В омуте твоих глаз

Продукты раскладывает в холодильник Юнги. Упорно молча и не зная как начать. Ощущаю это на эмоциональном уровне. Я тоже не осмеливаюсь завести разговор. Поэтому по кухне витает тишина. Спустя минут пять её нарушает старший, что спрашивает самое невинное: — Могу я приготовить тебе завтрак? — Как хочешь… Отвечаю тут же пересаживаясь в зал, уходя с кухни. Голова сильно болит после встречи с голубками. Я не желал знать как выглядит Намджун, не желал слышать его добрый голос. Однако всё это свалилось на мою голову против воли. Кто же виноват что у меня есть способность видеть глазами того кого люблю. Закрываю глаза, откидываясь на спинку и вздыхая тяжело. Тут же слыша аккуратные шаги и получая вопрос немного дрожащим голосом: — Чимин, сможешь ли ты простить меня однажды? — Не знаю Юнги… Правда не знаю… Отвечаю глухо, не поворачивая в сторону собеседника головы. — Спасибо за помощь… Можешь уйти… Прошу тут же понимая что есть мне перехотелось, хочется залечь в кровать с меланхоличной музыкой в наушниках. Юнги же не возмущается и просто уходит, даже не хлопая дверью. Благодарно шепчу ему: — Спасибо… Зная что старший это не услышит. — За что ты благодаришь этого гада! Внезапно раздаётся из-за спины голос Хосока. Друг почти рычит от гнева, я же удивляюсь и даже пугаюсь. Ведь от знакомых ноток сердце прячется в пятках. Кажется даже заикаюсь когда спрашиваю: — Что ты тут делаешь? Как же Намджун? — Это сейчас не так важно… За что ты сейчас благодарил его? За домогательство? Чимин, скажи мне! Невольно от нахлынувших эмоций встаю. Чувствуя руки на плечах, ощущая нотки боли от сжатия пальцев Хосока. Он же дышит тяжело, а перед тем как задать новый вопрос, набирает воздуха побольше: — К чему вообще был тот поцелуй, Минни? Замираю услышав о происшествии в отделении скорой. Кулаки сжимаются до небольших ранок на ладонях. Следом же на плечи наваливается много…слишком много. Гнев что копился всё это время вырывается сам по себе: — Какая тебя разница, Хосок.Ммм? Что тебе в конце концов от меня надо? У тебя есть Намджун, ты легко отыскал своего истинного. Я не такой…я не могу быть с тем кого люблю. Так почему бы тогда не быть с Юнги. Он не так уж и плох. Перестать вмешиваться в мою жизнь… Ведь ты лишь друг… Я не нужен тебе… Как и ты мне! Мои слова на вкус горше яда. Несу околесицу из-за тупой ревности. Не видя лица друга, не понимая чего ждать в ответ. Мир зависает в этом ожидании… От нервов и боли в душе не дышу. Даже делаю шаг назад ожидая удара. Ведь Хосок всегда был рядом, я завишу от него. Вместо всей этой боли слышу щелчок дверного замка, а затем тишину. Понимая что друг ушёл зажимаю уши, оседая на пол и всхлипывая. Слёзы текут сами по себе не в силах остановится. Вытираю их об спортивные штаны, упираясь лицом в свои колени. Сердце кажется рвется на ошметки, а потом повисает в невесомости. Когда кто-то плюхается рядом, а его руки сжимают дрожащего меня в объятиях. По запаху понимаю что Хосок никуда не ушёл. Просто утыкаюсь в грудь напротив. Да и послушно даю ему поднять мое лицо. Однако то что происходит дальше не подлежит никакой логике. Ведь этот парень целует меня и совсем не так как я его тогда. Его поцелуй глубокий, жаждущий настолько, что я задыхаюсь, отдавая ему всего себя. В момент когда воздух заканчивается, а мы тяжело дышит, задаю очень важный вопрос: — Что всё это значит Хось? Хосок выслушивая внимательно его, касается моего лица, а отвечает ласково: — Я просто люблю тебя Минни. Давно уже люблю! Меня возмущают слова друга. Отшатываюсь от ласки, насыпая целую гору вопросов: — Подожди… Как же Намджун? Почему ты говоришь об этом только сейчас? Хосок же мягко смеётся, а отвечает искренне: — Намджун? Ты из-за него себя так вёл? Прости, что сразу не сказал. Этот парень женат уже как три года, кстати на том докторе которого мы в больнице встретили. Да и признаюсь сразу без твоих вопросов, Юнги я не перевариваю потому что ревную тебя… — Понятно… Шепчу в ответ, и лишь потом осознаю всё то что сказал этот парень. Он любит меня, точно также как и я его. Понимая свою значимость в его глазах, делаю шаг на встречу. Подползая и седлая бедра уже не друга, прижимаясь к нему и шепча на ушко: — Я тоже люблю тебя Хось… Слышишь? Люблю! То что происходит дальше заставляет пискнуть от счастья. Ведь Хосок сжимает мою талию до боли, говоря сквозь мягкий смех: — Знал бы, раньше признался… Смеёмся над таким казусом вместе, почти умирая от невесомого счастья. С моей же души падает тяжкий груз, даже дышать становится легче. Ведь тот кого я люблю всей душой со мной.