Маг сорок седьмого уровня, или Игра объединяет

      Елена действительно не находила себе места — все вдруг разбежались, и она осталась посреди коридора в гордом одиночестве, а точнее в компании огромного количества вопросов, на которые никто не собирался отвечать. Такое положение дел женщину категорически не устраивало, поэтому она решила раздобыть ответы самостоятельно (так держать, наш человек): тихо подкравшись к лестнице, Елена села на корточки, чтобы максимально приблизиться к источнику звука, схватилась руками за лестничное ограждение и застыла, стараясь уловить каждое слово. В этот момент из кухни вышла Галина и уже хотела предложить женщине выпить ещё немного успокоительного (чувствую, с такой семейкой Галине оно самой скоро понадобится), но, застав Елену в крайне «интересном положении», вернулась обратно, не рискнув её отвлекать.       Во время разговора Михаила и Лёши женщина испытывала примерно те же чувства, что и её дочь: когда парень сказал о признательных показаниях, она удивилась, после слов мужчины о том, что всё оформят как просто ограбление и при этом Ксюше даже не придётся давать показания, Елена обрадовалась и вздохнула с облегчением, а реплика Лёши про то, что он должен отвечать перед законом, окончательно её запутала. «Что вообще происходит?» — подумала она, пытаясь сопоставить услышанные фразы, но получалась какая-то ерунда (не то слово, а всё твой «хороший мальчик» виноват). Михаил понизил тон голоса, и Елена нахмурилась, прижимаясь к тонкой кованой перегородке и рассчитывая на то, что это поможет не потерять нить разговора, но вдруг раздался недовольный возглас, который прервал фразу мужчины на самом интересном месте.       «Ксюша!»       От неожиданности женщина невольно расслабила руки и чуть не упала на пол (чем бы наверняка себя выдала, конспиратор недоделанный), но вовремя опомнилась и покрепче схватилась за ограждение. Елена совершенно забыла, что дочь всё ещё находилась там, внизу! И, судя по тому, что именно говорила Ксюша, сейчас она была в бешенстве (не в бешенстве, а в ярости… И в розовых штанах). Последний раз что-то подобное она слышала около года назад, когда девушка отчитывала своего брата за драку с дворовой шпаной — тогда она тоже не стеснялась в выражениях (я вас умоляю, какие же это выражения), и подобная пламенная речь оказалась ненапрасной: Стёпа действительно перестал встревать во всякие неприятности, по крайней мере на некоторое время.       Это внезапное воспоминание оказалось сильнее удара: от почти физически ощутимой боли Елена медленно и тихо опустилась на пол, стараясь не привлекать к себе внимания, и заплакала, зажимая рот рукой. Картинки из некогда счастливой жизни, в которой сын был ещё жив, проносились перед глазами: вот он приходит домой весь в грязи после прогулки и заливисто смеётся, рассказывая о пережитых приключениях, вот выбегает из комнаты и радостно сообщает, что смог поступить на желаемый факультет, а вот он стоит рядом с мотоциклом, о котором так долго мечтал. И эта мечта стоила ему жизни… Елена надеялась, что со временем ей станет легче, но огромная рана, появившаяся на сердце после смерти сына, никак не хотела затягиваться и постоянно кровоточила, заставляя женщину до скрипа стискивать зубы в попытке сдержать рвущийся наружу крик отчаяния.       Вдруг на лестнице послышались торопливые шаги, а спустя секунду на верхней ступеньке возник озадаченный Михаил. Он был под большим впечатлением от поведения Ксюши, но ещё сильнее его поразила реакция Лёши на её появление — сын моментально поменялся в лице: едва сдерживаемый гнев куда-то исчез, в глазах появился странный блеск, а на губах — глуповатая улыбка. Парень явно влюбился, причём по самые уши, в этом Михаил был уверен. Последний раз мужчина видел его таким много лет назад, когда забирал из летнего лагеря, но тогда он был совсем мальчишкой и ни о каких серьёзных чувствах и речи быть не могло (как же ты ошибаешься, Миша). Теперь дела обстоят совершенно по-другому, но Михаила всё же беспокоил один вопрос — ответит ли Ксюша его сыну взаимностью? От размышлений его отвлекли тихие всхлипы, доносившиеся откуда-то сбоку. Повернув голову, он увидел Елену, которая сидела на полу, прислонившись спиной к ограждению лестницы. — Лен, Лен, ты чего? — прошептал он, опускаясь перед ней на колени.             Женщина вздрогнула и, быстро оглядев Михаила, приложила палец к губам, заставляя его замолчать. Она не хотела мешать своими слезами важному разговору, от которого сейчас многое зависит. Мужчина молча кивнул и помог Елене подняться на ноги, после чего, придерживая за талию, отвёл на кухню и усадил за стол, на котором предусмотрительная Галина оставила небольшую рюмочку с успокоительным.       Спустя несколько минут женщине полегчало, но скорее всего дело было не в каплях, а в том, что Михаил всё это время сидел перед ней на корточках и продолжал держать её за руку, при этом выводя пальцем на запястье какие-то замысловатые узоры (ну ведь может же быть лапочкой, когда захочет!). — Миш, спасибо тебе, — хриплым от слёз голосом сказала Елена, поднимая на мужчину заплаканные глаза и встречаясь с его внимательным и взволнованным взглядом. А ведь при первом знакомстве Михаил показался ей жестоким, грубым и абсолютно бесчувственным человеком. Женщина едва заметно покачала головой, невольно вспоминая слова матери о том, что первое впечатление часто бывает обманчивым. Как хорошо, что оно оказалось таким именно в этот раз. — Да за что? — горько усмехнулся мужчина. Сейчас Елена выглядела совершенно беззащитной, но он прекрасно знал, что в ней таится какая-то невероятная сила, благодаря которой она каждый день встаёт по утрам и озаряет весь дом своей улыбкой. Нет, он таким сильным точно не был — после смерти сестры в нём что-то надломилось, и Михаил был уверен, что прежним ему уже не стать, но в последнее время ему всё чаще казалось, что он ошибался. Оказалось, что Елена медленно, но верно растопила лёд не только в сердце Лёши — мужчина тоже оказался в зоне поражения этого огнемёта: сначала он стал ревновать её ко всем вокруг, даже к Семёну, потом начал ощущать потребность находиться с ней рядом как можно дольше, ну а после пары совместно проведённых ночей Михаил окончательно решил сделать всё возможное, чтобы Елена навсегда осталась рядом с ним. Единственное, что его пугало — это конкуренция в лице Егора, который был гораздо более галантным и обходительным с женщинами, чем сам Михаил. Он боялся, что Елена станет очередной жертвой обаяния бывшего друга, поэтому при любом удобном случае старался указать на его слабые стороны и выставить мужчину в дурном свете. Возможно, он играл не по правилам, но, как известно, в любви их нет, так что особых угрызений совести Михаил не испытывал. К тому же он быстро понял, что в отношениях с Еленой нельзя идти напролом — её многолетний брак хоть и не был счастливым, но после него всё равно требовалось время на то, чтобы прийти в себя. Поэтому мужчина решил потратить это время с пользой и начал медленно, но верно избавляться от всех возможных конкурентов (не трогай Сёму, он ни в чём не виноват!). Михаил и не думал торопить события: он был уверен, что его любовь к Елене никуда не исчезнет, поэтому собирался рассказать ей о своих чувствах тогда, когда поймёт, что она к этому готова. — За всё, Миш, — улыбнулась женщина.       Перед ней сейчас был мужчина, предназначенный ей судьбой, в этом она ни на секунду не сомневалась: именно он спас её от фатальной ошибки, именно он каждый раз оказывается рядом в трудную минуту, именно он изо дня в день дарит ей ощущение счастья. Благодаря Михаилу она наконец поняла, что не просто достойна любви, но и сама способна полюбить… Так зачем же об этом молчать? Собравшись с духом, Елена наклонилась к мужчине и, оставив на его щеке лёгкий поцелуй, прошептала на ухо: — Я тебя люблю.       На несколько мгновений Михаил потерял дар речи. Он был готов ждать подходящего момента сколько угодно, но не мог представить, что Елена первой признается ему в своих чувствах. Мужчина смотрел на неё, улыбающуюся и немного смущённую, и понимал, что выиграл самый важный тендер в своей жизни, который он ни за что не упустит. Затаив дыхание, Михаил приблизился к (любимой) женщине, аккуратно заправил ей за ухо непослушный локон волос и, в точности повторив её действия, тихо сказал те самые заветные слова, которые уже давно был готов произнести: — И я тебя люблю.       В глазах Елены мгновенно зажёгся тот самый огонёк, на который мужчина был готов смотреть, не отрываясь. Но, совладав с собой, он всё же перевёл взгляд чуть ниже и спустя мгновение подарил женщине самый нежный и чувственный поцелуй, на который только был способен (всё, несите корвалол и платочки, я ушла рыдать). Он не был похож на те многочисленные поцелуи, которыми они обменивались в порыве страсти — сейчас каждый из них словно старался рассказать другому о своём счастье, наполнившем душу и сердце. Этот «диалог» мог продолжаться ещё долго, но его прервал звук лёгкого покашливания.       Отпрянув от Елены, Михаил обернулся и увидел на пороге кухни до ужаса довольных Лёшу и Ксюшу. Мужчина тут же выпрямился и загородил собой возлюбленную, которая моментально залилась краской, заметив детей. — Дядь Миш, я понимаю, что мы не вовремя, — проговорила девушка, тоже немного покраснев от неловкости, — но Лёша хотел Вам кое-что сказать. — Илюх, я должен тебя предупредить, — вздохнул Семён, остановившись около входной двери. — Лёшка у нас парень с характером, ну это ты уже, думаю, успел заметить, — сказал он, наблюдая за реакцией товарища. Синицын усмехнулся и коротко кивнул. — Ну так вот. Он может заартачиться и потребовать, чтобы ты записал его показания. — Зачем? — удивился мужчина. Ему вполне доходчиво объяснили, что нужна только подпись Михаила и таксиста. — Это неважно, — отмахнулся Семён. Он доверял Илье и запросто мог бы рассказать обо всём подробно, но тратить на это драгоценное время ему не хотелось. — Короче, если будет требовать — запиши, хорошо? — Ну ладно, — протянул Синицын, всё ещё не до конца понимая, что от него требовалось.       Семён одобрительно кивнул и только потянулся к ручке, чтобы открыть дверь, как та распахнулась, и перед ним появился Михаил, который буквально сиял от счастья (прожектор наверное собой пытался заменить). — Сёма, он одумался! — радостно воскликнул мужчина. И без того запутавшийся Синицын стал свидетелем трогательной, но совершенно непонятной ему сцены: Семён издал победный клич, стиснул друга в объятиях, и они закружились около двери в каком-то странном танце («два медведя на лужайке», вот в каком). — Ну ты молодец, Миха, просто мо-ло-дец! — прокричал Семён, выпуская друга из своей мёртвой хватки. — А это не я молодец, а кое-кто другой, — загадочно улыбнувшись, ответил он, но, заметив на лице друга выражение замешательства, тут же добавил. — Я потом тебе всё объясню, боюсь спугнуть.       Синицын, немного отойдя от шока, вспомнил о данном ему поручении и обратился к Михаилу, отвлекая его от перемигиваний с Семёном: — Нужна Ваша подпись, — он быстро достал из папки нужный документ и протянул его мужчине вместе с ручкой, которая шла в комплекте с бумагами. — Да, конечно. Где расписаться? — Михаил быстро оставил автограф в том месте, на которое указал следователь и вернул ему бланк, не переставая улыбаться. Он не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя так легко и свободно. Несмотря на все неприятности, он наконец-то был счастлив, по крайней мере в данный момент, и этого ему было достаточно. — Ну что, моя миссия выполнена, — усмехнулся Синицын, аккуратно убирая документ обратно в папку. — Ребята, кажется, тоже работу закончили, — сказал Семён, оглядев территорию, на которой не осталось и следа от недавних событий. В этот момент один из мужчин в форме вышел из машины и направился в сторону крыльца. — И тебя сейчас доставят по месту жительства, — Семён усмехнулся, вспоминая недавние слова товарища о том, что ему «как-то не по себе с ними ехать». Илья взглянул на него с укором и, отвернувшись, шумно сглотнул, хотя внешне вполне неплохо держался. В конце концов, он выполнил все распоряжения начальства, так что бояться было нечего (я бы на его месте не была так в этом уверена). — Товарищ майор, нам пора, — сказал мужчина, кратко кивнув Михаилу, которому так и не удалось застать «ребят» в полном составе. — Да, я готов, — быстро ответил Синицын, передавая заветную папку слегка трясущимися руками. — Будем ждать Вас в машине, — спокойно проговорил мужчина и удалился.       Как только он отошёл на достаточное расстояние, Семён перестал сдерживать смех. Михаил старательно прятал улыбку, не желая смущать следователя, но из-за бурной реакции друга ему пришлось перейти к решительным действиям. — Илья, спасибо Вам большое за помощь, — сказал он, протягивая Синицыну руку, и тот, переставая смотреть укоризненным взглядом на товарища, пожал её в ответ. — Приятно было познакомиться. Сём, закроешь ворота? — спросил мужчина, обращаясь к Семёну, который тут же кивнул, успокаиваясь и смахивая появившееся от смеха слёзы. Следователь всё ещё находился в некотором замешательстве, и Михаил поспешил зайти в дом, оставив бывших сослуживцев наедине. — Илюха, ну ты даёшь, — протянул мужчина, снова начиная хихикать. — Ничего смешного, — буркнул Синицын. — А ты бы прям с радостью в такой компании ночью по городу покатался, да? — язвительно спросил он. — Наверняка бы тоже в штаны наложил. — Твоя правда, — признал Семён и тут же рассмеялся. — Но ты бы видел себя со стороны! — Так, всё, заканчивай этот цирк, — пробубнил Илья. — Мне пора, рад был повидаться, хоть и при таких обстоятельствах, — он протянул товарищу руку, но вместо рукопожатия тот крепко его обнял. — Эх, Синицын, ты даже не представляешь, как я был рад! — громко сказал он, похлопывая следователя по спине. — Давай хоть телефонами обменяемся, а то снова жизнь раскидает. — Давай, — добродушно ответил мужчина, а про себя подумал о том, что сегодняшнюю встречу он надолго запомнит.       Зайдя в дом, Михаил услышал смех сына и недовольные возгласы Ксюши, которые доносились из кухни. Мужчина тихонько подкрался поближе и, оставаясь стоять в коридоре, стал наблюдать за происходящим (всё-таки любовь к лёгкому шпионажу — это у них семейное).       Лёша стоял рядом с холодильником и держал коробку с тортом чуть выше своей головы, а девушка тщетно пыталась до неё дотянуться. — А я говорю, что сейчас самое время съесть торт, — сквозь смех проговорил парень. — Положи торт на место! — возмутилась Ксюша, стараясь в прыжке выхватить коробку, но Лёша поднял её ещё выше (я хочу лететь ещё вы-ы-ыше, чтоб не задеть города кры-ы-ыши… Извините, снова не удержалась). — Агапов! — девушка ударила его кулаком по плечу, чем заставила довольную ухмылку появиться на лице парня.       Михаил с трудом сдерживал смех: по сравнению с сыном Ксюша казалась крошечной, а её внешний вид сильно резонировал с боевым настроем (розовые штаны нужны для конспирации, в душе она — пантера и тигрица). Он заметил, что и Елена, которая наблюдала за этой сценой, сидя за столом, прикрыла рот рукой, чтобы своими смешками не мешать молодым людям выяснять, кто же из них прав. — Что «Агапов»? Ты сказала, что мы оставим торт до приезда отца. Ну так он приехал! — резонно заметил Лёша, продолжая удерживать торт на безопасном расстоянии от девушки. — То есть ты на ночь схомячил целый рулет, и тебе всё ещё мало?! — взвизгнула Ксюша, снова подпрыгивая, но до коробки она так и не дотянулась. — Я схомячил?! — в тон ей возмутился парень. — Да я доел только то, что после тебя осталось!       Спор обещал быть долгим, так что Михаил всё же решил вмешаться, хотя и отметил для себя, что эти двое действительно хорошо подходят друг другу. «Вот и у Лёшки появился достойный противник», — мысленно усмехнулся он (да, противник хоть куда, ну разве что весовые категории не совпадают). — Что за шум? — весело спросил мужчина, проходя на кухню. Лёша и Ксюша перестали сверлить друг друга глазами и синхронно повернулись в сторону дверного проёма, и Елена уже не смогла сдержать смех. — Дети не могут определиться, есть торт сейчас или оставить его до утра, — с трудом проговорила она, украдкой бросая в сторону Михаила взгляд, полный любви и нежности. В ответ он улыбнулся, обошёл стол и встал за спиной женщины, положив руки на её плечи. — А ты что думаешь по этому поводу? — тихо поинтересовался он, нагибаясь ближе к уху Елены и оставляя на её щеке лёгкий поцелуй. — Я как Швейцария — держу нейтралитет, — ответила она, смущённо глядя на детей (а чего стесняться? Они уже всё видели. А Лёша так вообще однажды застал вас в одной постели, и ничего — стоит, улыбается). — Понятно, — мужчина, конечно, заметил, что пока Елене не очень комфортно проявлять свои чувства при детях, но был уверен, что со временем это изменится. Как уже говорилось, он был готов ждать (один Агапов у нас Аннушка, другой будет Хатико), и сейчас решил немного разрядить обстановку, сказав своё веское хозяйское слово (эх, опять забыл, что власть давно переменилась). — Лично я голосую за то, чтобы съесть торт сейчас. Так сказать, отметить благополучный исход событий. — Видишь? — Лёша наконец опустил коробку и обратился к девушке, которая всё это время смотрела на него с недовольным прищуром. — Отец не против, так что моя взяла! — воскликнул он с нескрываемой радостью.       «Такой смешной», — подумала Ксюша. Желание спорить куда-то пропало, а на лице невольно появилась лёгкая улыбка. Парень улыбнулся в ответ, и она снова ощутила на себе тот самый взгляд, который говорил гораздо больше, чем слова. Несмотря на внезапное «просветление», которое снизошло на девушку после незапланированной «ароматерапии» (мужской парфюм творит чудеса), в потаённых уголках сознания продолжали появляться тревожные мысли о том, что всё происходящее — не более чем хорошая игра одного актёра, но чем дольше Лёша пристально смотрел Ксюше в глаза, словно пытаясь рассказать о том, что творится у него в душе, тем быстрее затихал в её голове хор глупых домыслов. Однако их место тут же занял вполне резонный вопрос: «Как я раньше могла не замечать того, как он на меня смотрит?» (этот вопрос волнует общественность уже не первую главу, даже на окулиста собирались скидываться)       Михаил и Елена, ставшие невольными свидетелями бессловесного диалога, понимали, что эти несколько секунд могут многое изменить в отношениях молодых людей, и поэтому замерли, не желая каким-то неловким движением спугнуть момент. Но внезапно появившийся Семён сделал это за них. — Вот вы где! — обрадовался мужчина.       Ксюша и Лёша вздрогнули, и девушка, почувствовав, что начинает краснеть, быстро отвернулась к раковине, стараясь скрыть своё смущение, а парень, до которого вдруг дошло, что довольно интимные переглядывания происходили в присутствии отца и будущей мачехи-тёщи, опустил глаза и потёр шею, судорожно соображая, как выйти из этой неловкой ситуации. — А я зашёл, прислушался — тишина. Даже подумал, что спать ушли, — усмехнулся Семён, подходя ближе к столу. — Нет, мы не спим — мы тут тортиком собираемся баловаться, — улыбнулась Елена. — О, тогда я с вами! — воскликнул мужчина, потирая руки. — А то у меня с недавних пор не дом, а тюрьма строгого режима, — сказал он, но, заметив странное выражение на лицах собравшихся, быстро добавил. — Просто Юлька снова на диету села, и сладкое теперь только по праздникам. — Сёма, про тюрьму прям очень в тему, — с трудом проговорил Михаил и рассмеялся. Семён выглядел таким растерянным, что Елена тоже не смогла сдержать смех, а вскоре к ней присоединились и Лёша с Ксюшей.       Неловкость сразу исчезла, и на кухне дома Агаповых вновь воцарилась та атмосфера уюта, в которой сейчас нуждался каждый из фигурантов сегодняшнего дела (ну вот, уже и специальные термины в ход пошли).

***

      Чаепитие было в самом разгаре: Семён рассказывал про очередной интересный случай из своего служебного прошлого, Михаил постоянно его поправлял, утверждая, что раньше эту историю друг рассказывал по-другому, Елена тихо посмеивалась над мужчинами и наливала Галине чай, с трудом убедив её присоединиться к весёлой компании, а Ксюша и Лёша украдкой смотрели друг на друга и молча уплетали торт, от которого в конечном итоге осталось всего пара кусочков. Казалось бы, самые обычные посиделки в кругу семьи и друзей. Вот только проходили они в два часа ночи, когда все остальные жители элитного коттеджного посёлка уже видели десятый сон. — Так, хватит со мной спорить! Я-то помню, как всё было, — возмутился Семён, когда друг в очередной раз прервал его рассказ. — Сёма, ты не молодеешь. Неудивительно, что тебя память подводит, — сказал Михаил и ехидно улыбнулся. Мужчина уже собирался припомнить ухмыляющемуся товарищу какой-нибудь из его многочисленных проколов, но звук уведомления заставил его ненадолго отложить свою месть. Семён достал телефон из кармана и увидел сообщение от Вити, в котором оказался список улик и подпись: «Всё вернём через пару дней. Ноут сломан». — На, читай, — мужчина протянул телефон Михаилу, и тот быстро пробежался глазами по тексту. — Да, много нахапать успели, — констатировал он. — А чей ноутбук они прихватили? — Наверное, мой, — вздохнула Ксюша. Перед тем, как достать из чемодана сменную одежду, она оглядела комнату и поняла, что чего-то в ней не хватало. Первым делом девушка проверила телефон и нашла его около тумбочки, а вот ноутбука, рядом с которым она и заснула, нигде не было. — «Металлический корпус с множеством повреждений, наклейка «бабочка», — зачитал Михаил, и Ксюша кивнула, уставившись в пустую тарелку. — Витя там внизу написал, что он сломан, — добавил Семён и потянулся за очередным куском торта (перед смертью не надышишься. То есть перед диетой не наешься).       С точки зрения возможной выгоды этот ноутбук вряд ли можно было отнести к разряду ценных вещей, но он был очень важен для девушки, и не только потому, что он прошёл с ней огонь, воду, медные трубы, последние школьные годы и почти три курса университета. В нём хранилось то, что нельзя купить ни за какие деньги — воспоминания: сотни гигабайт счастливых моментов, которые Ксюше удалось пережить и запечатлеть. После смерти брата она часто пересматривала фотографии и видео, на которых он улыбался, шутил, выступал на своём последнем звонке и выпускном с авторскими стихотворениями…       А ведь Лида в очередной раз оказалась права: почти после каждой жалобы подруги на то, что «ноут опять тупит», она пыталась убедить её «приобщиться к современным технологиям» и выгрузить все файлы в «облако» или хотя бы на жёсткий диск, чтобы освободить память, но девушка каждый раз откладывала это занятие в долгий ящик и в череде бесконечных забот в конце концов забывала о нём. Тогда она и подумать не могла, чем это может обернуться. Ксюша не знала, когда ей отдадут ноутбук и в каком он состоянии, поэтому старалась морально подготовиться к тому, что теперь ей придётся довольствоваться фото и видео, сохранившимися в её телефоне или в личном аккаунте брата.       Даже наклейка, которая много лет украшала собой ноутбук, была подарком Стёпы — он привёз её из школьной поездки в какой-то зоологический музей, где в качестве сувениров продавали разные наклейки с животными и насекомыми. «Я подумал, что тебе понравится», — сказал он тогда, вручая сестре небольшой конверт. Бабочка и правда была чудесной — такой яркой, почти настоящей. Казалось, что она вот-вот взлетит и упорхнёт в открытое окно. Конечно, со временем картинка выцвела и потеряла былую красоту, но не утратила своей ценности.       Девушка опустила голову ещё ниже и убрала руки под стол, сжимая их в кулаки надежде на то, что это поможет сдержать слёзы. В груди снова появилась уже знакомая щемящая боль, заставляя девушку всё сильнее впиваться ногтями в ладони. Заметив это, Лёша тоже опустил руку под стол и, нащупав сжатый кулак Ксюши, нежно провёл по нему пальцами. Она вздрогнула и медленно расслабила руку, но глаз не подняла. В этот момент за стол вернулась Елена, которая всё это время болтала с Галиной, устав слушать пререкания друзей. Но горничная ушла в комнату Ксюши, чтобы перестелить бельё, и женщина снова заняла своё место рядом с дочерью. Заметив её состояние, Елена взглянула на Михаила в поисках ответов, и он показал ей сообщение. — Через пару дней всё вернут, не волнуйся, — проговорил Семён, отхлёбывая чай из кружки и не обращая внимания ни на что вокруг, кроме очередного куска запретного лакомства (не слипнется?). — Солнышко, не переживай, я обязательно куплю тебе новый, — успокаивающе сказала женщина, не до конца понимая, из-за чего дочь так сильно расстроилась. — Это же обычный кусок металла, не стоит из-за него волноваться.       Лёша тоже не понимал, почему она так расстроена, но решил разобраться с этим позже, а сейчас аккуратно сжал под столом руку девушки, давая понять, что он рядом и готов её поддержать и выслушать. Как ни странно, от такого простого жеста ей стало гораздо легче — гнетущая болезненная тоска немного отступила, а горькие слёзы перестали жечь глаза. Ксюша немного повернула голову и, посмотрев на парня, благодарно улыбнулась, слегка сжимая его руку в ответ. — Я куплю, не бери в голову, — сказал Михаил, обращаясь к Елене и возвращая другу телефон. — Миш, я хочу сама купить Ксюше ноутбук, — запротестовала женщина.       Мужчина давно понял, что спорить с ней бесполезно, поэтому решил поступить так же, как и в переговорах с инвесторами: вежливо согласиться со всем, что тебе говорят, а потом сделать так, как считаешь нужным. — Хорошо, Лёша отвезёт вас с Ксюшей в торговый центр и поможет с выбором. Да, сын? — Михаил многозначительно посмотрел на парня и едва заметно подмигнул. — Конечно, пап, без проблем, — спокойно ответил Лёша, который придерживался той же тактики, что и мужчина, но предпочитал просчитывать игру не на один, а на несколько ходов вперёд. Он знал, что отец даст ему свою кредитку и попросит оплатить покупку, однако у парня уже был готов собственный план (мне уже страшно — чего он там снова напланировал?). — Мам, а может, не надо? — тихо спросила Ксюша, вспомнив о том, что за последнее время она и так доставила маме слишком много хлопот: её выгнали из дома, чуть не отчислили из университета, а про тот разговор у клуба даже вспоминать было стыдно (все мы иногда ошибаемся и говорим что-то сгоряча). — У тебя зачёты, экзамены, как ты будешь готовиться без ноутбука? — резонно заметила Елена. Девушка хотела что-то возразить матери, но та осталась непреклонна. — Это не обсуждается. Завтра поедем выбирать тебе ноутбук, — заявила женщина. Она никогда не жалела денег на нужные вещи, и теперь, когда у неё появилась возможность распоряжаться зарплатой в своё удовольствие, а не тратить большую её часть на продукты, ей захотелось купить любимой дочери то, о чём она уже давно мечтала, но стеснялась попросить. «Мам, да он работает ещё, всё нормально», — слышала Елена каждый раз, когда предлагала выбрать ноутбук в качестве подарка на очередной праздник (просто Ксюша примерно знала, как на такую покупку отреагирует отец: «Ты чего деньгами швыряешься?! Пусть радуется, что у неё вообще ноут есть!», а потому не хотела становиться причиной ссоры между родителями). Так что сейчас женщина была даже немного рада тому, что старый ноутбук оказался в списке улик — замечательный повод купить новый.       Вдруг её взгляд случайно упал на настенные часы, которые показывали пятнадцать минут третьего. Елене ещё предстоял разговор с Михаилом и Семёном, которым она всё же решила рассказать о внезапном визите сестры, так что пора было заканчивать это спонтанное ночное чаепитие. — Так, молодёжь, идите спать. Поздно уже, — сказала она, обращаясь не только к дочери, но и к Лёше. Парень послушно встал из-за стола и, прихватив свою чашку и тарелку, направился к раковине. Елена улыбнулась, отмечая про себя, что он, несмотря на буйный нрав, быстро привык к новому установленному порядку. Поразительно, как немного любви и ласки могут за короткое время изменить человека в лучшую сторону. Женщина была уверена, что Лёша стал грубым и «колючим» не от хорошей жизни, вернее, не от хорошего детства. Она не решалась поговорить об этом с ним или с Михаилом напрямую, поэтому просто старалась наладить с парнем контакт, осторожно обходя острые углы и слушая своё сердце. Сейчас она в очередной раз убедилась в том, что у неё это получилось.       Ксюше мамины порядки были давно знакомы, а вот поведение Лёши её приятно удивило (и вкусный кофе варить умеет, и посуду моет — мечта, а не муж. Смотри, не проворонь). Взяв тарелку и чашку, она подошла к парню и встала у него за спиной, ожидая, когда место у раковины освободится, но, заметив это, он обернулся, молча забрал посуду из рук девушки и продолжил тщательно отмывать свою тарелку от шоколадного крема, чем второй раз за минуту приятно удивил Ксюшу. — Лена, признайся честно — ты точно фармацевт? — тихо спросил Михаил, наклоняясь ближе к женщине. — В смысле? — вопрос заставил Елену отвлечься от созерцания этой прекрасной бытовой картины, из-за чего она с лёгким недовольством посмотрела на мужчину, не понимая, к чему он клонит. — Ну, мне кажется, ты работала укротительницей тигров, иначе я не могу объяснить, как ты совладала с моим сыном, — прошептал он. — Да ну тебя! — фыркнула женщина и шутливо ударила его по плечу. Воспользовавшись моментом, Семён доел последний уцелевший кусок торта и развалился на стуле, прикрыв глаза (как мало человеку нужно для счастья — всего лишь тортик после двенадцати), и Михаил не смог удержаться от комментария по этому поводу. — Ну что, Сём, отвёл душу? — спросил мужчина, ухмыляясь. В ответ он получил кивок и счастливую улыбку. — А теперь снова будешь есть брокколи и говорить Юльке, как это вкусно, да? — Ну и сволочь же ты, Миха, — пробурчал Семён, открывая глаза. Михаил на это только рассмеялся (испортил человеку всё блаженство и радуется, бессовестный!).       Вдвоём Ксюша и Лёша быстро расправились с посудой и снова подошли к столу. — Спокойной ночи, — сказала девушка, улыбнувшись, и Елена тут же встрепенулась, вспоминая о том, что дочери придётся ночевать в комнате, в которой на неё напали всего пару часов назад. — Может, у меня сегодня поспишь? — спросила она, внимательно наблюдая за реакцией Ксюши. — Нет, мам, я лучше у себя останусь, — ответила девушка и нервно усмехнулась. — Второй раз за ночь на меня точно не нападут. — Хорошо, но если не сможешь уснуть — приходи, ладно? — Елена понимала, что Ксюше было неудобно говорить о своих переживаниях при всех, и решила в этот раз не требовать от неё честности. — Ладно, — кивнула девушка, про себя радуясь, что мама ничего не заметила (ещё один конспиратор. Ну всё же на лице написано!). Несмотря на страх, ей и правда было неловко просить маму остаться с ней. К тому же Ксюша не хотела мешать её личной жизни: став невольной свидетельницей её поцелуя с Михаилом, она окончательно удостоверилась в том, что о «чисто рабочих» отношениях не может быть и речи. — Ну всё, идите. Спокойной ночи, — с настойчивостью в голосе сказала Елена, про себя подумав о том, что перед сном всё же стоит заглянуть к дочери. Возможно, она бы попыталась уговорить Ксюшу остаться у неё на ночь, но сейчас ей хотелось побыстрее рассказать о своих догадках Михаилу и Семёну, чтобы избавиться от противной тяжести на душе и больше не поднимать эту тему, во всяком случае в ближайшее время (от Риточки так просто не отделаешься — ты её в дверь, а она в окно).       Лёша и Ксюша переглянулись. Они оба поняли, что их зачем-то хотят поскорее отправить спать, но сопротивляться этому ни у одного из них не было ни сил, ни желания. Поэтому, распрощавшись со всеми, парень и девушка вышли из кухни и направились к лестнице.       Дождавшись, пока их шаги стихнут, Елена обратилась к мужчинам и медленно произнесла, обдумывая каждое слово: — Мне кажется, что нападение на Ксюшу подстроила моя сестра.       Внизу молодые люди столкнулась с Галиной, которая как раз выходила из комнаты девушки. — Ксения, не волнуйтесь, я всё убрала и постелила новое бельё, так что можете спать спокойно, — быстро проговорила женщина и улыбнулась. — Спасибо, — тихо ответила Ксюша. Она не была уверена в том, что сможет провести эту ночь «спокойно», но тревожить маму всё равно не собиралась. «Если что, посплю в гостиной», — упорно повторяла себе девушка, пытаясь с помощью этой мысли отогнать тревогу.       Пожелав спокойной ночи, Галина удалилась, а Ксюша так и осталась стоять перед комнатой, не решаясь войти внутрь. Липкий страх вновь заставлял сердце биться чаще, а картинки недавнего прошлого сверкали перед глазами яркими вспышками. Цепкие пальцы на шее, жуткий запах сигаретного дыма, глаза, в которых отражались похоть и безумие… — Ксюш, ты в порядке? — голос Лёши вывел девушку из ступора, и густой туман надвигающейся паники начал рассеиваться. — Да, всё нормально, — ответила она, продолжая смотреть прямо перед собой на закрытую дверь. — Ты иди. Спокойной ночи, — девушка с трудом повернула голову и наткнулась на взволнованный взгляд парня. — Ты врать сначала научись, — вздохнул Лёша. — Не заснёшь ведь, — ещё там, наверху, он заметил, как тряслись её руки, когда она вытирала тарелки, а сейчас девушка слегка дрожала уже всем телом. О каком сне вообще может идти речь в таком состоянии? — Почему не согласилась к тёте Лене пойти? — Не захотела, — прошипела Ксюша. Вновь дала о себе знать защитная реакция, и от былой любезности вмиг не осталось и следа. Если пять минут назад ей хотелось отблагодарить парня за поддержку, то сейчас он её ужасно раздражал своими глупыми вопросами. Не маленький ведь, должен сам всё понимать (ты тоже не маленькая, а очевидных вещей не понимаешь). — Понятно, — усмехнулся он и, развернувшись, ушёл в свою комнату, оставляя девушку в полном недоумении.       «Даже спокойной ночи не пожелал, хам», — подумала Ксюша, стараясь зацепиться за ненависть к Агапову и тем самым унять подкатывающую к горлу тревогу, но ничего не вышло — ненависти оказалось недостаточно.       «Так, главное — сделать первый шаг, потом будет легче», — убеждала себя девушка, стараясь дышать глубже. На очередном выдохе она решительно взялась за ручку и повернула её, резко распахивая дверь.       На первый взгляд обстановка в комнате была довольно приятной: царил полумрак, через открытое настежь окно проникал свежий после дождя воздух, а тёплый свет, исходивший от небольшой лампы, чем-то напомнил Ксюше её детский ночник, который мама всегда оставляла включённым.       «Ну вот, и совсем не страшно», — успокаивала себя девушка, тихо закрывая за собой дверь. Казалось, что высшая точка страха осталась позади, но как только Ксюша подошла к дивану, в голове вновь закрутилась ужасная кинолента. Дыхание участилось, сердце бешено колотилось в груди, и она почувствовала, как слёзы снова подступают к глазам. Комната начала кружиться, ноги стали ватными, и девушка прислонилась спиной к шкафу, боясь упасть. Как бы ни хотелось это признавать, но Агапов был прав — здесь она сегодня точно не заснёт.       В дверь тихо постучали, и Ксюша вздрогнула, немного приходя в себя и отгоняя отвратительные воспоминания, а спустя секунду на пороге появился Лёша (вспомни лучик — вот и солнце. Ну, другие варианты поговорки в данном случае не очень подходят) и уставился на девушку, внимательно вглядываясь в её лицо, на котором чётко отражались мокрые следы от слёз. — Как ты тут? — спросил он, заранее зная, что не услышит честного ответа (и всё-то мы знаем! Зачем тогда спрашивать?). — Нормально, — прошептала Ксюша и отвернулась, заметив на себе пристальный взгляд. — Я вижу, — девушка буквально вжалась в шкаф, и от этого зрелища у Лёши защемило в груди. Нет, оставлять её здесь в таком состоянии точно нельзя. — Так, пошли, я всё приготовил, — сказал он, и, подойдя к дивану, взял в руки подушку и одеяло. От такой наглости Ксюша на мгновение потеряла дар речи, но собралась с мыслями и всё же спросила: — Что приготовил? — Утку по-пекински, — пробубнил парень и направился к двери, но, заметив, что девушка не сдвинулась с места, вздохнул и добавил. — Идём, сама всё увидишь.       И Ксюше ничего не оставалось делать, как последовать за Лёшей — подушка с одеялом всё равно теперь были у него, да и любопытство никто не отменял.       Идти далеко не пришлось: он молча пересёк небольшой коридор и зашёл в свою комнату. Довольно большое пространство было оформлено в современном стиле и выглядело вполне уютным, но Ксюша всё никак не могла понять, зачем они сюда пришли. — Вот, располагайся, — сказал Лёша и, положив на кровать постельные принадлежности, подошёл к окну. Проверив, надёжно ли оно закрыто (правильно, вдруг какие-нибудь бандитки залезут. Не надо, у тебя своя есть), он погасил основной свет и включил небольшой торшер, которого вполне хватило для освещения комнаты. — В смысле «располагайся»? — удивилась Ксюша. Голова всё ещё слегка кружилась, и она не сразу сообразила, что именно ей предлагает парень. — В прямом, — усмехнувшись, ответил Лёша, — Давай, ложись и спи, — он как ни в чём не бывало забрал с кровати одну из многочисленных подушек и кинул её на разложенный диван. — Что, прямо тут? — сознание Ксюши окончательно прояснилось, и теперь она почувствовала себя крайне неловко, находясь ночью в комнате у едва знакомого парня (что значит «едва знакомого»? Шесть лет назад познакомились, пару дней живёте вместе, обнимались под лестницей — всё, почти супруги!). — Ну можешь на полу лечь, — хмыкнул Лёша, убирая с прикроватной тумбочки все лишние вещи. — Не смешно, — пробормотала Ксюша, но всё же подошла ближе к кровати. — А ты где спать будешь? — Миронова, ты меня пугаешь, — нахмурился парень. — Глаза разуй, — сказал он, указав рукой на диван. Девушка кивнула и, закусив губу, стала сосредоточенно укладывать подушку.       «Идиот», — подумал про себя Лёша. Его сильно задел тон, в котором Ксюша ответила на его вопрос про маму, и он снова стал разговаривать с девушкой так, как делал это раньше, хотя и понимал, что поступает глупо. Да, парень обещал себе, что будет держать себя в руках, но не всё получалось так, как он хотел: иногда ему удавалось вовремя остановиться и успокоиться, а иногда даже при малейшей неудаче он злился и терял контроль. — Ладно, но почему… — девушка явно собиралась что-то спросить, но Лёша её перебил. — Слушай, давай оставим все вопросы на утро, — устало сказал он, боясь, что в таком состоянии снова ляпнет что-то обидное. — Я ложусь, а ты — как хочешь, — парень подошёл к дивану и с размаху упал на него, заставляя пружины негромко скрипнуть. Ксюша, возмущённая таким поведением, недовольно сбросила домашние тапочки и забралась под одеяло. — Небось храпишь как трактор, — проворчала она, но быстро утихла: в нос ударил знакомый запах парфюма, смешанный с лёгким ароматом стирального порошка, и по телу пробежали мурашки, заставляя девушку в очередной раз задуматься о том, что из-за Агапова в её душе и сознании происходят какие-то странные изменения. А может… — Не знаю, пока никто не жаловался, — сказал Лёша и тут же прикусил язык. «Точно идиот», — сокрушённо подумал он, даже не представляя, что по собственной глупости спугнул важный момент осознания (предлагаю заклеить ему рот скотчем, иначе мы так до пенсии будем ждать, когда же до Ксюши наконец дойдёт). — Спокойной ночи, — проговорил парень, решив дежурной вежливостью хоть как-то исправить своё бедственное положение. — Спокойной ночи, — тихо ответила девушка, сильнее закутываясь в одеяло. Недолго думая, она повернула голову в сторону пустующей подушки, чтобы незаметно вдыхать такой приятный сердцу аромат, наплевав на голос разума, который твердил, что Агапов — придурок. Ну и пусть, зато пахнет он просто волшебно.       А во всём остальном она разберётся уже утром.