Рыбки

— Слава, пожалуйста. — Угу, сейчас. Мирон считает про себя до десяти, глубоко вдыхает, медленно выдыхает, поворачивается к Машнову и выразительно смотрит на него. — Знаю-знаю, сейчас, — он что-то еще быстро набирает, отправляет и наконец поспешно откладывает айфон куда-то на пол рядом с кроватью. Новый год Мирон решил начать с внедрения полезных привычек и в январе они договорились раньше ложиться и раньше вставать, а еще не использовать никаких гаджетов перед сном, что оказалось настоящей пыткой с одной стороны, но с другой стороны все же позитивные результаты были — засыпали они куда быстрее и режим сна таки налаживался. — Расскажешь, от чего никак не мог оторваться и что не могло подождать до утра? — Мирон ждет, когда Слава завернется в одеяло и развернется к нему. Смотрит на него сверху вниз, запускает пальцы в мягкие волосы. Вот бы они у него всегда такими были. — Обсуждали елочные игрушки. — А что там обсуждать? Ты вроде все в своем влоге уже рассказал и показал. — Смотрел таки? — Слава щурится и хитро улыбается. Знает ведь, что смотрел. — Шутка про кукурузу была смешной, оценил, — Мирон убирает руку, возвращается к книге, которую отложил рядом на постель. — Я знал, что понравится. Для тебя писал. — Так что? — Ты знал, что есть еще розовые рыбки? Как твои зеленые и желтые. Их три вида. В комплекте продавали. — Серьезно? У бабушки вроде только эти были. Наверное, разбили, а я не помню. — Мама ведь все тебе прислала? — Да, вроде все. Странно, что они вообще доехали. О чем мы думали, когда решили почтой переслать елочные игрушки? Слава поворачивается на спину, смотрит в потолок. — Не знаю. О домашнем уюте? Они какое-то время молчат. Мирон делает вид, что читает книгу, но сам он где-то совсем в другом месте. — Я попросил прислать нам розовую. Будет весь комплект. — Слав… Мирон откладывает книжку, наклоняется к Машнову и очень мягко и аккуратно целует его в уголочек губ. — Ты вроде читал? — Потом. — Еще автобиографию Набокова? — Губы ускользают, оставляют запах зубной пасты, которую не испытывали на животных. В России Славе приходилось ее заказывать и потом еще ждать пару недель. — Угу, — наконец ловит. — Сделаешь обзор? — И вновь ускользают. — В твой влог? — Да. — Хватит в семье одного влогера. — Игнорируешь мой труд! — Не хочу светиться. — Стыдишься меня? Мирон игнорирует вопрос, обхватывает лицо Славы руками и наконец глубоко и уверенно целует — тот больше не увиливает и не отвлекается на разговоры. — Надо замиокулькас пересадить. У нас земля есть? — Земля у нас есть. У нас вазонов нет. — Поедем завтра в Икею и купим. — И для бегонии? — Ага. — Слава, когда мы так опидораситься успели? Слава пожимает плечами. Действительно. Как они оказались посреди ночи вдвоем на большой кровати уютного дома в скандинавском стиле где-то на юге Канады? — Замай считает, что так быстро опидораситься могут только истинные пидоры. Мы с тобой пидоры, Мирон Янович. Самые настоящие. Ты со своими недописанными книжками, я со своими недописанными сценариями, с елкой в советских игрушках, с влогом про походы в Икею и на прогулку в лесу, с оладушками на завтрак в воскресенье, с фистингом, отсосами и вылизыванием очка. Осталось завести кота и ходить в одинаковых идиотских свитерах. Мирон задумывается. Он и сам плохо понимает, как так быстро все произошло. Вроде он только выпустил альбом, не прошел госпроверку по наполнению, только получил повесточку и случайно встретился с Машновым на какой-то псевдотусовке, как вот уже полный мэтч, переезд в Канаду, домик практически у моря и реально оладушки по воскресеньям. С черникой и малиной. Месяц хоть прошел на все про все? — А ты хочешь? — Что? — Кота. Давай заведем? Заедем завтра в приют. — Ты с ума сошел? Какой кот? — Самый старый. Давай возьмем самого старого? Чтобы у него была хорошая старость. А еще лучше двоих? — У тебя началась маниакальная фаза? Ты перестал пить таблетки? — Слава! — Тогда еще в зоомагазин надо будет заехать. — Сейчас я срежу цедру с лимона и апельсина и добавлю к грушам. Все будет вариться примерно минут сорок. Ай блять, — Слава почему-то машет обожженной от горячих брызг рукой, вместо того, чтобы поставить ее под холодную воду. Вроде не так уж и болит. Сегодня он готовит грушевый пирог с финиками. Потому что в магазине продавали очень живописные груши и потому что Мирон набрал их десятка два словно с перепугу. Не пропадать ведь. — Я гвоздику бросил? А да, плавает. Что там дальше? Тесто. Сейчас захуярим. Таааак. Муки надо триста грамм. Слава возится с весами и мукой, не замечает как к нему подходит Мирон со спины. Легко берет одной рукой за талию, чмокает в плечо. — Давай помогу? — Ого, — Слава удивленно смотрит на Мирона. — Я записываю… — Знаю, — куда-то в ушко. — Пахнет ахуенно. Слава довольно улыбается — еще бы! — Финики нарезать можешь. Только я тебя прошу — нормально. Боже, только подошел, а уже все в шерсти. — А ты что хотел? Теперь это наша основная приправа — шерсть Коко и Чили. Слава задумывается: — А есть шерсть — это нарушение веганства? Подписчики, как думаете?