Мелочи

Проснувшись, Сергей чувствует себя на удивление отдохнувшим. Редкое для зимних дней солнце подсвечивает разрисованный морозом узор на окне и стоящую рядом нарядную елку. Он протягивает руку и толкает фиолетовую стеклянную шишку, висящую на хвойной ветке, и наблюдает за яркими бликами на ее боках. Есть в этом что-то из детства. Хочется поделиться радостью с Олегом, но постель рядом пуста. Обидно. Сергей окидывает взглядом выделенную им комнату, отмечает стул, на спинке которого висит темно-зеленый бархатный пиджак (Tom Ford, цену лучше не знать), означающий, что Волков еще не ушел. Губы сами собой растягиваются в улыбке, потому что не далее как позавчера на ежегодном корпоративе Vmeste он наблюдал за Игорем, впервые увидевшим Олега в этом пиджаке. (С удовольствием пересмотрел бы еще раз с комментариями в духе Discovery: «Посмотрите на этого самца оленя…»). Пока Разумовский общался с сотрудниками, Гром таскался за Волковым как привязанный. То ли заглаживал вину за то, что «раскатал Олега по рингу» (слова Игоря), то ли из-за странной фиксации на бархатном пиджаке. Сергей никогда не видел, чтобы Игорь уделял так много внимания Олегу (постель не в счет). Гром клал руку Олегу на плечо, лопатки, поясницу, часто подхватывал его под локоть, оглаживал мягкий материал пиджака, касался Волкова каждый раз, когда его что-то смешило. Сережа бы ревновал, если бы это не выглядело так умилительно, и Олег не краснел от оказанного ему внимания (дважды умилительно!). От воспоминаний Сережу отвлекает смех и приглушенные закрытой дверью комнаты голоса. Значит, все уже проснулись, хотя и засиделись до предрассветных сумерек. Наручные часы Игоря, лежащие на комоде, показывают одиннадцать часов. Сергей одевается и выходит в коридор. – Дед, – слышится из гостиной громкий голос Олега. – Сколько лет? – а это уже Федор Иванович. – 34, – слышится в ответ. – А что сразу дед-то? – это уже Игорь. Сергей идет на голоса. – Копейка. – У тебя есть там что-то нормальное? – звучит ворчливое, дедовское. – Что есть, то и называю. Пятьдесят девять. – Олежек, у тебя квартира, – произносит теть Лена. Они вчетвером сидят за круглым обеденным столом, перед ними расставлены чашки, чайник, остатки праздничного ужина (праздничный бранч), предметы, напоминающие кучу деревянных бочонков и разноцветные прямоугольные карточки. Лото. Откуда это – почти сакральное! – знание взялось в его голове, Сергей определить не может. Настольные игры в детском доме не отличались разнообразием – шашки, шахматы, домино, нескольхо ходилок с фишками и кубиками. Лото в их число не входило. – Да у него уже вторая. Опять банк заберет, – отвечает Игорь, с показным недовольством в голосе. Олег, сидящий по правую руку от Игоря, гремит чем-то в небольшом мешке, потом достает один бочонок, вглядывается. – Ути-ути, – Сережа округляет глаза. Потому что... ну, это звучит в высшей степени забавно. Приваливается плечом к косяку и наблюдает, как Игорь издает странный звук, перехватывает руку Олега за запястье и смотрит на маленький бочонок. – Это – гуси-лебеди. – Моя бабушка говорила по-другому, – Сережа редко слышит от Волкова упоминания о бабушке, но, похоже, новогоднее утро вызвало у Олега теплые детские воспоминания из до детдомовских времен. Сереже нравится видеть, как Олег расслабляется в гостях у четы Прокопенко. Словно оставляет весь негатив за дверями их квартиры. Федор Иванович и Елена Николаевна всегда встречают их с распростертыми объятиями. Играющие в лото утром первого января Игорь с Олегом выглядят очень уютно и по-домашнему. Его мужчины сидят, соприкасаясь коленями, оба в светлых футболках, растрепанные после сна, кудрявые. До недавнего времени Сергей вообще не знал, что Игорь кудрявый (но они знакомы всего два года), а вот кудри Олега были открытием (приятным!). Сколько Сережа помнил, у Олега всегда была короткая стрижка. Что в детском доме, что в студенческие времена. Во время службы в армии был короткий «ежик», а после – уже длинные, но с постоянной укладкой (средств для волос у Олега больше, чем у Сережи, и, тем более, у Игоря – у того вообще один кусок мыла для всего). Как тут понять было, что он кудри прячет? – А что еще она говорила? Олег достает из мешка еще один бочонок: – Голова к жопе. Игорь громко смеется, как и тетя Лена. Сам Сережа тоже улыбается: похоже, игра в лото обладает неким секретным языком, который знают только избранные. – Это шестьдесят девять что ли? – спрашивает Федор Иванович. – Да, – Сережа надеется, что ему не кажется, и Олег действительно покраснел. – А у вас как? – Туда-сюда, – громко говорит дядь Федя, а потом тоже смеется. – Как дети малые, – говорит Елена Николаевна, улыбаясь. – Чем вам «перевертыши» не нравятся? – Нам все нравится, – отвечает Игорь, приваливается к Олегу, изучая цифры на его карточках. - Только этот опять выиграл. Ну ничего, значит мне в любви повезет. Олег хмурится, сведя брови. – С добрым утром, Сереженька, – замечает его теть Лена и снова улыбается: на этот раз – лично ему, и от этого особенное тепло разливается где-то внутри. – С добрым, – отзывается Сережа, отлепляясь от косяка и идет к столу. – Чаю? – и снова этот теплый взгляд. – Да, спасибо, – Сергей треплет волосы своим мужчинам (целовать их перед Прокопенко он пока стесняется), улыбается Елене Николаевне и посмеивающемуся Федору Ивановичу и садится слева от Игоря. – Мы в лото играем. Будешь? – спрашивает дядь Федя, который как раз начал собирать лежащие на столе карточки. – Да я не умею, – пожимает плечами Сережа, принимая горячую кружку от теть Лены. – Олег вон тоже не умел, а в процессе вспомнил, – Игорь подмигивает Олегу, а потом одними губами повторяет «ути-ути» (Олег краснеет, и это не учебная тревога). – Сахар? – спрашивает Елена Николаевна, пододвигая вазочку с рафинадом. – Две карточки на пробу, – говорит Федор Иванович. – Все равно новый кон начинаем. Олег собирает расставленные по столу бочонки в мешок, пока Игорь пересыпает кучку монет из середины в горку рядом с Олегом. Из баночки, стоящей рядом, высыпает новые монеты, протягивает Сереже: - Держи, стартовые тридцать. Первая ставка – три копейки. Сережа смотрит на горстку металлических кругляшей. Действительно копейки. (Они еще существуют? Сколько лет они их хранят?) Выкладывает три монеты в центр стола. Ставку повторяют все. – А чего вы на деньги-то играете? – интересуется он. Эту мелочь сложно назвать деньгами, но все же. Почему не на пуговицы? Или не на желания? – Мы обычно на интерес играем, но Олег уже помыл посуду. – Да как он мог? – притворно удивляется Сережа, вспоминая, как возмущался Игорь, в чьей квартире Волков как-то затеял генеральную уборку. Да еще и повторял ее потом каждый месяц, нервируя хозяина жилплощади, пока тот не привык к этому варварскому вмешательству. Все смеются. Федор Иванович хлопает Олега по плечу, другой рукой вытирая выступившие от смеха слезы. – Начинай. Олег гремит бочонками в мешке и, доставая первый, сообщает: – На троих. Сергей изучает лежащие перед ним карточки. Цифра три есть в обеих. Как и в его жизни. И это хорошо.