Звезда правосудия

– Который? – Поди разбери, они все на одно лицо! – Да которого паковать-то?! Или всех? – Я тебе дам – всех! – мгновенно рассвирепел майор Иманов . – Накатают на нас телегу, будем до пенсии рапорта́ писать!.. Он огляделся по сторонам. Комната была огромной, окна в пол, стены не штукатуренные, красного кирпича, с серыми прослойками цемента – мать твою за ногу! – полы деревянные, доски все неровные, такие полы были у имановской бабки в бараке на Таганке. Мебель тоже причудливая – словно пьяный деревенский столяр строгал, – одним словом, обстановка богатая, современная. Кругом портреты, и на всех – знаменитый рэпер Annakonda . То по пояс голый, руки и торс в наколках, то в экстазе на сцене, то за рулем кабриолета, то верхом на арабском скакуне или мотоцикле. Портреты отличались невиданным разнообразием – писаны красками, выложены лампочками, набиты на досках гвоздями, сконструированы из тонких проводков. Иманов засмотрелся на один, как раз из лампочек, хмыкнул, покрутил головой и огляделся как следует. По всей комнате – на диванах, на полу, на столах и креслах – лежали вперемежку бабы и мужики. Они спали. Некоторые стонали и храпели во сне. – Кто тут есть Дима Масленников?! – гаркнул Иманов. – Отзовись!.. Какое-то тело на ближайшем диване шевельнулось, голова, вроде женская, поднялась и упала. – Принесите минералочки, – простонало тело. – Там есть минералочка… На кухоньке… – Который Масленников?! Дима разлепил глаза. Потолок моментально стал валиться на него, и глаза пришлось закрыть. – Я сплю, – сипло выговорил Дима. В горле першило, из желудка подступало нечто вовсе нехорошее. – Отстаньте. Он попытался повернуться, у него не получилось, и надвинулся отвратительный запах то ли табака, то ли чужой одежды, и кто-то крепко взял его за плечо. Дима замотал головой, чтобы не чувствовать запаха. Желудок полез куда-то вверх и вбок. – Вы Масленников? – И нечто железное впилось Диме в плечо. То ли от этого железа, то ли от запаха, который стал невыносимым, страдальца стало корчить. Он закашлялся, с трудом сел, и тут его вырвало. Рядом заорали и заматерились. Дима, которому немного полегчало, взялся обеими руками за голову, стараясь, чтобы она не качалась, – качка была ужасная. – Ты смотри, – удивленно сказал рядом густой, как гудение навозной мухи, голос, – это ж он и есть! – Кто? – Рэпер. Как его… ну, знаменитый!.. Он еще в прошлом году все баттлы взял! Анаконда, точно!.. Вот этот!.. – Где? – недоверчиво спросил майор Иманов, подбородком показал на страдальца и поморщился брезгливо. – Слышь, чувак, ты рэпер или ты Масленников? – Вы кто? – выдавил из себя Дима и поднял на них воспаленные глаза. – Вам кого? – Ты Масленников? Дима кивнул. – Дмитрий Андреевич? Тот снова кивнул. Его сильно качнуло, и майор проворно отскочил – во избежание. – Паспорт есть? Дима полез во внутренний карман «бомбера», он спал в куртке, нашарил паспорт и протянул. – Что вам нужно?.. – Тебя нам нужно, тебя, милый, – сказал майор Иманов. – Давай, давай, поднимайся потихонечку, и поедем. Лейтенант, ты с той стороны, а я с этой. Ну, раз, два, взяли!.. Дима ничего не понял. Кто… поедем?.. Куда… поедем?.. Он сообразил, что его куда-то волокут, только в лифте, да и то потому, что неожиданно увидел прямо перед собой отечную, щетинистую желтую физиономию– свою собственную. – Ужас какой, – выговорил Дима, разглядывая себя в зеркало. – Это кто там?.. – Ты вчера как зажигал-то? – спросил рядом майор Иманов. – Пил, нюхал, кололся? Или все разом? – Я не кололся, – вяло возразил Дима. – Хороший мальчик, – похвалил майор. …Потом Дима ничего не помнил – его качало и бросало из стороны в сторону, и он решил, что плывет на подводной лодке и вот-вот начнется бой с противником. Кажется, его еще раз вырвало, потому что вокруг опять заорали и заматерились, и кто-то ударил его кулаком под ребра – больно. Он осознал себя в тесной комнате на три стола. За столами сидели какие-то люди, и пахло отвратительно. Дима всегда был исключительно чувствителен к запахам!.. – Масленников Дмитрий Андреевич, – говорил один из сидящих за столом. – Тысяча девятьсот девяноста четвёртого года рождения, родились в Москве, проживаете тоже в Москве по адресу… – Дайте попить, – попросил Дима. Ему было плохо и очень жалко себя. – Там на кухне в холодильнике минералка. Принесите, а?.. Сидящие за столами дружно заржали, как будто по телику показывали финал КВНа, а он был капитаном команды!.. – Ну чего, Дмитрий Андреевич? Будем признаваться? Вот признаемся, и в камеру, а там кран, а в кране водичка! – Водичка, – с надеждой повторил Дима. – Не он это, – сказали в дверях. – Он, я тебе говорю! – Тот… такой холеный, а этот облезлый! – Он с бодуна просто! Облезешь, если столько выпьешь! Дима с трудом оглянулся, потаращился в сторону двери, ничего не разглядел и опять повесил голову. – Да ну, товарищ майор, гиблое дело! Он до завтра не того… не оклемается. – Мне ждать некогда. Бланки давай, Даник. Дима морщился и вздыхал, не понимая, почему эти люди никак не сообразят подать ему холодной минералки, аспирина, льда в салфетке – приложить к виску, – почему не проводят в спальню, где он сможет хоть глаза закрыть. И уж совсем непонятно, куда они дели Маргариту Степановну, которая уже давно догадалась бы все это проделать!.. – Ну, будем признаваться-то? Да не спи ты, чувак, в камере выспишься! Ты дедулю прикончил? Говори, ну?! И опять удар под ребра. Дима задышал открытым ртом. – Товарищ майор, вы поаккуратней, вдруг он это… он? Рэпер знаменитый? – Плевать я хотел, рэпер он или кто! Я знать хочу, кто старика завалил! – Где мой брат?! – раздался за спинами возмущенный голос. Все разом обернулись, а Дима поморщился от крика. …Почему никто не понимает, что ему… нехорошо? Почему никто с этим не считается?! – А вот и второй, – констатировал майор Иманов. – Масленников Никита Андреевич, собственной персоной, я так понимаю. В кабинет протиснулся темноволосый взъерошенный человек. Он именно протиснулся, потому что был высок и широк в плечах, а дверь полностью не открывалась – мешал несгораемый шкаф. – Я Масленников, – сказал высокий неприязненно. – И я не понял ничего! Я на работе, у меня эксперимент, и вдруг я должен куда-то срочно ехать, давать объяснения! Что происходит?! И при чем тут мой брат?! Тут он увидел Диму, сгорбившегося на стуле, сбился и замолчал. – Вы присаживайтесь, Никита Андреевич, – пригласил майор Иманов. – Разговор у нас будет долгий. С вами обоими разговор. – Вы что, били его?! – Как можно? – перепугался майор. – Мы его по голове только и гладили, только и гладили! А вид у вашего брата неважный, потому что он вчера, видать, сильно… упоролся. Отдыхал, видать, и переутомился. – Ник, – прошелестел Дима. – Принеси мне минералки! Там на кухне! И где Маргарита Степановна?.. – Даник, – распорядился Иманов, – налей ты этому воды!.. – Лейтенант не двинулся с места, как будто не слышал. – А вы паспорт предъявите и вот на стульчик присаживайтесь. В ногах правды нет. Второй Масленников хотел возразить, но не стал, выволок из угла стул и неловко приткнулся рядом с братом. Майор Иманов неторопливо полез в сейф, извлек из него толстую картонную папку и стал развязывать белые завязочки. Делал он это долго и сосредоточенно. … Пусть понервничает, пусть. Ему сейчас только одно и остается – нервничать!.. Брат не в себе, выходит, этому Никите Андреевичу одному придется весь воз тащить!.. Так что пусть попереживает, самое время переживать. Никита Андреевич в самом деле нервничал, дергал шеей, облизывал губы, оглядывался по сторонам, время от времени взглядывал на брата, который трясся и качался из стороны в сторону на своем стуле.