Заклание

Эрика думает, что Ниган бы не набивался ей в мужья так усердно, если бы знал, что стало с её бывшим — первым и единственным, любимым и проклинаемым, вспоротым как дикое животное мужем, который окропил траву своей кровью, точно жертвенный ягненок. Эрика все еще отчетливо помнит ту ненавистную лунную ночь на ферме Хершела, когда ослепленный яростью Шейн направил на неё пистолет, решив покончить с проблемой уже привычным радикальным способом. Та ночь преследовала её в кошмарах, осязаемо холодная и склизкая, освещаемая мертвецки бледной луной, так напоминающей бельмо на глазу. Та ночь была чертой, которую переступать не следовало, но пришлось, и все, чего хотелось Эрике с того момента, как пуля упокоила Шейна окончательно — забыть её навсегда. Но сейчас, когда Ниган стоит так близко и улыбается так бесстыдно, по-хозяйски уложив ладонь ей на талию, она впервые радуется, что помнит. Помнит, как долго может терпеть жестокость, и что происходит в момент, когда терпение заканчивается. Эрика смотрит Нигану в глаза, и ей кажется, что она видит, как они блекнут, подергиваясь туманом, и слышит, как бессловесный хрип вырывается из беспомощно открытого окровавленного рта. Это приятно, а главное — неизбежно, и потому она не отклоняет очередное настойчивое предложение Нигана стать его женой, слишком ультимативное, чтобы действительно быть предложением. Не отклоняет, потому что согласие приближает её к его открытому горлу, а значит совсем скоро настанет момент, когда Эрика вцепится в него зубами. Ниган может заставить её их спрятать, но не может сточить, и потому его смерть так же неизбежна, как была неизбежна смерть Шейна, с тем лишь отличием, что Эрика больше не собирается быть жертвой обстоятельств, она намерена их вершить. В этот раз убийство мужа не станет её кошмаром, оно станет триумфом, и Эрика готова насладиться им сполна. Ниган улыбается, разглядывая её насмешливо и торжествующе, удовлетворенный мнимой покорностью, и Эрике хочется смеяться в голос, но она лишь скорбно поджимает губы и отводит глаза, изображая сломленность. Близится лунная ночь, и новый жертвенный ягненок уже готов к закланию.