Ты как подснежник

Эти мысли не давали ему покоя. Настолько, что без будильника проснулся на полчаса раньше. Зачем? Опять думать? Уже всё передумал вдоль и поперёк. Глупость. Ну какая же глупость... Ромка не знал, что делать. Кажется, впервые в жизни он был так растерян. Нет, он не педик. Совершенно точно. Но какого чёрта Антон живёт в его голове? Неужели он втрескался, втюрился? И так быстро? Разве это возможно? Знакомы без году неделя, а уже какая то любовь – морковь на горизонте маячит. Пятифан был не из тех, кто легко сдаётся или раскисает. Однако, в этой ситуации он ощущал своё бессилие. И это очень сильно раздражало. Главное, у кого спросить совет? У Бяши что ли? А что тот посоветует? Нет, лучше пока помолчать. Продолжая терзать себя миллионом вопросов, парень лежал и таращился в потолок. Ничего путного на ум ни шло. В голове был только Антон. Его волосы, длинные ресницы, его очки. Его глаза, которые скрывались за этими стеклами. Застенчивость, даже робость. Всё вертелось словно в карусели. То черты характера, то внешность. В один момент стало казаться, что и руки у Антона какие – то не такие. Как будто и у них есть свой характер. Как будто весь Антон это и сумма, и нечто неделимое. И в тот же момент его можно разобрать на отдельные паззлы. И любоваться ими. Ромка тряхнул головой. Не нравилась ему эта "поэтическая дурь". Это выражение он услышал от десятиклассницы на перемене. Та шла со свой подружкой и рассказывала, как тихоня – отличник сочинил ей стих. Закатывая глаза, она назвала это именно так. Пятифан хмыкнул и представил сцену, как влюблённый старшеклассник вообразил себя Пушкиным и накатал ей поэму. Действительно, дурь. Сам бы он на это не повёлся, будь он девчонкой. Хотя, у Пушкина были неплохие стихи. Ромка читать любил, но никогда об этом не распространялся. Да и бывало это редко. Иногда мать шутила насчёт "избы – читальни", застав сына за книгой. Он злился и отбрасывал учебник прочь. Но в памяти что – то оставалось. Ромка вздохнул. На ум приходили строчки. А он упрямо гнал их от себя. Не вяжется это с его жизнью. Он хулиган, гроза школы. И ему интересно совсем другое. Скорее бы суббота. Взять Бяшу и пойти тусить "с большими". "Большими" были парни, которые уже заканчивали школу. Никто из них особо не обращал на мелюзгу внимания. Но Пятифан старался быть к ним ближе. Хотел "понюхать жизнь", как говорил дядя Толя, брат отца. Жизнь в деревне странная штука. Все так тесно связаны, всё друг о друге знают. Одни взрослеют, другие подрастают. Парни становятся мужиками, дядями и им уважительно говоришь "Здрасьте". Антон не такой. Совсем не похож на деревенских. Он словно приехал из дальних стран. Антон соткан из белизны. Как снежинка, как облако. Или как цветок. Интересно, каким бы он был цветком? Свою мысль Пятифан додумать не успел. В недрах коридора раздалась трель телефона. Подниматься он не хотел. Послышались шаги матери. Ещё через несколько мгновений она взяла трубку и начала тараторить. Ну, конечно. Звонила соседка. Если мать выходная, то к ней точно кто – то зайдёт или позвонит. Ничего нового. Обычные "бабские сплетни", как отмахивалась она сама. Страдалец снова тяжело вздохнул. Надо всё – таки вставать. Чёртова неделя тянется ужасно долго. Хорошо, что сегодня четверг. Завтра пятница и всё. И можно выдохнуть. Нельзя сказать, что Ромка так уж сильно ненавидел учёбу. Но и удовольствия она ему не доставляла. Скорее, относился к ней как к тому, что нужно перетерпеть. Сейчас ему было откровенно не до уроков. Голова так забита мыслями, что ничего больше туда не влезет. И плевать на замечания учителей о том, что Пятифан не думает о будущем. А как тут думать, если в настоящем не пойми что творится? Рома потянулся в кровати и широко зевнул. Откинул одеяло, опустил босые ноги и нащупал тапочки. Всё, теперь точно подъём. Неспешно прошаркал к двери и открыл её.