Ты как подснежник

Прозвенел звонок. Школьники засуетились, заговорили. Все были рады, что отделались так легко. Антон быстро кинул учебник с тетрадью в рюкзак и подошёл к Ромке. Бяша замотал головой и приложил палец к губам. Видимо, было не самое лучшее время для разговора. Но Антон не внял Бяшиным предупреждениям. – Вот это выдала Гарбуз, да? Я офигел. Никогда не думал, что придётся таким заниматься. – Хватит балаболить, – наконец Ромка взглянул на него. – Чего радуешься так? – Да не радуюсь я. С чего ты решил? Так, просто… – забормотал Петров. – Ладно, пацаны. Вы побудьте вдвоём, я отойду курнуть. Не обращая внимания на приятелей, Ромка поднялся с места и пошёл прочь из класса. Бяша пожал плечами. Мол, ничего страшного. Перебесится и отойдёт. – Пойдём тогда, Бяш. День дурацкий, – вздохнул Антон и они отправились в соседний кабинет. Уроки шли своей чередой. Ромка особо ни с кем не общался, был погружен в свои мысли. Антон не пытался его вызвать на диалог, это было бесполезно. Бяша был тише воды, ниже травы. А Пятифан всё думал и думал. "Гарбуз" подписала приговор. И теперь придётся быть ближе к Антону. В груди горел пожар от всех мыслей, что варились в голове школьника. Неужели спокойная жизнь закончилась? Жил себе, жил. Получал двойки. И на тебе… Подтянуть успеваемость. Бред какой! Что делать с Антоном? Как ему признаться? Пятифан совершенно измучился. Да так, что у него разболелась голова. Петров смотрел на одноклассника и не знал, что предпринять. Молодец, Анна Сергеевна. Удружила, нечего сказать. Как смотреть Ромке в глаза, как быть с ним? Бог с ними, с уроками. Это решаемо. А что делать с тем, что внутри? Антон был рад и не рад одновременно. С одной стороны, он будет ближе к Пятифану. С другой… Ну с чего Антон решил, что нужен Ромке? Даже если он все расскажет, тот просто пошлёт его на три буквы. Хорошо, если в морду не даст. Настроение улетучилось. Неумолимо приближался момент, когда придётся идти к завучу. Антон окончательно струсил и решил, что попросит Гарбузову вместо него назначить кого – то другого. И таким образом избавиться от этого бремени. Прозвенел звонок с последнего урока. Ромка сам подошёл к нему. – Ну что, пошуршали? - тут он впервые за день улыбнулся Антону. – Сам знаешь, Сергеевна раз сказала, то не отвертишься. Антон кивнул и они отправились к её кабинету. Каждый думал о своём. Не успели школьники подойти, как дверь резко открылась. Анна Сергеевна чуть не зашибла их. – Ох… Некогда мне с вами сейчас возиться, – произнесла она. – В общем, делать уроки вам придётся вместе. В будние дни, само собой. Ну и в выходной. Выберите субботу, например. Разбирайтесь в непонятном материале, выполняйте домашнее задание. Сложно будет поначалу. Но ничего, привыкните. Побудем так недельку и посмотрим, что из этого получится. Всё, вы свободны. А мне идти надо. Столько дел, столько дел! Сами понимаете. – Гарбузова улыбнулась и направилась к директору. Ребята проводили её взглядом и пошли одеваться. Антон осознал, что всё произошло так молниеносно, что ему и рта раскрыть не дали. Пути назад теперь нет. Стоило им выйти из школы, как накинулся с вопросами Бяша, поджидавший их на школьном крыльце. – Ну чего? Ну что? Что было? – допрашивал он друзей. – Бяш, закройся. И так достало всё, ещё ты тут, – устало отмахнулся Пятифан. – А чего она сказала? – Бяша засыпал их вопросами, совершенно пропустив просьбу мимо ушей. – Чтоб ты нахуй пошёл, вот что сказала! Чего пристал? Ещё тебя за компанию учиться возьму, меньше вопросов задавать будешь! – прикрикнул Ромка и зашагал быстрее. Бяша тоненько захихикал. Иногда он любил выводить Пятифана из себя, но не нарочно. Мальчишки шли по дороге и молчали. Каждый переваривал события этого суматошного дня. Наконец, Ромка заявил, что нет его сил и он хочет курить. Поэтому они свернули в лес, как делали и всегда. Бяша распрощался с ними у поворота. Посетовал, что мать просила его с чем – то помочь. Так что он резво ускакал домой. Они остались вдвоём. Ромка наблюдал за Антоном, дымя сигаретой. Петров ковырял носком ботинка снег и молчал. – Что ты, Тошенька, не весел? – вдруг произнёс Пятифан и слегка толкнул друга в плечо. – Не знаю, Ром. Мне кажется, надо было вместо меня кого – то другого выбрать. Да и вообще, что это такое? Шефство… Зачем оно им надо? – Антон растерянно смотрел по сторонам, переминаясь с ноги на ногу. – Ну я ж тёмное пятно позора, – хохотнул Ромка. – И надо это пятно стереть. Чем – то белым. Эту фразу он произнёс с особенной интонацией, многозначительно глядя на товарища. Петров застенчиво улыбался, не произнося ни слова. – Ладно, Тох. Выкинь из головы. А вообще, что ты в субботу делаешь? – поинтересовался Пятифан, докуривая. – До этого шефства я ничего не делал. А теперь вот придётся... – Приходи ко мне тогда, – выпалил Ромка. И удивился, насколько легко это у него получилось. – Приду, куда я денусь. Мои с Олькой уедут по делам. Говорят, только вечером вернутся. Так что я весь твой, – Петров развёл руки в стороны, будто собирался обнять друга. Ромке стало жарко. От этого жеста огненный шар внутри стал ещё больше. Он прикрыл глаза. – Ты чего? – поинтересовался Антон, с тревогой рассматривая Ромкино лицо. – Голова болит, – почти не соврал тот. – Пойду я домой, Тошик. Умаялся очень. Но сначала тебя провожу. – Может сразу домой? – заволновался Антон. – Не дрейфь, всё в норме, – заверил его Пятифан. На самом деле, каждому ужасно хотелось побыть вдвоём подольше. И пока это было тайной, которая тщательно скрывалась.