о дорогах.

2 января. зима.

***

       на улице темно и шумно. он шёл по улице, которую буквально качало от музыки и громкости криков. люди всё ещё празднует новый год, а кто-то даже не праздновал, но ведь выпить — это другое, да? парень стоит на остановке около вокзала, заказывая себе такси. руки мёрзнут до того, что становяться похожими на два страшных ожога, но, к сожалению, у Мирона ожоги не на руках, а на сердце. пальцы немеют, но он всё равно достаёт пачку тонкого винстона, именно эти сигареты Слава называл бабскими. «дядь, ты чё, бабские сиги куришь?» — в голове проиграл голос задорного, молодого парня, который настолько радовался своей победе над самим королём русского репа, что позволил себе грубость вне стен бара. друзья Мирона, резко повернувшись, зашагали на победителя, могло даже показаться, что у них из носа шёл пар, но Окси остановил их и отправил по домам, а сам остался с Славой, чтобы понять, что правит этим неуправляемым демонёнком? но он не понял ничего и пришёл к выводу, что КПСС — мальчишка под оболочкой мужчины. он достаёт сигарету, поджигает, прямо о сердце и курит. курит, как в последний раз. затягивается дешёвым табаком, давится, но продолжает. этот вкус возврощал его в тот день, когда он впервые не смог провести анализ личности. этот вкус успокаивает и пугает одновременно. подъезжает таксист, садясь в машину, Фёдоров замечает, что водитель очень похож на Славу, вылитая копия. замечает, но ввиду не подаёт. он ведь знает, что славы быть тут не может. втыкает в уши наушники, включает рандомный выбор песни и ему попадается «Слава кпсс — Охлади мой пыл». блять, да почему сейчас? он откидывает голову на спинку кресла и через пол минуты начинает смеяться. даже не смеяться, истерически хохотать. ему просто смешно, а с чего, он не знает. перед глазами мелькают картинки: счастливый молодой человек с вселенской грустью в глазах, футболка «антихайп» в зале на его концерте, скриншот на его телефоне о вчерашних новостях. Мирону плохо, Оксимирон задыхается от слёз и смеха, как хорошо, что водитель узбек и даже слова по-русски не знает. в конце поездни, человек с чёрной бородой буквально выбрасывает рэпера из машины. конечно, он достал его за эту поездку, то смеялся, то плакал, то выкрикивал строчки, которые звучали страшнее латынти. в другой бы раз он начал бы возмущаться, мол, как его, оксимирона, посмели выкинуть из машины? но сейчас ему плевать, ноги у него подкашиваются, а голова болит от слёз. он вытирает мокрую дорожку, но вместо рукава, у него в руке оказался нож. теперь дорожки стало две. но ему всё так же плевать. он даже адреса не помнит, ведь вводил его в полной трезвости ума, а сейчас он и имени своего не вспомнит. проходя мимо очередного дерева, он понял зачем пришёл, разум сам повёл его туда. он проходил множество крестов, табличек, памятников и нашёл то, что искал. искал, как сумашедший. он встал, тупо устремив взгляд на чёрно-белую фотографию. сегодня Мирон был не в правильно месте, его тут не должно быть. он не должен смотреть на этот сранный памятник с надписью «Машнов Вячеслав Валерьевич». ему страшно, он только сейчас понял весь ужас происходящего. по спине потекла дорожка пота. дорожки уже три. крышу сносит лучше, чем от скорости. парня несёт далеко, на версус, он ведь так счастлив был тогда, он мог стоять рядом с ним, смотреть на его по-детски милое лицо, трогать уже крепкое, неуклюжее тело. он был прекрасен. Мирон идиот. он посылает себя всеми возможными оскорблениями и желает покончить с собой прямо тут, около Славы. дальше мир погружается в туман, он падает на колени перед могилой и рыдает. он впервые так рыдает, со всхлипами, вскрикивами и боли в области грудной клетки. да, определённо, к этому парню у Мирона были чистейшие чувства. они давили на него так долго, что теперь, когда вырвались наружу, похожи на приход бесов в этот мир через тело бедного парня. он извивается на земле, его тресёт, разрывает изнутри. он готов ползти сломанным множество километров, если в конце его ждут его глаза.