Голод

Черновод всегда хочет есть. Неистребимый голод, преследующий его со времён его жалкой жизни, не оставляет его ни на миг. Когда они целуются, то голод становится сильнее. Поэтому и поцелуи более голодные, жадные, злые. Хэ Сюань набрасывается на губы Хуа Чэна так, будто хочет откусить, сожрать их. Хуа Чэн сгребает его волосы на затылке и оттягивает от себя. Точнее, пытается. Черновод цепкий, держится за пояс и плечи и подаётся вперед несмотря на тянущую боль. Хуа Чэн раздраженно цокает языком и в его рот тут же вторгается язык Хэ Сюаня. Он скользит по языку, вылизывает рот, и вдруг лезет так глубоко, что толкается в горло. Он длинный, мокрый, скользкий. Тонкий и с округлым кончиком в конце, потолще у основания. Хуа Чэн немного хрипит и поражено распахивает глаз. Ресницы Хэ Сюаня опущены, а вот глаза за ними белые, точно слепые, без радужки и без зрачка, источают призрачный свет. Он вылизывает горло Собирателя Цветов изнутри, подаётся назад и вновь в горло, проскальзывая глубже в пищевод. Хуа Чэн чувствует его скольжение, как он изворачивается внутри. Это странно, щекотно и приятно. Черновод трахает его в глотку языком и Хуа расслабляет челюсти, позволяя нижней отвиснуть, шире раскрывает рот и подставляет мягкий язык. Черновод от этого звереет, толчки становятся яростнее, с более широкой амплитудой. Он дрожит и жмётся, вцепляясь когтями в Хуа Чэна. И вдруг толкается особенно глубоко и коротко стонет, Хуа крепче вжимает его в себя и толкает колено между его бедер, Хэ Сюань тут же проседает и судорожно сжимает его бедро, толкаясь языком особенно глубоко. И коротко вскрикивает содрогаясь ещё сильнее, спуская в штаны, обмякает в объятиях. Спустя минуту он отстраняется. Язык мокро и неспешно тянется за ним. Хуа Чэн может это видеть, как он выходит из его рта и медленно втягивается в рот Хэ Сюаня. Язык тоже расслабленный, ватный, как и весь Хэ Сюань. Облизав мокрые губы, он полностью исчезает во рту. Хуа Чэн размыкает объятия и Хэ Сюань сползает по его телу на пол. Хуа Чэн смотрит на него с легкой насмешкой и пониманием. Черновода начинает колотить, он всё ещё голоден, разлепляет мокрые ресницы и обращает взгляд на пах, где под красной тканью уже вздыбился бугор. Хэ Сюань облизывается, просительно сводит брови и подползает ближе. Хуа хмыкает, и, наконец, снисходительно распахивает ханьфу и спускает пояс штанов, прямо под тяжелые яйца. Поскуливая и трясясь ещё сильнее, Черновод ползёт ближе. Он жадно втягивает тяжелый мускусный запах, впивается взглядом в мокрую красную головку и на дрожащих ногах встаёт на колени, хватаясь за крепкие бёдра Хуа Чэна. Он припадает лицом к паху, трется носом о лобковые волосы и член тяжело касается его щеки, оставляя влажные вязкие следы. Надышавшись, Хэ Сюань отстраняется и лижет головку, вначале на пробу, а потом жадно, вываливая язык. Он жадный, поэтому обвивает член сразу несколькими кольцами, лижет и надрачивает прямо так, чтобы на конце выступило ещё больше смазки. Хуа Чэну мокро, и гладко, и тесно, и мягко, и упруго. Он с долгим выдохом откидывает голову и закрывает глаз, зарывается пальцами в густые волосы на чужой макушке, почёсывает и вновь тянет, но теперь притягивает ближе. Толкается в кольца языка с оттяжкой, будто раздумывая, надо ли ему всё это. Когти Черновода, острые, как у кошки, царапают его бедра. - Заканчивай, - приказывает Хуа, и Черновод с всхлипом расплетает язык. Тот свисает и щекочет бедро, Черновод и не думает его втягивать, лишь пошире открывает клыкастую пасть - Хуа не любит, когда его царапают зубами, но любит, когда ствол проскальзывает между острых клыков. Хоть Хэ Сюань умеет их втягивать, но сейчас, в этой форме, когда он неистово голоден, ему тяжело, а Хуа Чэна будоражат лёгкая опасность и безусловная покорность. Голодный Черновод очень покорный. Тяжелая головка ложится на мягкий язык, Собиратель Цветов притягивает Черновода ещё ближе и одновременно толкается, не жалея, до самого конца, вжимаясь яйцами в острый подбородок. Глотка судорожно сжимается, сглатывая обильно стекающую смазку, Хуа Чэн негромко и довольно стонет. Это приятно, чертовски приятно, так, что его продирает по позвоночнику, волосы на затылке вздыбливаются и колет кожу головы. Он начинает двигаться, неторопливо, глубоко, чуть выходя и засаживая обратно, вжимаясь так, что Хэ Сюань мычит и хнычет. Хуа Чэн чувствует свою власть и упивается ею, пока вдруг не чувствует, как мягкое и тёплое проходится по его яйцам, приподнимаем, трёт, лижет. Черновод пытается открыть глотку шире, точно пытается засосать и крупную, налитую мошонку. Его челюсть щёлкает и он вталкивает языком яица себе в рот, смыкает растянутые бледные губы. - Блядь!.. Хуа Чэн впивается в его волосы, больно дергает и сгибается почти пополам. Это охуительно приятно, от этого сводит живот и по телу разбегаются мурашки. Он дышит ртом часто и рвано, от такого нельзя не дышать, иначе как ругаться, неразборчиво, сквозь зубы? Лицо у Хэ Сюаня блядское, он ещё как-то умудряется сосать, пока ресницы намокают и из-под них по скулам текут слёзы. Хуа Чэн стирает их пальцем, засовывает в рот и слизывает - горькие и соленые, точно море, сплевывает, попадая Хэ Сюаню на лицо. Губы тут же размыкаются, выскальзывает кончик языка и слизывает слюну, глотает. Хуа Чэн рычит и, крепко удерживая за волосы, запрокидывая ему голову, начинает ебать прямо в глотку, яйца перекатывают где-то по языку, трутся о него. Хэ Сюань сдавленно воет, на одной ноте, впивается пальцами в твёрдые бёдра, когти прорезают кожу и медленно, лениво, под ними начинает собираться кровь. От боли Хуа Чэн совершенно звереет, он перевозбужден, яйца тяжелые, их сводит, но он всё никак не может сорваться - Хэ Сюаню неймется, он елозит, переступает на коленях. Поняв его проблему, Хуа переводит ногу вперёд, вдавливая голень в пах - там снова твёрдо, жарко, ещё и мокро. Черновод благодарно всхлипывает и вжимается в ногу, толкается, трется… трахает ногу Хуа Чэна. Тот вновь ухмыляется, дико, смотрит на Хэ Сюаня какими-то бешеными глазами, слишком хорошо зная, чего тот добивается. А потом вновь чувствует язык - тот пробирается за мошонку, слепо тычется, что-то ища, и находит. Мажет по сжатому анусу, а потом вдруг агрессивно ввинчивается в него, раздвигая тесные стенки. Хуа Чэн ахает, его глаз широко и невидяще распахивается, бедра судорожно дергаются. Он уже рывками натягивает Хэ Сюаня на свой член. Под губами слюна и смазка сбились в пену, обильно стекают по подбородку, скапывают вязкими потеками. Хэ Сюань вновь воет, но не прекращает трахать Хуа Чэна языком, напряженным кончиком ввинчиваясь глубоко и тараня чувствительную железу. Собиратель Цветов рычит. Его анус приятно раздражён гладким языком и неконтролируемо пульсирует, внутри - вспышки наслаждения, в члене, в паху нарастает напряжение… этого достаточно, чтобы сорваться. С криком он выгибается, вдавливаясь в рот Черновода, и кончает-кончает-кончает. По пищеводу сперма стекает прямо в желудок, даже глотать не нужно. Вместе со спермой из Хуа Чэна вырывается огромное, неконтролируемое количество демонической Ци. Её Хэ Сюань пьёт ещё более жадно, впитывает кожей, глотка сама по себе сжимается в судорожных глотках, выдаивая и сперму, и Ци. Обоих трясёт. Когда он совсем заполнен, то вжимается в дрожащую ногу Хуа Чэна сильнее и снова спускает. Спермы ещё больше, она совершенно промочила штаны в паху, пропиталась белёсым пятном на чёрном ханьфу, потекла по бёдрам… даже на сапоге Собирателя Цветов осталось влажное пятно. Вначале, Черновод плавно вытаскивает из Хуа язык, и тот невольно вздрагивает от пустоты. Потом плавно снимается с члена, - рука Хуа вялая, так что не мешает это сделать, - обвивает языком член и снимает с него остатки семени и прочих жидкостей, втягивает язык и челюсть с щелчком встаёт на место. Взгляд Хэ Сюаня становится более осмысленным, в белых, точно у варёной рыбины, глазах проявляются вначале зрачки, потом медленно растекается золотая радужка. Пока Хуа Чэн приходит в себя, зажмурившись и то и дело встряхивая головой, - в ушах звенит, - Хэ Сюань собирает длинными изящными пальцами с подбородка и щёк смесь всего на свете, втягивает в рот и тщательно облизывает каждый по очереди, медленно выдыхает и прикрывает глаза. Он сыт, наконец-то. Хуа Чэн кое-как приходит в себя, смотрит на Черновода. Тут он ему больше не нужен, так что он просто оправляет одежду, вновь мажет нечитаемым взглядом по Черноводу, подбрасывает кости и шагает в портал. Хэ Сюань медленно открывает глаза и задумчиво смотрит на влажные пятна на полу, несколько оброненных капель семени. Опирается ладонями о пол, неторопливо наклоняется и слизывает и их, вбирая вместе с крохами Ци. Его долг снова возрос.