Цвета мака

Сегодня лес был не такой, как обычно. Солнце светило ярче, пробиваясь своими лучами даже в самых густых чащах, деревья довольно шумели листвой, а с озера немного слетел его обыкновенный туман. На поле застенчиво краснели маки, которые виднелись издалека, словно маленькие огоньки еще только разгорающегося пламени. Даже старенькое пианино на заброшенной сцене будто деловито приосанилось, представляя, что оно — самый красивый инструмент, который можно найти. Впрочем, для леса оно точно являлось таковым, ведь больше ничего подобного в нем не находилось. Сегодня кто-то должен был прийти, и лес это знал и готовился. Его повседневная красота вряд ли завлекла кого-нибудь из людей, так что первым делом необходимо было привести себя в порядок, чтобы и самый правильный свернул с тропинки из любопытства. Белая с досадой вздохнула и села на одну из скамеек у сцены. До этого она не смогла спасти уже двух девочек, и не было гарантии, что она спасет третью. Уж третья-то точно захочет побегать не только по тропинке. Лес ее уже видел, когда только приглядывался и притворялся безопасным. Красная макушка и черный комбинезон, шустрая, как небольшой ураган, и озорная, напоминающая мальчишку всей своей неугомонной сущностью. И как такую вывести обратно, еще и чтобы она обратно не забежала? – О чем думаешь? – окликнул ее знакомый голос. Ее собственный голос. Белая обернулась и обомлела — перед ней стояла точная копия ее самой. Такие же маленькие хвостики, связанные красными резинками, белое платье, обувь и даже выражение лица. – Я подумала, что Джинджер хочет подругу, – пояснил близнец. – И поэтому нужно взять мою внешность, чтобы съесть ее? – с неприязнью спросила Белая. Еще бы, когда твой облик «берут», да еще и без спроса, мало кому это понравится. – Ты ведь можешь превратиться в кого угодно. Волк (а точнее, уже Волчица) передернул плечами, прямо как раньше делала Белая, когда была простой девочкой. – Всю свою жизнь я провела тут, и ни разу не видела девочек. – Белая открыла рот, чтобы возразить, но девочка махнула рукой: – Сестер можно не брать в счет. Если я притворюсь одной из них, Джинджер быстро поймет, что я всего лишь жалкий клон. К тому же, ей нужен кто-то новый. Кто-то родной и чужой одновременно. Подруга. Белая опустила взгляд, проводя рукой по скамье. У нее определенно не было шансов. У Волка был чудесный дар — видеть человека насквозь, все его мысли и мечты, а у нее — ничего. Только бегай да жестикулируй, пытаясь объяснить, что тут можно умереть, поэтому надо выйти на тропинку. «Ах, если бы я могла говорить с ними, – думала Белая, – тогда все было бы проще, а так... какой смысл? Если я ничего не могу сделать? Пожалуйста, разреши мне говорить с ними, тогда я все смогу», – молила она невесть кого. Каждый раз при встрече с людьми у нее отнимался дар речи, и не потому, что девочка была удивлена, нет, она совсем не была удивленной, но она просто не могла вымолвить ни словечка. Словно кто-то забирал у нее язык в эти моменты. Она часто думала, что было бы, если бы ей позволили говорить. Это было бы громадное преимущество. Но тогда бы наверняка все выходили из леса, и игра была нечестной, потому что у Волка не было возможности победить. С другой стороны, в реальности было все в точности до наоборот, и игра с точки зрения леса считалась честной. – Знаешь, это нечестно, – произнесла вслух Белая свои мысли. – Ты ее понимаешь, а я — нет. – Я же тебе только что объяснила, чего она хочет, – по-доброму улыбнулась Волчица. – В этот раз у тебя все может выйти. Белая удрученно кивнула. – Может быть. Она умолкла. «Что бы она там не говорила, я все равно не смогу этого сделать», – расстроенно подумала она. – Вот что тебе опять не нравится? – отвлекла ее от мыслей двойник. – Я, вроде как, Невинность, – начала Белая, – хотя и думаю, что это совершенно не мое. Волчица с любопытством посмотрела на нее, пряча улыбку. Белая часто говорила, что «ее выбрали не на ту роль». – Ладно, – она подняла руки, – ладно, Невинность так Невинность, я могу казаться такой. Я уже свыклась с мыслью, что должна олицетворять ее... в общем, понимаешь... мне неприятно при мысли, что Невинность будет убивать человека, даже если это двойник. – Не хочешь делиться внешностью, так и говори, – рассмеялась Волчица. – Не в этом дело, – отмахнулась Белая. – Какое сейчас мне дело до моей внешности, когда меня почти никто не видит? Мне просто кажется, что это неправильно. Это практически то же самое, как если бы я убила сама. – Я не понимаю тебя, – хмыкнула девочка-близнец, – но раз так, давай придумаем что-нибудь еще. Вместе. Они замолчали, принявшись перебирать всевозможные варианты. По правде говоря, им обеим казалось, что их каким-нибудь образом быстро разгонят по разным концам леса. Все-таки у них разные цели, а как их можно выполнить, если соперники придумывают планы друг для друга? – Сестра, – вдруг осенило Белую. Волчица непонимающе взглянула на нее. – Ты будто бы будешь моей сестрой. Близняшкой, – уверенно заявила она. – Это как? – Мы будем как бы одинаковыми, – с энтузиазмом пояснила Белая, – нужна только парочка небольших отличий. Например, другое платье или что-то такое, чтобы нас различать можно было. – Мне нравится! – воскликнула Волчица, и в тот же миг ее платье окрасилось в другой цвет. По ткани словно завитушками поползло растение, перекрашивая одежду. – Ярко-красный, – с интересом протянула Белая, – символично. Как яростно полыхающий огонь. Как маки на поле, где она встретит Джинджер. Как кровь, которая прольется сегодня. Волчица стянула со своих волос резинки и вновь завязала два хвоста, только на этот раз — высоких. – Вот так, – сказала она. – Теперь мы готовы. Белая только радостно улыбнулась ей в ответ. Теперь они были вместе, словно когда-то разлученные сестрички и наконец встретившиеся. И теперь они будут держаться друг друга. Всегда-всегда.