Санта Дилюк

      — Напомни, почему я на это согласился?       — Потому что ты очень любишь Кли.       Зима пришла в Мондштадт неожиданно, принеся с собой тёплые зимние ветра, снег и праздничное настроение. Правда о том, что на дворе разгар зимы и скорое наступление главного религиозного праздника, помнило только несколько жителей: Барбара, пытающаяся уговорить Розарию хотя бы сейчас спеть в хоре, Кли, рыскающая по лесу в поисках подарков, и Джинн, которой все время приходилось исправлять последствия поисков Кли. В целом, ничего необычного, если не брать в расчёт одну маленькую деталь.       В этом году о празднике вспомнил и Кэйа.       День, когда Архонт Мондштадта родился — а точнее, вылез из сугроба неподалёку от «Доли Ангелов» с криками о чудесном перерождении Барбатоса, — стал едва ли не главным праздником города. Хотя бы потому, что теперь можно было на законных правах ходить в церковь и требовать освящённое вино. Когда и кому пришла в голову идея узаконить этот праздник, никто уже и не вспомнит.       Зато все прекрасно помнили, как Дилюк собственноручно выволок барда из своей таверны и кинул в ближайшую кучу снега. За неоплаченные долги перед винной индустрией Мондштадта.       Правда, Дилюк не понимал, почему именно он сейчас должен был надевать душный тесный красный костюм, напяливать на лицо ватную бороду и добродушно хохотать, раздавая подарки детям.       — Это не аргумент, — Дилюк смерил своё отражение скептичным взглядом и покачал головой. — И мне интересно, почему ты в этом не участвуешь.       — Потому что я всего лишь капитан, — Кэйа вальяжно развалился на кресле и закинул ноги на стол действующего магистра Ордена. — Джинн больше походит на роль твоей внучки.       — Что?       — Что?!       Кто больше удивился сказанному: появившаяся в дверях Джинн или разнаряженный Дилюк, — сказать было сложно. И, кажется, Кэйа одолжил часть своего гардероба действующему магистру. Иначе было бы невозможно объяснить длинный голубого цвета плащ, меховую оборку по воротнику и смешную квадратную голубую шапку. Стоило сказать Кэйе, что в мире существуют другие цвета кроме голубого.       Джинн хмыкнула, сложила на груди руки и покосилась на огромный алый мешок, в который Кэйа лениво закидывал книги со стола магистра. Она хотела было возразить столько варварскому поступку своего капитана, но вместо этого ойкнула и покачнулась, когда в спину со всей силы что-то врезалось.       — О! — из-за спины Джинн выглянула светлая макушка и маленькие остроконечные эльфийские ушки. — А кто этот добрый дедушка? Он совсем не похож на того старого ворчуна с винокурни!       Жителям Мондштадта ещё долго будет сниться смеющийся Дилюк в зареве горящей меховой накидки Кэйи.