Повторение

— Та маленькая девочка, что не умеет лгать, Та «девочка-припевочка» сумела переврать Свои законы нежности и принципы свои Сказать бы по простому — разрушила в угли. Не ради совершенства, а просто по нужде. «Посмотрит ли когда-то? Придет кто-то ко мне?» Та маленькая девочка, что где то в глубине Хранила свою нежность в суровом сером дне; Копила в себе верность и знала, к чему шла, В конечном своем счете — всё просто не нашла… Сломалась, развалилась. Пустилась в жгучий пляс. К 11 спилась, разбилась — уже в час. Та маленькая девочка погрязла в черноте. — Нет больше этой девочки. Боль вылилась во вне. Сломалась в честь чего-то. Но даже не себя. Не слышала, что биться за мёртвое — нельзя. За дружбу оскверненную, бросающих людей. Вниманье искушенное (внутри слова «согрей»). Нельзя играть за мёртвое. Хоть хочется до слез Пуститься в новой партии и верить, что прирост От «буйства» будет больше, что — интересней жить; «Не только ты так сможешь — тебя смогут любить.» Что девочка не рушиться. Что девочка — живёт! Сгорая и пылая. (Нелегкий все же спорт.) — Та маленькая девочка — не будет уж собой. Не бойся, воя, худшего, а худшее укрой. Та маленькая девочка сломалась, догорев. Её пожрал огонь ли иль это был лишь лев? — Та маленькая девочка списала всё с себя… «Я тоже буду тварью и жить буду, любя». Как жаль, что получилось. И стало вновь больней. «Кусаешься и вьешься? Ах, чертов этот змей.»