Давай домой?

Камушек с характерным звуком упал в воду, и небольшие кольца ряби медленно распространились по глади, доходя до толстых бревен причала. Джей свесил ноги и слабый совсем бантик из шнурков на кедах распался. Теперь шнурки мокрые и их придется сушить, поэтому парень печально посмотрел вниз и зачем-то поболтал ногой, чтобы они намокли сильнее, а затем скрестил руки на груди и уставился на закат. Ния никогда не считала закат таким романтичным, как это бывает в фильмах про любовь. "Это ведь просто солнце заходит" — говорила она в ответ на предложение Джея сходить погулять по пляжу, пока они здесь. А потом она все равно вернулась, спустя полчаса, когда увидела как он расстроился. С горящими глазами предложила погулять. И они сбежали, чтобы посидеть на пока ещё теплом песке и поговорить о злободневном. Жалко, закат к тому времени уже закончился и на улице стемнело. Было достаточно светло, чтобы видеть лицо Нии и ее улыбку, но слишком, видимо, темно, чтобы не споткнуться о камень и не упасть лицом в песок. Он тогда потянул за собой Нию, а она в ответ брызнула в него солёной водой. Она ещё долго смеялась на следующее утро от очень кудрявых волос Джея, а чего ещё она ожидала, когда поливала его водой из моря? Ллойд, как оказалось, наблюдал за ними тогда из трубы, и успел увидеть то, что не стоило. Он даже во время просмотра фильмов смущается от сцен с поцелуем, а тогда он наверняка как ошпаренный отскочил от подзорной трубы, как только Ния положила свою ладонь Джею на щеку. Ох, если бы Ния не была такой хорошей в тот вечер, она бы наверняка осмелилась на что-то большее. Она лишь улыбнулась немного смущённо, а Джей невольно засмотрелся на черные глаза и слегка влажные пряди, прилипшие к розовым щекам. И никакой магии в закате нет, дело только в человеке. Иначе не целовались бы они тогда так долго на темном пляже без всяких красных лучей. И Ллойду тогда досталось по полной. Плечи дрогнули от холодного порыва ветра и Джея будто с паузы сняли. Он почти ощутил это прикосновение к щеке и провел своей ладонью, проверяя на всякий случай, нет ли там чего-нибудь. Сверху капнуло на кончик носа и он обратил внимание на то, что прежде ярко-оранжевый закат стал совсем незаметным, а небо затянуло тучами, ярко-синими и тяжёлыми. "Кажется, дождь начинается" — это Ния всегда говорила неестественным голосом какого-то персонажа, а затем смотрела на Джея, замышляя снова пойти на улицу и промокнуть насквозь, чтобы губы бледнели, с волос капала вода, и плечи тряслись от холода, ей это нравилось. Нравилось слушать раскаты грома и пытаться поймать, увидеть молнию, сидя на траве высокого холма поодаль от их монастыря. И так судорожно вздыхала, смеялась, когда Джей грел ее почти онемевшие руки меж своих, хотя это мало помогало, и пытался прикрыть голые плечи. Совсем дурная, надевает светлую блузку почти без рукавов, такую лёгкую и прозрачную, что она намокает почти сразу и липнет к телу бежевыми пятнами. И кажется, будто под блузкой ничего нет, но проверять Джей боялся. И Джей вспомнил это чувство холода и сырости, поэтому обхватил свои плечи посильнее и подметил, что в одиночку мокнуть под дождем уже не так интригующе и весело. А сил сдерживать слезы уже не было, и вместе с каплями дождя по щекам полились другие, горячие и соленые. Джей застонал тихонько и сгорбился так, что челка почти упала на колени. Заболели лёгкие и горло, всё просилось наружу и парень всхлипнул слишком громко, тут же жмурясь и пытаясь бороться со своими же слезами. Сколько нравоучений и слов поддержки он выслушал, а смириться все равно не получалось. И не получалось согреться, потому Джей лишь согнулся ещё больше и стал беззвучно ронять слезы на ткань на коленях. Плечи и спину укрыло что-то теплое, и будь он спокоен сейчас, наверняка бы испугался, но он только оглянулся через плечо, стараясь, по всей видимости, спрятать свои красные глаза. Кто бы там ни был, ему не стоит видеть, что он устроил здесь истерику, сидя на причале. — Дурашка, пойдем домой, — По спине скользнули руки и на голову Джея упал капюшон, вероятно, большого худи. — Коул, — Констатировал факт парень, узнав друга по голосу. От тепла кофты, кстати, стало немного легче. — Ты простынешь, — Коул присел рядом на мокрое дерево. Голос у него какой-то странный. — Давно ты тут сидишь? Джей убрал с лица ткань и посмотрел на него. Почти не промокший, и смотрит так по-щенячьи жалобно, как он всегда делает, если вокруг спокойно и тихо, например, дома или когда они одни. А глаза у него такие добрые и честные, будто он в чем-то провинился, и тогда карий цвет его глаз совсем темнеет, превращаясь в черный. Время от времени Джей подмечал, что Коул действительно добрый и честный, как и его глаза — бусины на большом плюшевом медведе. Не хватало бантика бабочки на шее. — Нет, — Джей соврал, а глаза предательски снова наполнились влагой. Он сидит тут уже битый час, пытаясь разглядеть что-то на горизонте, но всё, что он смог увидеть — парочка рыб, выпрыгивающих из воды. — Да? Ты насквозь мокрый, — В голосе читается какая-то жалость, а руки продолжают медленно поглаживать его спину поверх кофты, и от этого морозит только сильнее. — Надень. И Джей привстает слегка, мокрый до ниточки, чтобы засунуть свои руки внутрь черной ткани. Без Нии мокнуть под дождем похоже больше на странный акт самопожертвования или попытку намеренно заболеть. С ней было даже теплее, а теперь, чтобы согреться, он укутывается в чужую толстовку на пару размеров больше, которая, казалось, даже для Коула велика. Сам брюнет сидел в футболке напротив, нахмурившись слегка, скорее с сочувствием, чем с серьёзностью. Наверное, на Джея и правда без жалости не взглянешь, хотя он и пытался спрятать лицо, постоянно вытирая слезы рукавом, отчего глаза краснели только сильнее. Коул расставил руки, чуть улыбнувшись. Джей не мог перепутать этот жест ни с чем, поэтому дрожащими руками упираясь в промокшие доски, подполз ближе и почти упал на него, утыкаясь холодным кончиком носа куда-то в шею. Парень осьминожьими объятиями липнет, обхватывает руками и ногами, и почти сразу чувствует осторожное поглаживание по спине в ответ. Джей же почти слышит хруст ребер, настолько сильно он сжимает того руками, но брюнет не реагирует и не жалуется — знает, что ему это нужно. И это почти заставляет Джея всхлипнуть, заливая слезами его футболку, но он снова лишь вздыхает рвано почти над ухом и держит всё в себе до противного щемления в груди. А Коул и не знает, что с этим делать. Джей всегда прилипчивый, до невозможности тактильный и постоянно нуждающийся в близости, сейчас плачет на его плече и дрожит так, что трясется и сам Коул. К таким ситуациям его не готовили. — Коул, — Вставляет между вздохами Джей и льнет к груди, холодной ладошкой проводя по чужому предплечью. — Поговори со мной. Это ещё одна фишка Джея — болтать он будет даже при смерти, и эту последовательность сменяющихся тем не знает даже он сам, а остальные и подавно не могут уловить эту нить, то и дело удивляясь: мы же только что говорили о другом! Но было что-то теплое в этих бессмысленных разговорах, даже родное, например как его веснушки в свете камина или костра где нибудь в темном лесу. В обоих случаях он бы давно прилип к кому-то из друзей — согреться легче, и волки не так страшны, если под боком какой-нибудь Кай Смит, который наверняка испугался бы этого зверя больше всех. И то, как Джей жалобно заламывал брови, когда улыбался, глядя на Нию, или возвращался со свидания поздно вечером совсем помятый, как будто пьяный и бесконечно счастливый, пахнущий чем-то сладким. Коул лишь переглядывался со Смитом ехидно, пока Ллойд раздражённо или даже смущённо пилил тарелку с едой взглядом. Теперь этого всего нет. Джей почти не появляется на кухне, и ест, скорее всего, либо поздно вечером, либо ночью, если ест вообще. — Зачем ты сюда приходишь каждый вечер? Закат и из дома видно. А в ответ тишина. Коул уже пожалел, что спросил это, он ведь точно знал, что сделает что-то не так. Сейчас он снова помрачнеет, а потом ещё обидится. — Закат — это просто солнце заходит. А я на воду смотрю, — Тихо шмыгает Джей, и, кажется, больше не плачет, да и дождь успокоился. — Правда? И что увидел? — Улыбается Коул, мысленно вздыхая с облегчением. Джей отрывается от чужой футболки, мокрой то ли от дождя, то ли от слез, и смотрит укоризненно. — А ты зачем ко мне пришел? Закат и из дома видно, — Улыбается победно, а губы подрагивают. — А я просто почувствовал, что ты тут на воду смотришь, вот и пришел. Хоть бы спасибо за кофту сказал... — Руками упирается за спиной и отклоняется от Джея, который, как оказалось, очень удобно устроился на его бедрах. — Спасибо, — Кончиками пальцев цепляет ткань футболки на животе Коула и поднимает, а мокрая ткань обратно прилипает к коже и просвечивает слишком непристойно. Зато красиво, — Теперь ты мокрый. Тоже. — Что только не сделаешь ради Джея Уокера, — В ответ на тихий смешок Коул падает назад, роняя черные мокрые волосы на деревянные доски причала. — Ты чего, блин, улёгся? Мало промок? — Голос Джея дрогнул на полуслове, и он руками ещё больше обнял себя, глубже погружаясь в большую толстовку, — Ты ведь ещё домой хотел. Вставай, пока я тоже не лег, э-эй... — И слабо пытается потрясти за плечи. А Коул в ответ только улыбается, потому что знает, что Джей его не поднимет, и рад тому, что он повеселел. И, между прочим, оверсайз ему идёт. — Ну все, я предупреждал, — Сначала упирается руками в плечи и нависает сверху, а потом падает всем весом, выдавливая из Коула болезненный стон, и смеётся беззлобно, лбом опять утыкаясь в плечо. Джею нравилось использовать Коула как подушку, и он подходил по всем параметрам, чтобы на нем можно было развалиться. — Ладно-ладно, вставай, — Улыбаясь, говорит Коул и хлопает по спине слегка, хотя мог бы и снять его с себя своими руками. — Из-за тебя даже дождь закончился. Парень в чужой толстовке только привстает слегка и сгибает руки в локтях, сложив кисти рук Коулу прямо на грудь, почти к шее. Слишком игриво, как могло показаться, но для Джея это классика — все уже поняли. И улыбается, весь мокрый и бледный. Даже не скажешь, что он только что лил слёзы. И даже губы перестали дрожать, стали снова красными, как и нос с щеками. Коулу хотелось верить, что он просто успел согреться, пока утыкался в него самого лицом. — Если хочешь меня задушить, тебе придется постараться, — Рукой тянется к пальцам на шее и хватает обе кисти, попутно борясь с желанием завести их себе за голову. А пальцы у него ледяные, настолько холодные, что Коул от удивления даже вскинул брови. — Ты их хоть чувствуешь? — Не совсем, — проговорил Джей слишком легко, перед этим протянув долгое "А-а-ам", сомневаясь в ответе. — Но я мог бы их согреть. Резким движением Джей вырывает свои кисти из плена расслабленных рук Коула и таки хватается на его шею, которая оказалась действительно очень горячей. Брюнет шипит тихо и сбрасывает Джея с себя, а тот пшикает от смеха, переваливаясь на спину и смотрит на него, болезненно потирающего шею, будто он его обжог. Шалость удалась. — Ты ещё теплый, — Прячется за своими же ладошками и смеётся уже нервно. — Нет, не так: ты чертовски горяч. — Вообще то я бы мог согреть их по-нормальному, — И вытягивает свою ладонь вперёд, игнорируя фразу Джея. А тот, сообразив через две секунды, кладет свои поверх. — Вот так, смотри, — Накрывает второй ладонью, тоже теплой, и сжимает немного. Смотря на Джея с вопросом в глазах, он продолжает нагревать его пальцы, периодически меняя положение его рук в своих и поглаживая большим пальцем. Тот лишь смотрит на них смущённо, но совсем уже не грустно, и шмыгает носом тихонько. Начинает согреваться. Приятно. У Коула руки красивые и мягкие, что очень удивительно. Джей всегда на них смотрит, у него длинные пальцы, которые все почему-то называют музыкальными. Коулу бы такая формулировка не понравилась, хотя Джей знает про его грешок в виде игры на гитаре, да и вообще он много грешков знает, потому что сам полон ими, особенно когда заглядывается на его руки или тело, если никто не видит. Да, впрочем, если бы и видели — плевать, все в команде делают так же, только Коул старательно не замечает. Когда он нарочито закатывает рукава, обнажая руки с извивающимися венами до самого локтя, не смотреть крайне сложно! Ох, как же Джей любит эти его светящиеся штучки, он готов на них хоть каждый день смотреть и представлять, как это, наверное, удобно в быту. Можно подсветить темный коридор или читать книгу ночью, хотя Джей никогда не видел его использующим эту силу дома. Наверное, это все таки опасно. "Надо будет спросить..." — думается Джею и он резко подаёт голос: — Спасибо, что... Типа, пришел ко мне. — Конечно, — Улыбается. И в этой улыбке столько комфорта и нежности, что внутри как-то резко всё рухнуло, а в животе образовалась пустота. Джей залипает немного, и даже не замечает, что Коул уже не смотрит в ответ. — Красивое, — Тихо заявляет Коул, а Джей лишь смотрит удивлённо на него, пытаясь вычислить куда направлен его взгляд. А направлен он на кольцо на среднем пальце. Темно-синее, с мраморным рисунком, стеклянно-прозрачное, пропускающее через себя свет и сияющее ультрамарином. — А... Кольцо, — Вытаскивает уже теплые руки из чужих и встаёт как-то резко на ноги. Коул смотрит сначала грустно, думая, что задел его, а потом уже взволнованно, наблюдая за его действиями. Парень что-то делает руками, что скрыто от зрения Коула, пока тот успевает подойти осторожно. Джей замахивается резко, а затем бросает кольцо в воду, очень далеко, и делает он это с такой яростью, будто метает копьё или ещё чего похуже. Коул на секунду даже подумал, что он сейчас получит, либо Джей свалится с этого несчастного причала прямо в воду. Но он остался, тяжело дыша, стоять к нему спиной. — Что- — Коул услышал исчезающий тихий "бульк" где-то вдалеке. — Джей... — Давай домой? — Он разворачивается наконец и кладет руку на плечо. — Я устал. На лице отчаяние и все ещё влажные налипшие на щеки волосы, сломленный и действительно уставший, а за его спиной ярко загорелся красным последний лучик солнца за ушедшими тучами, подсвечивая его волосы рыжеватым. Горячие пальцы касаются щеки совсем возле уха и заходят дальше, за шею. Черной тканью закрытыми руками Джей обхватывает друга в ответ и жмется щекой к теплому телу, пальцами нервно перебирая ткань на спине. Колени предательски дрожат, когда за влажные пряди на макушке цепляются чужие пальцы и перебирают их медленно, распутывая узлы и запуская кучу мурашек вниз по спине. На секунду солнце последний раз ослепило оранжевым перед тем как скрыться окончательно и Коулу пришлось прикрыть глаза. Он только глянул на водную гладь и пожалел о том, что сказал минуту назад. Потому что мысли о сжимающем его грустном и промокшем Джее быстро наполнили его голову в наступившей тишине. Потому что он чувствовал, как дрожат его пальцы за спиной и как трясутся плечи. И потому что он сам помогал Нии выбирать парные кольца на их с Джеем годовщину.