтобы бесплодие было больным местом Саши, но подобные ситуации... Внутренний омега воет от своей неполноценности и невозможности удовлетворить инстинкты альфы. Его заглушает лишь взаимная нелюбовь пары к детям.
От мыслей о маленьких спиногрызах блондина передёрнуло, и он смог немного остудить голову. Доковыляв до кровати, Саша свернулся на ней калачиком и собрался достать телефон из заднего кармана джинс, чтобы Витя кабанчиком бежал к нему и трахал до умопомрачения. Этот заботливый котёнок не посмеет оставить своего любимого одного, когда тот в нём нуждается.
Но человек предполагает, а судьба располагает. Телефона в кармане не оказалось. И в другом тоже. Его вообще с собой не было. Должно быть, Саша забыл его где-то в куртке или в коридоре. В любом случае, надо вставать и идти за ним, искать, потом возвращаться, потом снова вставать и встречать пришедшего. Саша почти захныкал – он совсем не был к этому готов.
Помимо расползающегося жара, внизу живота появился зуд, будто раскалённым пером водили под кожей. Неудача сразу вылетела из головы. Ужасающая в своей силе необходимость почувствовать альфу – не любого, а вполне определённого – захватила всё его существо. Можно было бы сказать, что его голова опустела, потому что в ней крутилось слишком много мыслей, чтобы хоть одна из них оформилась. Всё это были возможности как можно быстрее очутиться рядом с Виктором или хотя бы с его запахом.
Ошеломлённый гениальной идеей, Саша подскочил с постели (чуть на неё обратно не упав) и метнулся к шкафу, стоящему параллельно боковой стенки кровати. Раскрыв дверцы, он даже скорее унюхал, чем увидел, свитшот, который пару дней назад оставил альфа. На нём оставался довольно чёткий, хорошо сохранившийся запах сандала. Молодой омега схватил его и уткнулся лицом, глубоко втягивая воздух. Ноги подкосились, и он осел на пол, сворачиваясь в клубок уже там.
С каждым вдохом аромат наполнял его лёгкие, и чем дольше это продолжалось, тем хуже и одновременно лучше ему становилось. Запах окружал Сашу, казалось, он пропитал уже всю комнату и все вещи, находящиеся в ней. От этой насыщенности в горле оседал терпкий привкус, омега чувствовал себя защищённым. Но спазмы в теле становились всё сильнее, внутренности стягивались в тугой узел, а вся кровь будто прилила к одному единственному месту между ног. Член стоял колом и опадать в ближайшее время не собирался. Саша немного подёргал ногами, от чего его прострелило болезненным удовольствием.
Внезапно парень подумал, что ему нужно больше. Больше, гораздо больше запаха сандала, вещей альфы, самого альфы. Он собирался подорваться и бежать к нему, но ноги подвели, и он снова распластался на полу. Будь у него чуть больше мотивации, сил и вещей Вити, он бы устроил гнездование, а невозможность этого вызывает неосознанную тревогу. На какое-то мгновение он даже подумал, что если не почувствует своего альфу прямо сейчас, то обязательно его бросит. Конечно, это была просто глупая угроза, пришедшая на ум, но Келин надеялся, что Витя как-нибудь её услышит и примчится в эту одинокую квартирку раньше запланированного. Гораздо раньше. Чем раньше, тем лучше, замечательно будет прямо сейчас.
Запах сандала продолжал щекотать рецепторы, но этого было всё ещё недостаточно. Как бы парень ни утыкался в толстовку, как бы ни прижимал её к носу, ощущение полнейшей безопасности прошло, оставив лишь обидно дразнящий осадок. Ему нужно было что-то сделать, хоть что-то, чтобы заглушить боль и вернуть это щемящее чувство. Тогда он подумал, что, возможно, он мог бы...
Преодолевая себя, он выпутался из ткани, сел, прислонившись к полкам шкафа, что неприятно давили на позвоночник, и стал стягивать с себя одежду. Это оказалось гораздо сложнее, чем он рассчитывал — футболка пропиталась потом и прилипла к телу, как-то неожиданно оказалась туникой, к длине которой он не был готов, руки были ватными и слушаться не хотели, а сильно отклониться от этих дурацких полок он не мог, иначе бы просто упал. В конце концов, с горем пополам, он таки стянул эту несчастную тунику, что, конечно, была не несчастнее него. Теперь ему предстояло надеть Витин свитшот, но, на удивление, это оказалось даже проще. Омежья сущность так обрадовалась возможности оставить феромоны альфы на себе, что даже ненадолго облегчила боль, которую, впрочем, сама же и вызвала.
Теперь Саша уже не обращал внимания на впивающиеся в спину полки: он был всецело занят лелеянием своего положения. Руками он смял ворот свитшота и подтянул к голове, зарываясь в него лицом. Теперь он практически кожей ощущал, как запах обволакивает его и успокаивает. Свитшот был почти такого же размера, как и вещи оверсайз, которые он носит, поэтому ощущался очень удобным и родным. Внутренний омега свернулся клубочком и урчал, отчего Саша еле удержался от того, чтобы не замурлыкать самому. Остановили его только смутное осознание глупости сего действия и банальное неумение.
Ему становилось очень жарко.
***
Остановившись перед входной дверью, Витя выдохнул и постучал. Он пришёл раньше положенного, но был уверен, что ему откроют, приди он хоть в 2 часа ночи. Изначально он собирался встретиться в оговорённое время: пунктуальность – это важно; но встреча закончилась раньше, чем он предполагал, а оставаться в кафе "Зелёный барашек" с той приставучей официанткой не было никакого желания. Домой идти было не только лень – кафе находилось в пяти минутах ходьбы от многоэтажки, в которой жил Саша –но и бессмысленно: всё равно возвращаться к нему же. Сам Виктор жил в получасе езды от того самого "барашка" – где, удивительно, ни в одном блюде нет баранины – и добирался до него либо на машине, либо на общественном транспорте, когда не хотелось садиться за руль. Сегодня же он пришёл пешком из-за желания прогуляться в тёплый февральский день, но одному просто так переться обратно чуть ли не в другой конец города желания не было от слова совсем. Поэтому сейчас он топтал порог в странном, непонятно откуда взявшемся волнении.
На стук никто не ответил. Хорошо, Витя признаёт, что ему могут и не открыть. Существует очень мало причин для этого, так что он имеет полное право начать волноваться. Он волнуется. Он начал делать это раньше, чем появилась причина, но это не так уж и важно.
"Скорее всего, — подумал он, — Шура ещё где-то гуляет. Он, вроде, любит такую погоду, мне нет смысла беспокоиться". Ещё бы он перестал это делать.
Севацкий достал дубликат ключа, который Саша подарил ему ещё три года назад на Новый год. Это было показателем величайшего доверия, поэтому он тогда так обрадовался, что в ответ свозил парня в Японию. Тот пытался отнекиваться, говорил, что ноутбук на Новый год – уже слишком дорогой подарок, но Витя отказывался слушать, и тому ничего не оставалось, кроме как принять свою судьбу и почти сойти с ума от скрываемого восторга. От воспоминаний о блестящих глазах при взгляде на Фудзияму и японскую архитектуру мужчина каждый раз непроизвольно расплывался в улыбке. Это определённо был его любимый отпуск.
Ключ провернулся в замке. Появившееся предвкушение от этого звука вызвало волну бабочек в животе омеги, что даже частично заглушило ломоту в теле. Единственным, кроме хозяина, кто имел ключ от квартиры и, следовательно, мог в неё зайти, был долгожданный альфа (вариант с ворами сейчас не рассматривался). Понимание этого факта стало достаточной мотивацией для того, чтобы Саша смог не только подняться, но и, спотыкаясь и врезаясь в стены на поворотах, рвануть вперёд в надежде как можно быстрее увидеть гостя.
Витя переступил порог и тут же задохнулся. Теперь он осознал причину своего непонятного состояния – феромоны течной омеги так сильно наполняли воздух, что просачивались за дверь. Он как можно скорее закрыл её, пытаясь осознать тот факт, что у Саши течка. Уже. "Она должна была начаться только через несколько дней. Почему она началась раньше?" Чёрт, он должен был закрыть дверь с другой стороны, ему нельзя здесь находиться.
Из-за этого ему никто не открыл.
Он уже хотел повернуться и выбежать из квартиры, как зацепился взглядом за ввалившего в коридор Сашу. Виктор так и застыл, ничего не понимая, когда парень продолжил движение и врезался в него, чуть не свалив. Рефлекторно старший придержал любимого за предплечья, чтобы тот не упал, но сразу же отдёрнул руки. Саша был горячий и мокрый, и, видимо, немного не в себе. В таком состоянии Витя не может к нему прикасаться, иначе опасается сделать что-то, чего себе не простит. Аромат свежесваренного эспрессо с корицей бил по рецепторам, заставляя голову кружиться, а кровь приливать к месту ниже пояса.
На дворе, несмотря на февраль месяц, было тепло, поэтому Витя надел куртку без ворота, и его шея оказалась открыта. Саша со своим ростом уткнулся прямо в неё, сразу же найдя запаховую железу сбоку и припав к ней носом, глубоко втягивая воздух. После пары вдохов этого показалось мало, он теснее притёрся к Вите и обнял его. От сильного запаха омеги и воздействия на эрогенную зону феромоны альфы выделялись в огромном количестве. Саша стиснул мужчину, призывая его перестать дёргаться, и широко лизнул запаховую железу. Витю пробрала дрожь, он схватился за бока парня. Он старался держать себя в руках, но близость возлюбленного срывала крышу.
Келин атаковал точку на шее снова и снова: лизал её, прикусывал, посасывал, и с каждым разом наслаждался бурной реакцией альфы в виде новой порции феромонов, прерывистых вздохов и усиливающейся хватке на поясе. На шее уже красовался сочный засос, а омега всё никак не хотел успокоиться. В конце концов, Виктор понял, что дольше вряд-ли протянет и отцепил его от себя. Саша гипнотизировал его тёмным от желания взглядом, часто облизывая губы. Старший старался не смотреть на то, как появляется и исчезает розовый язык, оставляя после себя мокрый блестящий след, вместо этого сконцентрировавшись на зелёных глазах.
— Шура, это... — начал он, но прервался, не зная, с чего, собственно, начать, — что происходит? Нет, подожди, это я и сам понимаю. Почему это происходит? Твоя течка пришла чуть ли не на неделю раньше! Я, конечно, рад, что ты не выпил подавители, не стоит гробить своё здоровье, но ты мог бы сказать, я бы не пришёл.
Виктор уже открыл рот, чтобы продолжить, но Саша снова прижался к нему и в этот раз потянулся за поцелуем. Положив руку на шею растерявшегося мужчины, он притянул его к себе и, не дав и шанса на сопротивление, сразу скользнул языком в рот. Обычно сдержанный и апатичный, он поражал своим напором. Изначально хотевший сопротивляться, Витя решил, что от одного поцелуя не сорвётся, и разрешил себе ответить. Переняв инициативу, он ещё глубже поцеловал парня; кружил вокруг его языка, прикусывал губы и вылизывал рот. Осторожными движениями он положил руки на поясницу Саши, но скоро сместил их на бёдра и уяснил одно интересное обстоятельство: штанов не было. В замешательстве он отстранился и вопросительно посмотрел на Сашу.
Прочитав немой вопрос, тот сухо ответил: "Мне жарко. Не волнуйся, просто продолжай" — потянулся к возлюбленному, но его остановили. Мужчине повезло, что немного успокоившийся от близости альфы парень позволил держать себя на расстоянии.
— Нет, Шура, меня не устраивает, объясни. Ты вообще понимаешь, что происходит? — удерживая его на расстоянии вытянутых рук, уточнил Витя.
— Конечно, — тот недовольно нахмурился: мало того, что ему не дают прикоснуться к своему, на минуточку, альфе, так ещё и задают глупые вопросы, — ты сомневаешься в моём здравомыслии? Если бы тебя тут не ждали, ты правда думаешь, что смог бы переступить этот порог?
В этом Витя не имел смелости сомневаться, но всё же не мог полностью отпустить свои беспокойства.
Пока он размышлял, Саша не терял времени – уже расстегнул и бодро стягивал его куртку. Подсознательно уже согласившись на всё, что может пойти дальше, Витя оттягивал этот момент, удостоверяясь в том, правильно ли всё понял, хотя, казалось, что можно было тут не понять.
— Ты точно готов?
Саша уже откинул куртку на комод, так как решил не заморачиваться не только из-за банального нежелания, но и потому, что не был уверен в возможности отойти от альфы. С его приходом он плыл всё больше, хотя сознание так же пропорционально прояснялось. Вместо ответа омега проворно запустил руки под чужую футболку и толкнулся бедрами, заставив Виктора поперхнуться воздухом. Ответ был очевиден.
— Я вытрахаю из тебя душу, — Витя хотел предупредить, но Саша воспринял это как обещание и снова толкнулся бедрами.
Несносный омега стал почти что неуправляемым при течке, казалось, он завалит мужчину прямо здесь, в коридоре. Но, вспомнив о своей сдержанности, он решил на время перестать искушать альфу и попытался отойти от него. Попытался. Всё омежье существо вкупе с разумом тянулось обратно, и он не мог заставить себя сделать хоть шаг. В итоге, он просто замер, пытаясь не лапать любимого слишком много, но и не в силах отстать от него совсем.
Виктор же, наконец справившись с собой, осмелился брать дело в свои руки, пока оно не вышло из-под контроля. Он решительно притянул омегу ближе к себе, блокируя его телодвижения – чему тот был даже благодарен – одной рукой зарылся в его волосы, аккуратно сжимая их и запрокидывая чужую голову, чтобы поцеловать. Это был не горячий поцелуй, а медленный и успокаивающий, полный обещаний. Старший медленно подвёл Сашу к стене, постепенно увеличивая напор, и усадил его на табурет. Наконец проведя по чужому животу ладонью и сцеловав приглушённый полустон, он оторвался, пресекая любые попытки подтянуться следом.
Не давая себе шанса передумать, он снял ботинки, убрал их на полку и повесил куртку на вешалку, стараясь игнорировать томные взгляды и выбросы феромонов, заставляющие колени подгибаться. Закончив приводить прихожую в порядок, он больше не мог оттягивать неизбежное. Не то, чтобы ему так хотелось этого избежать, иначе его бы здесь и не было, но он страшился отпустить себя и навредить омеге. Конечно, тот далеко не такой хрупкий, каким кажется, но он не мог не бояться. Если он сорвётся и поранит возлюбленного или, не дай бог, вообще изнасилует его... Хуже ничего нельзя придумать.
Вряд-ли Александра можно было изнасиловать, учитывая, что это было именно то, чего он хотел, но Виктор всегда с ним осторожничал. Если он сделает что-то, что тому не понравится, можно смело собирать вещички и валить из страны. Конечно, по собственной инициативе парень никогда его не прогонит, потому что, ну, это Витя, он априори не может сделать ничего, что заставило бы Сашу от него отказаться, как и наоборот. И, конечно, они оба этого не осознают до конца и продолжают осторожничать.
После ещё одного выброса чужих феромонов Виктор поворачивается к виновнику своего напряжённого состояния. Тот сидит и с виду вполне нормально переживает отсутствие человеческой подушки для объятий. Возможно, потому, что эта подушка ему нужна отнюдь не только для объятий, и он всё-таки бережно относится к её чувствам.
Вздохнув, Витя попытался по глазам понять, точно ли Саша уверен и не пожалеет ли потом, но видел только бездонные омуты желания и обожания. Наконец, невольно заразившись нетерпением, он подошёл к парню, но прежде, чем успел наклониться, был захвачен в плен чужих губ.
Поняв, что Витя решился, Саша перестал заморачиваться и беззастенчиво провоцировал альфу, отпустив своего внутреннего омегу. Если до этого момента он старался сильно не налегать, то теперь вскочил со стула и запрыгнул на мужчину, скрестив ноги на его талии. Витя едва успел его поймать, сжав ягодицы, чтоб не съехал, отчего тот застонал ему в рот, тут же углубляя поцелуй. Они стояли (точнее, фактически, стоял один Витя) и целовались, жарко, глубоко, прикусывая губы друг друга и потираясь бёдрами. Сдерживая бушующего альфу внутри, Витя повернулся и пошёл в сторону спальни, чувствуя, что ещё немного, и они трахнутся прямо в коридоре. Его член уже налился кровью и пульсировал в ответ на каждое движение бёдрами.
Двое знали эту квартиру наизусть, могли пройти по ней с закрытыми глазами ни обо что ни разу не стукнувшись, поэтому, даже не глядя, Виктор знал, куда идти, и, как мог, быстро продвигался к месту назначения. Бардак везде тоже нисколько не мешал.
Дальновидный Саша ему совсем не помогал, то царапая ногтями лопатки, то кусая за язык, то оставляя новые засосы на шее, получая взамен до боли сжатые ягодицы, и заводясь от этого лишь больше. Он был очень тактильным, пусть в повседневной жизни никто из окружающих этого не знал. Сам Витя понял это только через год после знакомства, и то потому, что отмечал каждую деталь в поведении интересовавшего его человека. Его целеустремленность и внимательность сослужили хорошую службу, навсегда привязав омегу путём проб и ошибок.
Благодаря этому сейчас он мог, и опустил его на разворошённую кровать, наслаждаясь прикосновениями. Витя прижимал парня к матрацу, уже сам толкаясь бёдрами. Вообще, он очень любил долгие прелюдии, но не собирался сильно мучать омегу в течку. В следующий раз он обязательно прижмёт его к стене, придерживая за ноги, будет вылизывать и отсасывать, наслаждаясь стонами, пока тот сам не попросит взять его и не отпускать, пока не вытрахает всю душу. В следующий раз Витя обязательно заставит Сашу просить, умолять, пока тот будет способен говорить – слушать мольбы из уст всегда безразличного и хмурого его, смотреть, как от удовольствия он забывается и раскрепощается, знать, что это всё происходит из-за самого альфы – лучшее чувство на свете. Витя не сомневался, что так всё и будет, он слишком долго знал Келина, чтобы ошибиться в таких вещах.
Поэтому сейчас, вместо того, чтобы тянуть, он уже стаскивал с Саши боксеры, насквозь пропитавшиеся естественной смазкой, что вырабатывалась неизвестное количество времени. Витя зарылся лицом в основание шеи парня, вдыхая их смешанный аромат, но тут же отстранился в замешательстве, игнорируя возмущённое сопение. Их запахи не могли быть смешаны до появления меток, если только они не носили что-то, что имело бы чужой отпечаток. Лишь теперь он обратил внимание на свитшот, в который был одет Саша – Витин свитшот, который он оставил по просьбе любимого. Эмоции накладывались друг на друга, но в лидирующие вышли удивление и восторг. Удовлетворённый, Витя наклонился к Саше, почти целуя его, произнося в самые губы:
— Так вот, для чего тебе нужна была моя одежда. Мог сказать прямо, я принёс бы целый чемодан.
Не в силах вынести такое издевательство, Саша отчаянно впился в чужой рот, сцеловывая удивлённый вдох. Языки сплетались и толкались, ласкали друг друга, и Саша блаженно прикрыл глаза, постанывая, получив частицу желаемого. Между ног становилось всё мокрее, член уже тоже начал сочиться предъэякулянтом, пачкая толстовку. Изнывая от желания, парень подавался вверх всем корпусом в бессознательном поиске ласки и потирался своим телом о чужое. Толстовка давно задралась, открывая миру подтянутый живот с порозовевшей от возбуждения грудью и стоящими сосками. В скором времени Саше стало катастрофически не хватать телесного контакта кожей к коже, о чём он и оповестил возлюбленного, дёргая его за футболку. Поняв намёк, тот сел, отрываясь от омеги под собой, и Саша сразу же пожалел об этом. Он был готов терпеть раздражающую одежду и дальше, лишь бы ни на миг не отпускать альфу. Но не успел он ничего предпринять, как тот уже накрыл его своим оголённым торсом, сладкой тяжестью вжимая в кровать.
Однако и это не могло длиться слишком долго, если они хотели трахаться. Крепко поцеловав омегу напоследок, Витя стал спускаться по его телу вниз, прокладывая дорожку из поцелуев, укусов и облизываний. Руками при этом он сжимал и выкручивал соски любимого, иногда возвращаясь к ним губами, заставляя того выгибаться и постанывать в ответ. Захваченный ощущением власти над телом под собой, он терзал зубами розовые горошины, обводил ореолы языком вокруг них, влажно целовал и посасывал. Чем дольше это продолжалось, тем больше ломота из-за течки отступала, и Саша терялся в ощущениях, почти перестав сдерживаться. Ему подумалось, что хотя бы раз он может позволить себе отпустить переживания, воспоминания и всю действительность, мешавшую ему быть честным с дорогим человеком. Ведь в чём смысл их отношений, если даже в них он не может быть искренним? Поэтому его стоны становились всё чаще и громче, а он сам более открытым.
Наконец, Виктор вспомнил обещание самому себе не мучать омегу слишком долго и теперь целенаправленно опустился ниже. Проведя носом в опасной близости к чужому члену, он дыхнул на него, ловя мурашки на теле под собой. Удовлетворённо усмехнувшись, он опустился ещё ниже, прижимаясь губами к мошонке, мокрой от попавшей смазки. Облизнувшись, альфа с удовольствием понял, что ему ни капли не противно, скорее наоборот: влага была приятной на вкус, будто он действительно выпил эспрессо с корицей. Статьи не врали, когда утверждали, что смазка и сперма на вкус такие же, как и на запах. Оставалось только посочувствовать тем, у кого запах бензина или жареных грибов, но Витя не хотел сейчас об этом думать. Подтянувшись к лицу омеги, он поцеловал его, давая распробовать собственный вкус, отчего тот жалобно всхлипнул.
— Ты такой прекрасный, — шептал мужчина в губы, сцеловывая рваные вдохи и судорожные всхлипы, — мой омега, мой фенёк, только мой. Никому тебя не отдам, — с трудом оторвавшись от любимого рта, он разгладил складку от нахмуренных бровей губами.
— Перевернись на живот, — прошептал он прямо в ухо, посылая дрожь.
С явной неохотой ворочаясь, Саша последовал хриплой просьбе, ложась грудью на одеяло, зарываясь лицом в подушку, просовывая под неё руки. Он был не в восторге от перспективы не видеть возлюбленного, но, раз Витя сказал, значит, так надо. Надеясь уничтожить выдержку мужчины, он поднял бёдра так высоко, как только мог в своём состоянии, выгнувшись, как потягивающийся фенёк. От неожиданного прикосновения грубых ладоней к заднице он вздрогнул, порадовавшись, что не стал становиться на локти, иначе бы уже упал. Воздуха стало не хватать, поэтому он подтащил подушку под подбородок, упираясь лбом в матрац. Он знал, как происходит секс, что для безболезненного процесса нужно сделать, но не представлял, как это будет делать его альфа. Парень давно привык к Виктору, приучился не дёргаться от его прикосновений, не ждать подвоха, не отвергать заботу, и всё, что он запрещал себе по отношению к любым другим людям. Но, лёжа вот так, раскрытым, согласным на всё, не видя, не зная, что произойдёт в следующее мгновение, он не мог сдержать нервозность.
Ощущение полной власти над дорогим существом пьянило не меньше. Витя мял самые красивые ягодицы на свете, и от этого ему сносило крышу. Он действительно мог себе это позволить. Смазка омеги уже стекала по бёдрам, блестя в вечернем свете из незашторенных окон. Поддавшись порыву, мужчина наклонился, припадая к подрагивающей ляжке ртом, слизывая жидкость. Послышался изумлённый вдох, и он лизнул шире, оставляя влажную дорожку, кусая следом. Дрожь стала сильнее. Языком Витя продвигался выше по ногам, почти мурлыча от довольства, дочиста слизывая смазку. Добравшись до ложбинки между ягодиц, он остановился, слушая чужое прерывистое дыхание. Разведя округлые половинки в стороны, он надавил пальцем на анус, из-за чего оттуда вылилось ещё немного влаги, а у изголовья кровати раздался требовательный стон. Саша всё ещё не мог попросить вслух, но всячески намекал, двигая бёдрами назад.
В качестве поощрения Витя слизал вытекшее и прислонился к сжатому колечку мышц губами, после почти неощутимо покусывая. Покружив языком вокруг ануса, он надавил на него, проникая внутрь и сразу же чувствуя восхитительно сильный вкус кофе. Кажется, он может каждый день пить этот вместо настоящего. Конечно, Саша ему не разрешит, но он придумает, что можно сделать.
Неуверенность от того, правильно ли он делает что-то такое, как вылизывает омегу, в первый раз, уменьшалась по мере того, как Витя получал одобрительную реакцию. Он упорно игнорировал собственный каменный стояк, натягивающий штаны так, что, казалось, замок скоро разойдётся. Альфа полностью сосредоточился на удовольствии и подготовке своего партнёра, боясь сорваться в самый неподходящий момент. В какое-то мгновение его сдерживаемое животное желание настолько разошлось, что, чтобы усмирить его, было необходимо хотя бы немного его выпустить, и Виктор решил немного удовлетвориться, распалив омегу ещё больше. Саша еле смог сдержать разочарованное хныканье, когда мужчина поднялся. Не давая парню возможности что-либо предпринять, он наклонился к нему, кистью надавив на низ живота где-то выше лобка и глубоким голосом сказал прямо в ухо:
— Когда я возьму тебя, мой член растянет тебя так сильно, проникнет так глубоко, что будет упираться прям сюда. Я буквально смогу почувствовать его пальцами.
В восхищении от сулимой перспективы Саша гортанно застонал, выпустив новую порцию смазки. Обрадовавшись исполнению своего коварного плана, как ребёнок, получивший конфету, Витя снова опустился и принялся вылизывать омегу ещё тщательнее. Язык то кружил вокруг ануса, то проникал внутрь, лаская стенки, то имитировал толчки. Когда Саша стал мычать и подмахивать задницей активнее, альфа, смочив палец в слюне и неиссякающей смазке, протолкнул его рядом с языком, надавливая на стенки и вырывая удивлённый стон из тела под собой. Добавив второй указательный, Витя начал скрещивать пальцы между собой и с языком, растягивать края дырочки. Собственное возбуждение уже было болезненным, но он стоически терпел, подготавливая любимого. Прицельно скользя по стенкам, пальцы надавили на бугорок предстательной железы, от чего ноги Саши разъехались бы до шпагата, если бы Витя его не поддержал.
Такое головокружительное удовольствие омега испытывал впервые, однако этого было всё ещё мало. Ему даже стало немного страшно, что он не сможет этого вынести. Теперь, помимо языка, он ощущал три пальца, растягивающих тугие мышцы, но течка заставляла его расслабляться, податливо позволяя делать всё, что альфа считает нужным. Сам Саша уже изнывал от необходимости почувствовать мужчину в себе, ещё немного, и это сведёт его с ума.
— Витя, — недовольно позвал Саша, подаваясь бёдрами назад в попытках насадиться сильнее, отчего тот с гораздо большим трудом смог заткнуть внутреннего зверя, горящего лишь одним желанием: трахать-трахать-трахать.
Виктор оторвался от сладкой дырочки и укусил парня за ягодицу. На коже остались чёткие следы от зубов.
— Потерпи ещё немного, — мужчину прервала покачивающаяся задница, которая запечатала его рот, на что он утробно зарычал, усиленно потирая простату омеги, — ещё немного, — произнёс он с нажимом, не переставая массировать бугорок нервов, — и я оттрахаю тебя до потери сознания, чтоб ты ещё как минимум сутки не мог встать. Но для этого надо потерпеть.
Конечно, настолько жёстко Витя не собирался его трахать, но там уж как получится. На самом деле, раньше он даже подумать не мог, что в постели Сашу будут успокаивать именно такие фразы. А тот, с разъезжающимися ногами от непрекращающегося давления на эрогенную зону, менее недовольно вздохнул и замолчал. Ему всё ещё было немного неуютно от того, насколько он открытый и откровенный сейчас, что даже позволяет делать с собой подобные вещи – и не просто позволяет, а почти просит делать – но сногсшибательное удовольствие заставляет забыть всё беспокоящее. Ну, или, по крайней мере, хотя бы отложить до более осознанных времён.
А Витя хозяйничал уже четырьмя пальцами, то стимулируя предстательную железу, то разводя их на манер ножниц, то вводя толчками. Его собственный член неконтролируемо истекал предъэякулянтом, полностью пропитав ткань трусов и даже джинс. Потом их обязательно придётся стирать, но до этого момента как минимум несколько дней, так что он может не беспокоиться. Если бы он знал заранее, смог бы подготовиться, а так у него даже не было времени настроиться морально, хотя с этим сейчас тоже проблем не было. Он просто искал любой нелицеприятный повод, из-за которого мог бы злиться на омегу, иначе точно не смог бы держать себя в руках.
Когда четыре пальца совершенно свободно скользили в анусе, альфа решил, что подготовил парня достаточно. Теперь надо было как можно быстрее снять штаны и бельё. Саша же уже не мог не ёрзать на месте, скуля от вожделения. Если бы у него не было течки, он бы давно повалил мужчину на лопатки, покусал и насадился на его огромный каменный член. Если бы омежья сущность не заставляла его лежать смирно под альфой, он бы сам давно оттрахал себя его достоинством. О, парень был уверен во внушительности его монстра между ног, не зря же он предлагал Вите душ у себя и совсем недавно тёрся об него. Мысленно он пообещал себе в следующий же раз оседлать альфу, чтобы именно тот чувствовал себя затраханным.
Витая в этих мечтах и обволакивающем удовольствии, Саша не был готов к тому, что пальцы покинут плен его нутра, оставляя после себя только пустоту. Он тут же протестующе воскликнул, пока не понял, к чему это всё. Его наконец-то трахнут. От осознания он выпустил новую порцию смазки и немного поумерил пыл, застеснявшись своей бурной реакции. Всё-таки, он не должен быть таким отзывчивым. Не должен же?..
Неожиданная тяжесть, придавившая его к матрацу, вытолкнула все мысли из головы, оставив только нетерпеливое ожидание. На поясницу легли обжигающие кисти, хотя Саша думал, что горячее его тела ничего не существует. Ладони оглаживали его спину, живот, бока, призывая успокоиться, и он ластился к ним, как любвеобильный фенёк. Безудержное желание вытеснила щемящая нежность, и парень ощутил нужду увидеть своего любимого ещё более острую, чем потребность в сексе. Захваченный наваждением, он безжалостно заткнул внутренний голос омежьей сущности и резко развернулся на спину, оказываясь лицом к лицу с любимым. Тот смотрел немного растерянно от внезапной смены положения, но, в целом, никак не возражал. Парочка прядей светлых волос прилипла ко лбу, и Саша поднял руку убрать их, скользя по лицу, очарованный жадным блеском карих глаз. Но, очнувшись от этого гипноза, тут же схватил мужчину за щёки и яростно поцеловал.
Ошеломлённый таким напором, Витя не имел ни желания, ни возможности сопротивляться. Решив действовать, пока омега увлечён вылизыванием его рта и перебиранием волос, он направил рукой свой член и вошёл мягкое нутро. Шура, в силу обстоятельств, не успел отреагировать на неожиданное вторжение, позволяя органу войти одним слитным толчком почти до конца. Омега застонал в поцелуй и непроизвольно сжался, чувствуя, как член внутри пульсирует, пусть и не принося боль.
Витя ещё раз толкнулся и остановился, позволяя парню привыкнуть, пытаясь его отвлечь. Он гладил стройное тело под собой, мял ягодицы, кусал губы и, почти не отрываясь от поцелуя, шептал успокаивающие глупости и признания. Когда Саша перестал дышать так загнанно, мужчина отстранился от его лица, начав зацеловывать шею, уши и плечи, а когда тот, привыкнув к доселе неизвестному ощущению заполненности, на пробу попытался податься навстречу, Витя чуть не сорвался, до боли вцепившись пальцами в бёдра парня. Подняв на него тёмный взгляд, он увидел такие же алчущие глаза напротив. В них смешивались любовь, похоть и странная нежность, не отпускающая даже в минуты глубокого расстройства. Впрочем, сейчас никаких расстройств не было и быть не могло.
Витя накрыл чужие губы своими, целуя ласково, нежно, неторопливо, будто это не он сгорал от желания вдалбливать покорное тело в кровать без пощады и отдыха. Отвечая так, как хотел альфа, Саша не перехватывал инициативу, позволяя ему взять под контроль собственное тело, чтобы оба не кончили так быстро. Но течка напомнила о себе короткой болью в животе, отчего парень вздрогнул, за волосы оттаскивая возлюбленного от себя и следом хрипло произнося на грани шёпота:
— Ты обещал оттрахать меня до потери сознания, — и толкнулся навстречу ещё раз.
В наказание сильно кусая парня за губу, Витя решил, что, раз тот настолько осмелел, что считает себя в праве провоцировать альфу, член которого находится, на секундочку, в его анусе, можно его и не жалеть. Несдержанно укусив омегу под подбородком, он, выйдя из него почти полностью, мощно вогнал член обратно, сразу беря размеренный, твёрдый темп, с мстительным наслаждением слушая громкие высокие стоны. Витя был на грани от того, чтобы самому не начать стонать от выражения нестерпимого удовольствия на лице любимого. Безжалостно втрахивая Сашу в постель, мужчина выбивал крики и вздохи из отчаянно извивающегося парня под собой. Ощущение дрожи прекрасного тела в руках, судорожно сжимающие его стенки анального отверстия, восхищение от податливости омеги и горящие лопатки под чужими ногтями смешались друг с другом, вырывая низкий гортанный стон.
Этот звук вкупе со всепоглощающим удовольствием от растягивающего будто до предела члена, с каждым толчком попадающего прямо по простате, подтолкнул Сашу к краю. Ему нужна была самая малость для того, чтобы кончить. На особо жёстком толчке он крепко сжал в руке длинные волосы Вити, заставляя того чуть поморщиться от боли, и скуляще позвал:
— Витя!
От пронзительного возгласа названный испугался, что случайно мог причинить боль возлюбленному, поэтому замедлился, почти останавливаясь. Только знания о течке в закромах сознания не позволили ему тут же отскочить от парня, оказываясь как можно дальше, чтобы ничего не испортить. Откуда ж ему было знать, что своим промедлением он делал лишь хуже. Двигаясь со скоростью черепахи, он погладил пальцем щёку Саши, после чмокая в неё. Продолжая сохранять издевательски медленный темп, он, не слушая безумного альфу внутри, требующего наплевать на самочувствие партнёра и выебать его, мягко спросил:
— Очень больно? Мне перестать? Не молчи, говори прямо.
Количество заботы и любви в этих словах, в тоне, которым они были произнесены, в тёмных, но ласковых глазах так потрясло Сашу, что, не сдержавшись, он прижался к альфе в поцелуе, изливаясь следом.
Это был не тот результат, который Севацкий мог предвидеть. Он был готов к тому, что, несмотря на течку, омега накричит на него, прогонит, может, даже изобьёт. Он был готов к возражению, пояснению, что неправильно понял реакцию, или чему-то подобному. Но объятий, целомудренного поцелуя и эякуляции в качестве ответа он совершенно не ожидал. Он так и нависал, замерев, над кончающим парнем, не в силах осознать даже, из-за чего именно это происходит. Рвущееся наружу животное желание частично утихомирилось, упокоенное беспомощным видом омеги.
Содрогаясь в крышесносном оргазме, Саша совсем не мог думать. Удовольствие заполняло каждую клеточку тела, проносясь вместе с кровью. Запах его альфы окружал, не давая удариться в панику, как это бывало при ярких эмоциях.
Когда последняя порция спермы вышла, он смог сконцентрироваться на тёплых пальцах на голове и щеке и наконец сфокусировать взгляд. Витя смотрел на него со смешанными чувствами, но скоро наклонился и мягко чмокнул в переносицу.
— Ты опять хмуришься.
Саша не мог не хмуриться. Как и всегда, когда он встречался с чем-то новым, странным, неприятным или, наоборот, приятным до умопомрачения. Это вызывало беспокойство, которое прорывалось наружу в виде нахмуренных бровей, как бы он ни старался это сдерживать. Свою мимику он контролировал не очень хорошо. Что поддавалось ему легко, так это его парень, который при виде поджатых губ снова начал беспокоиться. Удивительно, но он уже успел растерять весь свой вид грозного альфы, способного затрахать до смерти. Теперь он был просто испуганным котёнком в теле взрослого ирбиса. Только всё ещё находящийся в заднице его член и куча выпущенных феромонов не давали завершиться образу.
Саша шумно выдохнул и взглядом указал на свой стоящий колом орган, как будто он никогда и не кончал.
— Ты думаешь, что уже закончил? — этот омега действительно был гораздо смелее и безрассуднее при течке. Но, конечно, только при условии нахождения рядом его пары.
Витя, глядя на это безобразие, мог лишь в который раз благословить свои бесконечные нервы. Он потёрся своими бёдрами о чужие, не совершая поступательных движений, но изменяя положение внутри, вызывая зуд и табуны мурашек на коже Саши. Тот же, благодаря этому, совершенно внезапно вспомнил свой первоначальный план и больше не смог выбросить его из головы. Не желая излагать мысли вслух, он надавил пяткой на бок мужчины, побуждая его отодвинуться и тем самым выйти из омеги. Тоскливо блеснув смазкой в свете заходящего солнца, член упал на постель, приковав к себе взгляд зелёных глаз. Длинный и ровный, с розовой головкой и сетью хорошо очерченных вен – если бы раньше кто-нибудь сказал Саше, что он будет любоваться чьим-то половым органом, он бы даже не обратил на юродивого внимания. Но теперь он заставил себя отвернуться, потому что знал: если он задержится хоть на секунду дольше, то точно сделает что-то, что отложит соитие на неопределённое время. Он даже не знает, что именно хотел бы сделать, но боится предоставлять эту возможность себе сейчас. Кошмарная течка без должной близости альфы возвращала боль в животе и грозила сжить омегу со свету, если он не наверстает уже упущенное в многократном размере.
Саша развернулся спиной к Вите и через плечо посмотрел на него. Тот смиренно сидел в ожидании действий партнёра. Даже когда он мог без каких-то особых усилий повалить омегу и заставить делать всё, что душе угодно, он продолжал ждать его позволения. В любое другое время Келин – если бы захотел – мог бы дать ему отпор и, в большинстве случаев, победить, но течка делала его уязвимым. Похоже, любовь мужчины была настолько сильна, что полностью подчинила инстинкты.
Пребывая в восторге от этого открытия, омега не смог сдержать улыбку, так редко посещавшую его губы. Он поспешил отвернуться, но его голову тут же повернула обратно чужая рука. Даже такое насильственное действие Витя совершил предельно осторожно, в любой момент готовый отступить, если ему возразят, и теперь сидел, с почти благоговением смотря на восьмое чудо света. Он не имел никакой возможности понять, что заставило парня улыбаться, но это было и не столь важно. Он не спугнёт момент, просто спросит как-нибудь в другой раз.
Они так и играли в гляделки до тех пор, пока живот омеги не скрутило усилившейся болью. Он мог это вытерпеть, однако в этом не было смысла. В любом случае, улыбка уже пропала с его лица, оставив тем самым тень разочарования в сердце мужчины. До сих пор ощущая ладонь в своих волосах, Саша потёрся своим носом о чужой – он читал где-то, что так целуются кошки. Сейчас это показалось довольно забавным.
Быстро отстранившись, чтобы не забыть о плане вновь, он потянул крепкую руку со своих волос вниз, кладя её себе на поясницу. Отклонившись, он опёрся спиной на торс позади, следом откидывая голову на чужое плечо. Ему было так удобно и комфортно, что рушить это умиротворённое спокойствие казалось кощунством. Он повернул голову в бок, утыкаясь в шею, наслаждаясь щекочущими поглаживаниями живота. Витя зацеловывал его волосы, макушку, ухо – куда дотягивался. В воздухе витал стойкий запах секса, необъяснимым образом лишь добавляя искренности моменту.
Но не исчезнувшее возбуждение ныло, боль становилась сильнее – мгновение уходило, и Саша решил самолично его порушить. Выпустив порцию феромонов, он укусил мужчину за запаховую железу, спровоцировав и его безотчётный выброс. Ещё со времени топтания в коридоре на левой стороне шеи живого места не осталось, а несносный омега снова не хотел от неё отлепиться. Витя притиснул его к себе сильнее, не прекращая массировать. Он кружил пальцами по животу, бокам, груди, задевал соски, пересчитывал рёбра, попеременно усиливая нажим. Он бы так и продолжал, если бы на его ладонь не легла чужая, надавливая ниже пупка.
— Помнишь, что ты говорил? Обещания надо выполнять, — этот омега действительно любил танцевать на лезвии ножа.
Жарко вздохнув, Витя придвинулся ещё ближе, так что его член оказался в ложбинке между ягодиц. Он открыл рот, чтобы сказать что-нибудь, но, в итоге, просто укусил мочку чужого уха, после облизывая и посасывая.
Такого вероломного нападения с тыла Саша ожидать не мог. От интенсивного воздействия на эрогенную зону он захлебнулся стоном, вздрагивая в кольце рук. Это открытие было неожиданным для обеих сторон, во встречных взглядах застыло удивление напополам с обожанием. Лукаво улыбнувшись, Витя принялся мстить, мучая покрасневшее ухо ласками, отчего парню оставалось только метаться в любимых руках, заходясь всхлипами и мычанием.
Через какое-то время, наконец пожалев омегу, альфа оставил в покое это слабое место прежде, чем слишком увлечётся. Он ущипнул Сашу за бок, после приподнимая его и насаживая на свой член. Второе проникновение было уже менее ошеломляющим, теперь парень хотя бы знал, чего ожидать. Но, несмотря на это, он всё равно готов был распасться на атомы от непривычного ощущения переполненности. Мысленно он выл от счастья от единения с любимым и душой, и телом. Если бы он знал, насколько это приятно, завалил бы мужчину ещё несколько лет назад, как только осознал свои чувства. Сейчас всё это огромное количество дней казалось ему напрасно потраченным без присвоения альфы себе. Остался последний ответственный шаг, который привяжет Витю полностью и бесповоротно, и Келин собирался сделать его сегодня. Обязательно.
Сидя на ногах мужчины, было гораздо проще хозяйничать положением, и Саша приподнялся на коленях, тут же опускаясь. Сразу взять быстрый темп он не мог, боясь совершить что-то неправильное, поэтому пока довольствовался медленным, приспосабливаясь к большим размерам возлюбленного. Благо, сам Витя не собирался спускать всё на тормозах. Первое время отдав власть партнёру, он просто гладил, сжимал и царапал его бёдра, поддерживая, чтоб было легче, но очень скоро это стало походить на издевательство. Саша никогда не просил помощи, и глупо было надеяться, что сейчас вдруг начнёт. Так что, справедливо рассудив, альфа поудобнее смял ягодицы парня, направляя его под более точным углом и сразу выбивая громкие стоны, прижался губами к родинке за ухом.
Виктор был выше и немного крупнее; от природы мышцы были неплохими, да и он периодически посещал тренажёрные залы – поднимать тяжести было для него несложным и привычным делом. Кроме того, омега уже увереннее скакал на его достоинстве, отчего полностью его держать не являлось нужным. Амплитуда толчков увеличивалась, пространство наполняли учащающиеся звуки шлепков, рваных вздохов и стонов. С каждым толчком член проникал всё глубже, снося крышу обоим от удовольствия. Бешеное возбуждение подстёгивало два сплетённых в объятиях тела, не давая прерваться ни на секунду. Они плавились в жаре похоти, смешанной с искренней и чистой любовью, создавшими неповторимый вкус страсти. Опытный Виктор даже не представлял, что от секса может быть так хорошо, если спать не с обычными людьми, а с любимым человеком.
Он не заметил, когда именно начал шептать всякие глупости в попытке выразить, насколько любит Сашу, упиваясь ответными поскуливаниями на выдохе. Пульс таким бешеным не был даже от качалки, крупицы пота катились по лбу и рукам. Альфья сущность внутри рычала, требуя брать и брать, до бесконечности, пока силы не кончатся. А они не кончатся ещё долго, по крайней мере, до тех пор, пока не кончится течка. В любом случае, омега бы не отпустил свою пару раньше, даже если бы она захотела уйти – но кто в здравом рассудке захочет уйти от души, которая впервые была нараспашку?
Витя прижимал к себе парня, благодаря всех богов за такую возможность, и плевать ему, что он атеист. То, что происходило между ними, стоило всех трудов завоевать доверие Келина. А тот плавился в оберегающих объятиях, улетая на седьмые небеса от уверенности в их безопасности. Он никогда и представить не мог, что будет сидеть на чьём-то члене, пока его будут без устали трахать этим огромным органом, а Саша будет этому ещё и безумно рад. Собственная омежья сущность всегда тянула вниз бременем, но вдруг оказалась настоящим благословением, это ли не шутка судьбы? Обстоятельство, приносящее одни проблемы, стало избавлением от них. Разумеется, парню в голову прийти не могло, что, даже если бы он не был омегой, Севацкий бы его любил.
В будущем, несомненно, альфа его в этом убедит, но сейчас у обоих мыслить связно получалось с трудом.
Неожиданно в голове мужчины вспышкой возникло воспоминание, вызвавшее у него игривую ухмылку. Если бы Саша её видел, то, несомненно, насторожился бы.
Действительно, пришло время выполнять обещания.
С самым коварным видом Витя замедлился, оставляя размашистые, неторопливые толчки, и положил ладонь под пупком парня. Не слушая недовольное мычание, он прикусил чужое ухо, томным от возбуждения голосом произнося:
— Помнишь, что я тебе говорил? Я могу почувствовать, как мой член упирается в твой живот изнутри.
Омега поперхнулся воздухом от этих слов. Это было просто нечестно. Он боялся опустить взгляд вниз, опасаясь взаправду заметить бугорок, иначе кончил бы в то же мгновение, как увидел это. Толчки были настолько медленными, что мышцы рук альфы рельефно перекатывались, пока он поднимал и опускал парня. Пытаясь отвлечься от заполонивших мозг фантазий, тот залип на это зрелище. Это было довольно эффектно. Саша всегда знал, что у его пары хорошие мускулы, но они не очень выделялись в силу телосложения, и такие мгновения были одними из немногих, когда можно было оценить их полную красоту. Чёрт, он бы отдал многое, лишь бы видеть это почаще. Захотев чуть потешить своё эго, он положил на руку Вити свою кисть. От ощущения сдвигающихся мышц под пальцами в глазах у него заискрили звёзды, а из горла вырвался высокий стон. Тело его мужчины великолепно, он готов смотреть и трогать его часами.
Однако Севацкий, заподозрив, что парень отвлёкся и думает не о том, о чём надо, предпринял более решительные действия. Он, токнувшись резче, укусил омегу за ухо, внаглую пользуясь подлым приёмом и сразу получая бурную реакцию в виде громкого возгласа, выступающих слёз от всеобъемлющего экстаза, изгибающегося туловища и поджимающихся пальцев на ногах. Удовлетворённый результатом, он возвратился к заведённой теме.
— Не думай, следи за происходящим.
Он зафиксировал изгиб тела Саши, плечи его прижимая к своим, а поясницу оставляя изогнутой. Разница в росте получилась как раз кстати, благодаря ей омега не скрючился в три погибели, а лишь сексуально прогнулся в спине.
Пальцы альфы вжимаются в живот сильнее, а член входит глубже, сталкиваясь с ними через слой плоти и уходя выше. Это так отчётливо ощущалось, что Саша гортанно застонал, чувствуя себя заласканным со всех сторон. Слезинка скатилась по щеке, убегая ниже по горлу, а его собственный орган обильно выпустил предъэякулянт.
— Ты даже не представляешь, как это хорошо. Ты просто прекрасен, — жарко прошептал мужчина, посылая волны дрожи.
Он и не думал останавливаться на достигнутом, продолжал таранить колечко мышц, каждый раз сталкиваясь с ладонью, посылая по телу любимого импульсы сладкого тока. Омега дрожал и кричал от удовольствия, прошивающего каждую клеточку паутины его нервов.
Забывшись в блаженстве, альфа стал тщательно вылизывать заднюю сторону шеи Саши, подчиняясь своим инстинктам, требующим пометить пару. Его клыки неконтролируемо увеличились, иногда чуть царапая кожу. Сосредоточившись на том, чтобы полностью ублажить омегу, он даже не замечал, что творит.
Саша, почувствовав это, вплёл пальцы в шевелюру мужчины, вплотную прижимая его голову к себе, из-за чего клыки того нещадно резанули, сдирая кожу. Лишь ощутив сладковато-металлический привкус крови, Витя очнулся, отшатываясь назад, но рука в волосах не дала ему отстраниться. Ещё немного, и он бы вгрызся в плоть омеги, помечая его, без разрешения, предупреждения или спроса – по телу пробежал холодный пот от понимания, разум мгновенно прояснился. Если бы Саша уже не трахал себя Витиным членом сам, то процесс совокупления точно бы остановился.
Альфа упирался носом во влажную от своей слюны шею, пытаясь проанализировать последние минуты. Вот чёрт. Ему стоит пойти и прямо сейчас убить себя, как можно более мучительно и жестоко. Непрекращающиеся движения омеги совсем не помогали думать. Почему он всё ещё не перестал?
Снова потерпев поражение в попытке отодвинуться, Витя допустил шальную мысль, что парень вообще не понял, что произошло. Может, даже не заметил, хотя он сомневался, что такое возможно не заметить. Ещё сильнее стиснув задницу Саши и получив в ответ поощряющий возглас, он совсем запутался. Саша реально осознаёт, в какой ситуации находится?.. Севацкий уже собирался спросить, как недовольный голос прервал его не успевшую начаться речь:
— Ты будешь меня метить или как? Сколько ещё я должен ждать?
Похоже, Саша забыл, что они встречаются всего лишь четыре месяца, а трахаются вообще впервые. Конечно, это теряется на фоне пережитых вместе лет.
— Что?.. — окончательно растерявшись, подал голос мужчина.
Омега не очень терпеливо вздохнул, размышляя, почему его альфа такой долгий. Похоже, он опоздал на аукцион, где раздавали мозги.
— Метить, — чётко проговорил парень, для этого даже медленнее насаживаясь на член. — Я хочу, чтоб ты меня пометил.
Так, это было неожиданно. Значит, он был вовсе не против, а Витя зря себя сдерживал? Но, желая быть уверенным до конца, он продолжил испытывать чужие нервы на прочность.
— Ты точно этого хочешь? Это говоришь ты или твои инстинкты?
— А ты хочешь меня пометить только из-за инстинктов? — гневно переспросил Саша.
— Нет, нет, конечно... — Витя замолчал, зарываясь в волосы омеги, вдыхая их запах и частично успокаиваясь, — Но ты уверен, что это не слишком рано? Ты не передумаешь?
— А ты передумаешь? — опять отбил вопрос парень.
— Шура! Я серьёзно, — но, чуть подумав, добавил: — Не передумаю.
— Вот видишь. Я тем более, ммм, не передумаю. Просто укуси меня уже.
Витя чуточку обречённо вздохнул, признавая поражение. Саша был единственным, кто вил из него верёвки, противостоять ему альфа никогда не умел и не пытался особо, к тому же, пометить этого несносного омегу стало уже практически мечтой. Он действительно очень давно об этом думал.
Возвращая прежний настрой, мужчина принялся зализывать небольшие ранки на шее, будто пытаясь стереть их с гладкой кожи. Совсем скоро здесь будет красоваться отчётливый след от зубов, который сохранится на всю жизнь, связав две жаждущие души. То, что Саша не сидел спокойно на месте, а скакал на члене, нисколько Вите не мешало. Он продолжал вылизывать и зацеловывать шею, трахая омегу частыми, мелкими толчками, выбивая поскуливания. Это было восхитительно, но парень не мог довольствоваться этим полностью, ожидая, когда его укусят. Спустя несколько минут это стало казаться пыткой.
— Ну? — хватая ртом воздух, вопросил он, царапая ногтями чужие предплечья, — Ты меня укусишь или нет?
В ответ на жалобу альфа рыкнул, загоняя член глубже и резче, погружая выдвинувшиеся клыки в кожу, следом прокусывая её обычными зубами. Из глаз омеги хлынули слёзы, эта была самая сладкая боль, которую он когда-либо испытывал. Она была бы нестерпимой, если бы не острое наслаждение, захватившее всё его тело и притупляющее боль. Зато теперь он полностью и бесповоротно принадлежит Виктору. Эта мысль толкнула за черту, выливаясь гортанным криком и спермой из пульсирующего члена. Стенки анала судорожно сжимались, стискивая орган внутри и доводя до точки кипения.
Сам Севацкий всё так же впивался в шею, глотая солёную кровь, и вкус её казался самым прекрасным на свете. Разум заволокло пеленой блаженства, альфья сущность утробно урчала, довольная вязью с парой. На какое-то время мужчина выпал из реальности, плывя на волнах удовольствия и издавая клокочущие звуки, как настоящий кот. Привела в себя, заставляя его отцепиться от прокушенной плоти интенсивная боль, которую он заметил только сейчас: Саша вцепился в него ногтями; кое-где уже остались красные полосы. Голова была откинута назад, лицо покрыто слезами, до сих пор льющимися из-под ресниц, а из горла вырывались тихие хрипящие звуки. Осознав, что они оба уже кончили, а у него стал набухать узел, Витя немедленно перестал двигаться внутри сверхчувственного разморённого омеги. Его захлестнула паника, но он практически сразу вспомнил о бесплодности парня и заставил себя успокоиться. Осталось только неуёмное беспокойство за самочувствие любимого, что тяжело дышал на его плече.
— Ты в порядке? Прости, я увлёкся, — виновато поинтересовался он, сцеловывая слёзы.
Келин ответил не сразу, приходя в себя от слишком сильных ощущений.
— Всё хорошо, — пробормотал он, утыкаясь лицом куда-то за ухо мужчины. У него была слишком хорошая растяжка, — сколько будет держаться узел?
От беззастенчивого вопроса альфа смутился.
— Пару часов. Я всё ещё могу вытащить, но будет немного неприятно, — быстро добавил он.
— Не надо, — донеслось из-под волос мужчины.
Терпеть разрывающий узел хотелось, Саша видел в этом какое-то особое очарование, подтверждение тому, что это его альфа. Его и ничей другой.
После непродолжительного молчания сверху донёсся тихий решительный голос:
— Ты хочешь поставить мне метку? Ты же хочешь?
Келин хотел. О, конечно же, он хотел, больше жизни. Тот факт, что Витя сам это предложил, будоражил нервы, бешено гоняя кровь по венам. Еле успокоившийся пульс снова участился, дыхание на секунду прервалось.
— Хочу, — сухо бросил парень, безуспешно пытаясь скрыть восторг, покалывающий кончики пальцев.
Ничего не говоря, мужчина чмокнул возлюбленного в макушку, убирая через плечо свои волосы, открывая вид на заднюю сторону шеи. Извернувшись под невероятным углом, – Севацкий не мог представить, как он это сделал – омега дотянулся до неё. Втянув носом оседающий на языке горечью запах, он припал к ней ртом, посасывая. Находиться в таком положении было очень неудобно, но позволить мужчине слишком быстро отстреляться он не мог. Пока он усердно вылизывал кожу, заработал онемение в мышцах, – всё же, хоть растяжка у него и хорошая, он не часто так выкручивался – но и клыки у него выдвинулись. Они были мельче и тоньше, чем у альфы, и, соответственно, острее.
Получив стопроцентное согласие, он укусил его, отчего из ран сразу хлынула кровь. Привыкший к её вкусу, он не поперхнулся, но, возможно, из-за того, что это была не его собственная кровь, первым порывом было помыть рот с мылом. Не такой, как свой, другой привкус раздражал рецепторы, однако после первого глотка перестал быть таким неприятным. Саша нутром почуял неуловимые изменения, не в силах определить ничего конкретного. Явственным был лишь солоноватый от пота вкус кожи и экстравазата. Он казался одним во вселенной, единственным значимым. Уже не бил по нервам, а окутывал их плотным пологом успокоения, отгораживая разум от физической оболочки.
Келин очнулся, когда смог уловить как будто из-за толщи воды зовущий его голос и похлопывания по предплечью. Осознав, что чересчур увлёкся, он аккуратно расцепил зубы. Но совершенно не ожидал, что, несмотря на то, сколько он высосал, кровь всё равно польётся по коже. В душе поднялся шторм беспокойства, принудивший его припасть обратно, начав слизывать её. Его потянули назад, отчего тело прострелило болью от долгого нахождения в неудобной позе, но он не обратил на это внимания, захваченный волнениями. Он не мог понять, почему кровь не останавливается. Он думал, что не так уж сильно укусил...
В конце концов, Вите пришлось схватить его за челюсть, буквально отрывая от себя. С перемазанным в красной жидкости лицом парень бы выглядел опасно, если бы не растерянно-расстроенный взгляд. Он смотрел даже виновато и чуточку зло, проклиная свою несдержанность. Впрочем, никто не взялся бы его судить. Коротко посмеявшись, альфа поцеловал его в скулу, тоже пачкаясь, притягивая внимательные зелёные глаза алыми разводами. Ещё раз весело фыркнув, он успокаивающе погладил чужую спину, увещевая:
— Это нормальная физиологическая реакция. Смотри, уже не идёт. При поставлении меток всегда так, нам понадобится пластырь. Много пластырей. Чтоб не занести инфекцию, придётся поискать их, помнишь, я покупал тебе недавно? Тебе надо завести аптечку, чтоб ничего не было разбросано по всему дому. Почему ты до сих пор этого не сделал? Когда узел спадёт, я быстро их найду, не волнуйся. Ну, сейчас ничего не болит?
Слушая тихую размеренную речь, Саша постепенно расслаблялся, и на последний вопрос смог мягко кивнуть. Его мышцы ныли, но это было не важно, он давно привык к боли. Он не думает, что Витя должен тратить на это время. Посмотрев ещё раз на его метку, омега посмурнел.
— Прости, криво получилось.
В то время, как на нём красовался ровный укус прямо посреди задней стороны шеи, на мужчине был чуть корявый, съехавший вбок, рядом с запаховой железой. Должно быть, было чертовски сложно терпеть пытку около эрогенной зоны. Да и, сравнивая их, можно было подумать, что в поставлении меток у Севацкого тоже был опыт. На себе Саша клеймо не мог видеть, но догадаться о его виде было несложно, учитывая все способности любимого.
Витя аккуратно провёл пальцами по ране, стараясь её не раздражать, и пожал плечами.
— Не знаю. В любом случае, я уверен, что мне понравится.
Он приблизился к губам парня и ласково поцеловал его. Оглаживал нёбо, щекотал стенки щёк, переплетался своим языком с другим, а между ними гулял металлический привкус. Отстранившись, он облизнулся, отмечая голодный взгляд, блуждающий по его телу. Это было довольно приятно – знать, что его тело удовлетворяет требования любимого. Вспомнив интересный факт, он попробовал подколоть парня:
— Ты знал, что полость рта на ощупь такая же, как и прямая кишка? — но получил в ответ только скептический взгляд. Конечно же, Саша это знал. В своё время он хорошо изучал анатомию.
Ни капли не досадствуя, Витя чмокнул своего омегу в бровь.
— Давай ляжем. Может, даже удастся поспать.
Солнце уже зашло, комнату освещал лишь свет фонарей, пробивающийся сквозь тюль. Аккуратно придерживая парня, альфа лёг боком на матрац, обнимая его со спины, переплетая ноги. Поскольку постель никто не расстилал, она была заправлена – только разворошена – и пролезть под одеяло не было возможности, Витя укрыл их внешней стороной одеяла, завернувшись, как плохо слепленный вареник. Ему было так тепло и уютно, что даже спёртый влажный воздух с запахом секса не мешал дышать. Уткнувшись в затылок пары, он выцеловывал невидимые узоры на шее с уже подсохшей кровью.
Саша позволял проделывать с собой все эти действия как безвольная тряпочная кукла, нежась в окрыляющих объятиях. Узел внутри причинял небольшой дискомфорт, но его можно было легко игнорировать, тем более, что пока он внутри, парень не будет чувствовать ломоты и удушающего жара от течки. Он действительно с радостью мог это вытерпеть. Возможно, он даже мог бы сказать об этом мужчине, вроде как, тот был в восторге, когда получал словесные доказательства... Саша всё ещё был не уверен, но уже решил сказать что-нибудь, поэтому произнёс слова, которые не говорил уже очень долгое время, вызывая бурю в родственной душе:
— Люблю тебя.
