Нежность

Арсений искренне считает, что языку Антона можно найти более достойное применение, чем клубничное мороженое, которое тот сейчас так яростно вылизывает. На улице стоит ужасная жара, и две маленькие розовые капли того и гляди упадут вниз на пока ещё девственно чистую белую футболку, надетую на давно уже не девственное, но от того не менее горячее тело. Арсений шумно сглатывает, и за секунду до падения мороженого резко отводит руку Антона, сжимающую лакомство, от его лица, впечатываясь в него истомившимися по ласке губами. Поцелуй выходит рваным, немного колючим, потому что целоваться сегодня никто не планировал; и очень нужным, своевременным. Наконец, настал момент, когда все сомнения откинуты. Момент, когда Арсений честно признался себе: мне не всё равно; этого человека я…да, люблю. Именно люблю, потому что просто коллег не называют стоящими всего состава камеди; их не сравнивают с художником, который раскрасил серый мир; им не посвящают целые посты в инстаграме; они не вдохновляют на мерч; просто коллегу не делают главным героем единственной за годы ведения инстаграма истории, где тебя нет в кадре; к нему точно не обращаются «хороший мой мальчик»; ради него не проигрывают специально, потому что знают, как сильно он огорчиться поражению и обрадуется победе, хотя сам он ненавидит проигрывать; не смотрят сначала его реакцию на шутку, а потом только смеются сами; на просто коллегу не взирают с нескрываемым восхищением; даже друзья не стараются коснуться друг друга каждую секунду, как делает это он. Арсений топил в себе эти чувства слишком долго. Восемь лет. Времени, чтобы осознать и принять их, было более чем достаточно. Это не дружба и уже давно не простая симпатия. А любовь. Большая и настоящая. О которой пишут в книгах, слагают легенды. Только глубже, сильнее. Плевать, что об этой любви думает семья, общество, государство. Никто не запретит ему, Арсению Попову, любить Антона Шастуна. Больше.