Программа "Поченить судьбу"

Никогда не думала, что человек, которого ты любишь, может поднять оружие в твою сторону. А оно оказывается иначе… — Кэтрин Сэдли С момента побега из «Провиденья» прошло полгода. Мы жили на острове, которого нет на картах. Цезарь построил дом. Настоящий. Из дерева, камня и металла — своими руками и с помощью дронов, которых он перепрограммировал. Две спальни, гостиная с камином, кухня, где мы вместе готовили ужин, и подвал-лаборатория. Я училась управлять щупальцами так, что они почти не мешали. Когда Цезарь смотрел на меня своим тёплым взглядом, они сами собой розовели. Вместе мы искали способ стабилизировать моё состояние. Он нашёл решение: дозированные очищенные наниты. Процесс медленный, но я уже могла прятать щупальца на несколько часов в день. Этого хватало, чтобы танцевать с ним под звёздами на веранде. Рекс иногда прилетал тайком. Привозил еду, батарейки, сплетни. Доктор Холидей передала пакет с семенами: «Посадите что-нибудь». Мы посадили розы. Цезарь ворчал, что розы неэффективны, но поливал их каждый вечер. Тогда я думала, что это навсегда. Всё рухнуло, когда Рекс исчез в хроновихре. Цезарь не спал ночами. Он сидел в лаборатории, перебирал формулы, ругался с приборами. — Я почти нашёл способ, — бормотал он. — Нужен мощный источник энергии. И уникальный биоматериал. — Какой биоматериал? — спрашивала я. Он замолкал. Отводил глаза. Я не придала значения тогда. Думала, он говорит о каких-то редких элементах. Но однажды, убирая в его столе, нашла папку с грифом «Проект „Новая кровь“». Я открыла её. И похолодела. «Объект: Кэтрин Сэдли. Статус: частично мутировавший носитель нанитов. Цель проекта: извлечение спинномозговой жидкости для создания стабильного штамма нанитов. Прогнозируемые результаты: открытие прохода в хроновихр и спасение Рекса Салазара. Риски для объекта: 40% летальность, 30% потеря когнитивных функций, 30% временная дисфункция.» Внизу — примечание рукой Цезаря: «Начать забор материала без уведомления объекта. Психологическое сопротивление может повлиять на чистоту образца.» У меня задрожали руки. Он планировал сделать это без моего согласия. Во сне? Под наркозом? Не важно. Он собирался меня… использовать. С вероятностью смерти почти в половину. Я спустилась в лабораторию. Положила папку на стол перед ним. — Цезарь. Объясни. Он побледнел. Но не отвёл взгляд. — Я не хотел тебя пугать, — сказал он. — Это крайний случай. Если Рекс не вернётся сам. — Ты собирался взять мою спинномозговую жидкость без моего ведома. — Да. — Голос не дрогнул. — Потому что ты бы отказалась. — Правильно! Потому что это смертельно опасно! — Рекс тоже может умереть. Там, за временем. — Он встал, подошёл ко мне. — Кэтрин, я люблю вас обоих. Но если придётся выбирать… — Ты уже выбрал. — Я отступила на шаг. — Оружие в твоей голове направлено на меня. Не на врага. На меня. Он молчал. А потом сказал тихо: — Я не буду тебя заставлять. Но и не откажусь от проекта. Если через месяц Рекс не вернётся — я проведу процедуру. С твоим согласием или без. Я смотрела на него и не узнавала. Дом, который он строил для нас, вдруг стал клеткой. Я решила уйти. Не насовсем — просто чтобы выиграть время, заставить его одуматься. Ночью, когда он заснул в лаборатории, я собрала рюкзак, спустилась к причалу. Катер. Ключи на месте. Мотор завёлся с пол-оборота. И тут зажёгся прожектор. — Кэтрин, стой. — Голос Цезаря с пирса. В руке — пульт. — Я заблокировал все катера дистанционно. Ты никуда не уплывёшь. — Ты не имеешь права меня удерживать! — Имею. Пока не пройдёт месяц. Ты нужна Рексу. Я выскочила на пирс, щупальца встали в боевую стойку. — Отпусти меня, Цезарь. Или я проломлю тебе голову. — Не проломишь. Ты меня любишь. — Люблю. Но и себя люблю достаточно, чтобы не дать себя убить. Он замер. Пульт дрогнул в руке. Я шагнула вперёд, щупальце мягко, но твёрдо взяло пульт и выдернуло из его пальцев. — Прости, — сказала я. — Я не хочу, чтобы ты стал убийцей. Даже ради брата. Я разжала щупальце. Пульт упал в воду. Блокировка катеров отключилась. — Я ухожу. На три дня. Подумай. И запомни: если ты тронешь меня без моего согласия — между нами всё кончено навсегда. Я прыгнула в катер и отчалила. Цезарь стоял на пирсе и смотрел мне вслед. Не кричал. Не стрелял. Я провела три дня в море на маленьком острове в двух часах ходу от нашего. Плакала, злилась, боялась. На четвёртый день решила вернуться — поговорить. Когда катер подходил к нашему причалу, я увидела, что на крыльце сидят двое. Цезарь — и… — Рекс?! Я выскочила на берег, чуть не упала. Рекс подхватил меня — живой, целый, только с золотыми искрами в глазах. — Выбрался, — сказал он, улыбаясь. — Хроновихр выплюнул меня сам. Три дня назад. Я сразу сюда, а братец тут сидит, ревёт, что ты уплыла и не вернёшься. Я посмотрела на Цезаря. Он выглядел ужасно — небритый, с красными глазами, в прожжённой лабораторной куртке. — Кэтрин… — начал он. — Я отменил проект. Сразу как ты ушла. Я понял, что не могу. Даже ради Рекса. — Он правда отменил, — подтвердил Рекс. — Я видел, он уничтожил все файлы. Сказал, что будет искать другой способ или смирится, но тебя не тронет. Я молчала. Щупальца медленно опустились. — Три дня, — сказала я наконец. — Ты три дня не спал? — Спал. На полу. В твоей комнате. Пахнет розами. Я всхлипнула. А потом шагнула к нему и обняла — человеческими руками, щупальцами, всем телом. Он обнял в ответ и прошептал: — Прости. Я был монстром. — Был. Но монстры не плачут на полу в комнате с розами. Ты просто дурак. — Тоже верно. Рекс деликатно отвернулся и почесал затылок. — Ну, я пойду, воздух проветрю. А вы тут… миритесь.

***

Прошёл ещё месяц. Рекс живёт на базе «Провиденья», но прилетает каждую неделю. Мы вместе посадили ещё роз — теперь целый сад. Цезарь сконструировал систему автополива, но каждое утро всё равно выходит с лейкой. Говорит, что это «медитативная практика». Мои щупальца научились печь блины. Правда, первые были квадратными и сгоревшими, но теперь — хоть на выставку. Проект «Новая кровь» уничтожен. Вместо него мы работаем над созданием стабильных хроно-стабилизаторов — чтобы в следующий раз, если кто-то опять захочет нырнуть во временную воронку, можно было его оттуда вытащить без жертв. Я всё ещё не могу иметь детей. Но мы взяли собаку. Рекс подобрал щенка на развалинах. Назвали Бобиком. Бобик любит грызть мои щупальца, а они регенерируют, так что всем весело. Сегодня вечером мы сидим на веранде. Закат розовый — под цвет моей кожи, когда я счастлива. Цезарь обнимает меня за плечи. — Знаешь, — говорю я. — А ведь когда-то я думала, что ты поднимешь на меня оружие. — Я чуть не поднял, — тихо отвечает он. — Но ты оказалась сильнее. И умнее. И упрямее. — Это комплимент? — Это аксиома. Я смеюсь. Розы пахнут так, что кружится голова. Вдалеке плещется океан, Бобик гоняет чаек, а где-то на базе «Провиденья» Рекс, наверное, опять подкалывает Агента 6. Я закрываю глаза и шепчу: — Спасибо, что выбрал меня. — Я всегда буду выбирать тебя, — отвечает Цезарь. — Даже когда тупею. Особенно когда тупею. Мы целуемся под звёздами. Дом на холме стоит тёплый и светлый. И я знаю: это навсегда. Конец.