Свет

- Молодой человек, в зал нельзя без… В зал нельзя! – эта женщина напоминала робота, который повторял тексты, вставленные создателями в голову. - Почему? - Вход платный! – теперь ее лицо расплылось в улыбке, и она перестала напоминать железку. - Сколько стоит? - Пять тысяч тридцать восемь копеек. Максим опешил и разозлился: - Что-о-о? За одну выставку? Вы тут с ума сошло что ли? Но дама поспешила его успокоить: -Молодой человек, не кричите так! Когда вы будете уходить, я все верну, - она доброжелательно улыбнулась. Максимилиан впал в ступор: - Зачем тогда платить? Контролерша хотела что-то сказать, но откуда-то выбежал мальчишка, стал пытаться пройти, но она строго произнесла: - Молодой человек, в выставочный зал нельзя! - Ну пожалуйста! Пожалуйста! Мне так хочется посмотреть, что там находится! – протараторил ребенок, и было видно, что он собирается заплакать. - С вас пять тысяч тридцать восемь копеек. - У меня нет таких денег. - Тогда в выставочный зал вам нельзя, - Произнесла женщина, глядя на мальчика, а затем обратилась к Максиму, - Вы будете платить? Он затруднялся ответить на этот вопрос. Но хотелось, посмотреть, что находится в зале, вход в который так защищен. К тому же, деньги она пообещала отдать… - Да. - С вас пять тысяч тридцать восемь копеек. Максим достал деньги. - Пять тысяч… а где же я возьму тридцать восемь копеек? Контролерша сделала озадаченный вид: - Тридцать восемь копеек можно округлить до пятидесяти. А пятьдесят до рубля, - заключила она. - Ладно… В этот момент мальчик, севший на пол и поджавший ноги, зарыдал: - Тоже хочу! Хочу посмотреть! Дяденька, заплатите и за меня! Максим задумался: - Вы говорите, что потом отдадите деньги? – обратился он к женщине. - Обязательно. - Хорошо, я заплачу за этого мальчугана. Женщина просияла: - Очень хорошо! Вы – добрый человек! Он скажет вам спасибо! С вас еще пять тысяч и один рубль. Максимилиан заплатил и, увидев, что мальчик улыбается, понял, что поступил правильно. И вот они стояли напротив загадочной двери. - Закройте глаза, а потом открывайте дверь, сделайте еще десять шагов вперед и один назад, - эти слова звучали, как заклинание. Максимилиан сделал так, как она сказала, мальчик, наверное, тоже, потому что, когда Максим открыл глаза, увидел его рядом. - Как темно, - прошептал он. И правда, если открывать и закрывать глаза, увиденное не будет меняться. - Это пока. Постепенно ты сможешь увидеть все вокруг. Максимилиан успокоился, но вскоре настороженно спросил: - Откуда ты знаешь? Ты же говорил, что не был здесь? И хотя даже очертаний человека нельзя было увидеть, а уж тем более лица, Максим понял, что мальчишка озадачен. - Мне так кажется… Нас в школе учили. Пришлось поверить. Со временем, и правда, стали вырисовываться темные горизонтальные ямы, вскоре стало ясно, что это ходы. Они были везде, с каменистыми стенами и гладким полом. - А где выставка? Мальчик ничего не ответил, а пошел в один из них. Максимилиан обернулся. Дверь все еще была за спиной, можно было вернуться. Но он предпочел идти во тьму. - Ты где там? – крикнул Максим. - Здесь, - донеслось издалека. - Не теряйся. Мы можем заблудиться. - Угу. Максим пролез через узкий проход и оказался в удивительно - красивом месте. Это был куполообразный свод, стены, и потолок которого сплошь усеяны обсидианом. Камни эти сверкали черно-фиалковыми телами, отражая яркий свет фосфора, который «вплетался» в них. Мальчик был здесь, сидел на холодном полу. - Красиво. Не правда ли? – произнес он. - Да… Это и есть выставка? - Наверно. Максимилиан осмотрелся. - Пещеры что ли побольше бы сделали… - И посветлее. Стены здесь были живые. На них обитало огромное количество бабочек. Если провести рукой, они разлетались в разные стороны, падали и еще очень не скоро находили покой. Максим мог бы пробыть здесь еще долго, думая о небе, о Луне и луне тоже, если бы не жуткий холод. - Ну что, пойдем отсюда? – обратился он к мальчику. - Ладно. И они побрели к выходу. Через нескольку минут попалась точно такая же «комнатка», которая поразила красотой, но которую, казалось, они уже видели прежде. «Удивительная схожесть», - пронеслось в голове у Максимилиана. Они шли дальше, но дверь никак не удавалось найти. Комната – близнец встретилась уже четвертый раз, у Максима побежали мурашки. Он догадался бросить десятирублевую монету и, когда в следующий раз попал в пугающую пещеру, обнаружил ее. Все ясно. Это лабиринт. - Малыш, похоже, мы заблудились. Мальчишка сердито буркнул: - Не называйте меня малышом. Максим оставлял мелочь на полу пещер там, где проходил, пробовал другие ходы, но все они вели в один зал. - Это проклятье. Но я чувствую, я знаю, что выберусь отсюда, - он сел и прислонился спиной к стене, полетели бабочки. – Чертова ведьма! - Не смей! Не смей так говорить! – взвизгнул мальчонка и часто заморгал. Максимилиан вздрогнул от неожиданности. Он ждал того, что произойдет дальше. Наступила гробовая тишина. Было нечем дышать. Хотелось пить. Вот почему бабочки живут так недолго. Вот почему бабочек считают вестницами смерти. Нет, это не те, что летают при свете дня, не те, что садятся на цветы, случайно залетают в окно и отчаянно бьются о стекло, пытаясь вырваться на свободу и дожить минутные, но такие яркие моменты жизни. Это те, что сидят на стенах холодных и темных пещер. Они сами черные, сами холодные. У них нет жизни. Они рождаются, чтобы быть. Рождаются, чтобы умереть. - Это моя мама… Знаешь… я сам не рад… что она такая. У Максима тут же вылетели мысли из головы. - Это… как вообще?.. - Тихо. Не говори, я сам все расскажу, - он помолчал. – Она уже давно так зарабатывает деньги. И ей, вообще-то, самой много лет… И мне тоже, далеко не девять. Но… она никогда не врет. И если бы ты выбрался, - она бы обязательно отдала тебе деньги. И за меня тоже, - незнакомец посмотрел на Максима. – Дело в том, что ты никогда не выберешься отсюда. Максимилиан молчал. - Только одному человеку удалось выйти. Но это было так давно, что я уже не знаю, было это или нет. А если так и есть, то это, вероятно. Не человек. Иначе он бы не выжил и не ушел отсюда. - А ты? Как же ты? Покажи мне выход. - Я сам не знаю, где он. Его нет. Так же, как и входа, - мальчик закрыл глаза. – Некоторое время я побуду с тобой, а потом засну. И ты, наверное, тоже. А когда я проснусь, то снова окажусь около странной двери. Максимилиан все понимал и не понимал одновременно. Сам он не мог понять, о чем думает, и что его ждет дальше. Смерть? Жизнь? Любовь? Он уже полюбил. Значит, больше здесь делать нечего. Жить двадцать девять лет для того, чтобы почувствовать любовь, познать ее, увидеть, всего на несколько дней и умереть - … это справедливо. Свет фонарей начинал меркнуть. - Скоро они совсем погаснут. - Давай походим по коридорам, посмотрим все? – внезапно предложил Максим. Мальчишка очень удивился: - Вы очень странный. Всякий человек после того, как узнает, что погибнет здесь, начинает рыдать или метаться в исступлении. Еще чаще мне не верят и смеются, а потом начинают злиться и говорить, что напишут заявление в полицию. А вы совсем как тот парень, который выжил, - он насторожился и прищурился. – В вас есть едва заметные его черты. Как будто, он был вашим прапрапрапрадедом… Пойдем, я кое-что покажу! Он схватил Максимилиана за руку и потащил в коридор, где не было гладкого пола и светящихся камней. Здесь стало еще холоднее, и еще больше чувствовалась сырость. Фонари сияли все слабее, а пробираться приходилось ползком. - Спасибо за приключения, - отрывисто произнес Максим. - Странный, странный, однако, человек… Тоннель начинал расширяться, и можно было передвигаться на коленях. - Закрой глаза и ползи, - посоветовал мальчик. - Зачем? - Получишь большее впечатление. Так они пробирались еще минут десять, можно было выпрямиться и идти, но мальчишка попросил так не делать, потому что можно с легкостью упасть на каменный пол. И вот Максимилиан открыл глаза. Его изумлению не было предела. Никогда прежде он не видел ничего подобного. Вся полукруглая «зала» переливалась разноцветием. Здесь были и драгоценности, и предметы домашней мебели, и даже небольшой участок чудесного сада, в котором росли все виды фруктов. Все это удивительно гармонично сочеталось и освещалось морем света. Но не это поразило Максима. В самом центре, величиной в два метра, стояла картина. На ней была изображена девушка с лицом ангела. Костюм ее был из Средневековья, он подчинялся прямолинейным линиям, руки, плечи и грудь наглухо закрыты. Он состоял из желтого блио – туники, скрывающей ноги, платья и плаща – мантии. Линию талии завышал жип. Платье плотно облегало фигуру, повторяло линии тела от плеча и ниже талии, это придавало образу больше теплоты и изящества, само оно было из парчи, затканной золотыми и серебряными нитями, украшенной роскошной вышивкой, жемчугом и золотом. Рукава расширялись к низу и имели форму колокола и доходили до земли. Дополняли костюм девушки белые мягкие башмаки, украшенные вышивкой и драгоценностями. Маленькая сумочка свисала с пояса, на руках были перчатки. Прическа девушки представляла собой подхваченные обручем распущенные волосы, что позволяло им свободно спадать по плечам, груди и спине, в них вплеталось несколько цветков. В качестве головного убора можно было увидеть затейливую вуаль. Весь наряд был отделан мехами и драгоценными камнями, а шлейф превышал длину трех метров. Это была Луна. - Эту картину нарисовал тот, что выжил. Он тогда сказал, что изображенная на ней его спасет. Он ушел, а этот шедевр оставил здесь. - Ты, должно быть, запомнил его имя. Как его звали? - Умру, но ни мельчайшей детали не забуду про него. Его имя – Максимилиан. …А ваше?