Menagerie (5+1)

       1. Змея       После инцидента с поножовщиной, Тор научился быть более осторожным. Если раньше он полагал, что всё на самом деле является тем, чем кажется, то теперь он знает, что даже что-то такое, казалось бы, невинное, как маленькая змейка, на самом деле может быть его братом, планирующим вонзить другой свой кинжал в его бедро. Это не было тем опытом, который он надеялся повторить.       Поэтому, когда он замечает абсолютно очаровательную ядовито-зеленую змею прямо за двором, Тор знает, чего ожидать. На этот раз Локи не застанет его врасплох.       Он осторожно подходит к змее. Сначала кажется, что она не замечает его приближения, лишь лежит на мраморной ступеньке и греется в теплых лучах раннего утреннего солнца. Однако когда он подходит слишком близко, она реагирует, и её извивающееся зелёное тело течёт, как ртуть, по камню.       Тор следует за ней на безопасном расстоянии, по крайней мере, до тех пор, пока стражник случайно не ступает на пути маленького зелёного пятна. Змея поддается назад и нападает, вонзив свои клыки в лодыжку стражника.       Мужчина вскрикнул, и Тор рванул вперёд, как раз вовремя, чтобы не дать кинжалу стража сделать его единственным ребёнком.       — Нет, не надо, — он выдыхает, когда его пальцы сомкнулись вокруг гладкого зелёного тела, свернувшегося в кольца. Он притягивает маленькую рептилию в безопасность и получает в награду острую боль в руке. Грубая встряска выбивает змею, после чего Тор сгребает её с плитки.       Локи укусил его. Этот неблагодарный негодяй укусил своего спасителя, к тому же своего брата.       Тор сердито хлопает его по голове.       — Внимательнее с тем, кого кусаешь, — говорит он хмуро. Когда змея изворачивается, не раскаивающаяся, и пытается снова его укусить, он сцепляет свои сильные пальцы вокруг основания её челюсти и крепко держит, пока её тело сердито извивается внизу. Это тяжело — держать достаточно крепко, чтобы не дать ей сбежать, но он всегда был сильным, и он вкладывает всё своё расстройство в хватку.       — Превратись обратно, — приказывает он зверю, выразительно его встряхивая. Тот шипит на него и остаётся змеёй. — Ну и прекрасно. — Часть него просто хотела бросить его и оставить на произвол судьбы, но в таком настроении у его брата явно не хватает умственных способностей, чтобы не кусаться, не враждовать и не дать себе или другим пострадать. Укусы может и не смертельные, но яд жалит; он уже может чувствовать пульсацию в опухшей руке.       Ему придется отнести своего брата в безопасное место, по крайней мере, пока у того не появится достаточно здравого смысла, чтобы принять собственную форму.       — Я отнесу тебя в твои покои, если только ты не собираешься перекинуться прямо сейчас, брат. — Змея остается неизменной, извиваясь в его захвате, и он пожимает плечами. — Что ж, отлично. Тебе придется стать чем-то с руками, если ты хочешь быть в состоянии иметь дело с дверной ручкой.       Он быстро идёт по коридорам, игнорируя взгляды людей, мимо которых они проходят, и внутренне проклинает своего брата за то, что он сделал эту неловкую поездку необходимой.       Когда он достигает дверей в покои Локи, он чувствует подавляющее желание постучать, вбитое в него его братом благодаря тщательному обучению. Слишком часто он врывался, только чтобы обнаружить себя жабой или женщиной, или самим собой с яркими зелёными волосами, пока, наконец, «ты должен стучать в дверь Локи» не стало просто ещё одним из его инстинктов. Хотя сейчас это не имеет значения, потому что Локи нет в его комнате. Он, будучи идиотом, находится в руках Тора.       Он широко распахивает дверь и бросает змею с немного большей силой, чем это, вероятно, необходимо.       Прямо в лицо своего брата.       Локи таращится на него в полном шоке, пока змея отскакивает от его лица на пол, где она скользит под кровать. Его челюсть работает, но звука нет. Это первый раз на памяти Тора, когда он видит своего брата совершенно безмолвным.       Тор, в свою очередь, просто смотрит на него в ответ, в равной степени не в состоянии говорить.       Локи, как никогда быстрее, первым восстанавливает способность говорить:       — Чт…почему? — бормочет он, его обычное изящество в словах потеряно в растерянности и гневе на покрасневшем лице.       Он делает вдох, успокаиваясь, а затем говорит снова гораздо более собранно.       — Тор, почему ты ворвался в мою комнату и бросил в меня змею?       — Я-я… — пытается Тор, переводя взгляд с брата на край кровати, где исчезла змея.       — Ты поймаешь её, — говорит он, когда становится ясно, что Тор не в состоянии ответить, — и вынесешь её отсюда.       Тор молча кивает.       В конечном счёте, им обоим требуется больше часа, чтобы поймать эту штуку. Тора укусили еще три раза за беспокойство, а Локи — дважды.       Два дня спустя Тор возвращается с занятий и обнаруживает, что его покои полны лягушек.       2. Мышь       Тор сидит на краю тренировочной площадки и полирует царапины на своем шлеме, когда видит мышь.       Это маленькая коричневая полевая мышь, ничем не примечательная, за исключением нехарактерной смелости приближения. Вместо того, чтобы убежать при виде него, она медленно подкрадывается ближе, подергивая усами, когда она вынюхивает что-то впереди. Она проползает в паре футов от него и останавливается, настороженно глядя на него.       Когда он продолжает выполнять свою задачу и игнорирует чрезмерно любопытного грызуна, тот лишь немного приближается, все еще пристально глядя на него.       Подозрение заставляет его остановиться и присмотреться к мыши повнимательней. Она на самом деле не выглядит как…       — Локи? — он спрашивает.       Мышь дергает ухом, что кажется Тору утвердительным.       — Что ты делаешь, брат? Почему ты мышь? Ты от кого-то прячешься? Ещё одна ставка пошла не так, как планировалось, я полагаю? — Он усмехается, потому что, серьёзно, Локи нужно прекращать с возмутительными азартными играми, даже если он чаще выигрывает, чем нет. На днях это, скорее всего, выйдет из-под контроля, и у него будут серьёзные проблемы.       Мышь отстраняется, обиженная, и Тор делает вдох, чтобы извиниться за смех, когда замечает вспышку движения краем глаза.       Одна из великолепных рыже-золотых кошек, которым поручено охотиться на паразитов вокруг дворца, врывается, двигаясь с быстротой и ловкостью, ради которых она была выведена. Маленькая мышка оказывается у неё в зубах прежде, чем Тор успевает среагировать.       Он кричит, слепая паника бежит по его венам, и бросается вперед, чтобы схватить кошку и заставить её открыть пасть. Она возмущенно воет и вырывается из его рук, оставляя длинные царапины на коже рук и предплечий. Это не имеет значения, — он отпускает её, — потому что всё, что имеет значение, — это крошечное коричневое тельце, которое падает в пыль, вздымающееся со слишком тяжелыми для его маленького тела вздохами.       — Брат? — Он просто бесполезно парит вне досягаемости на случай, если его брат начнет обратную трансформацию. Однако ничего подобного не происходит, и слишком тяжелые вздохи продолжаются до тех пор, пока он не переворачивается на бок, дергаясь неестественным и ритмичным образом, который Тор слишком хорошо знает из охоты. Это поведение тяжело раненного животного, возможно, слишком серьёзно, чтобы пытаться использовать заклинание изменения формы. Это движение уже умирающего животного.       Ухудшение признаков побуждает Тора к действию. Он подхватывает крохотное тельце брата двумя сложенными ладонями, чувствуя, как дыхание поднимается и опускается на его пальцах, и бежит в лазарет.       Спустя вечность он врывается через двери лечебного крыла, и его встречают несколько целителей с озабоченным видом.       — Скорее, — кричит он, — мой брат ранен!       Он кладёт мышь на ближайший лечебный стол, и половина целителей в замешательстве моргают, глядя на маленькое животное. Другая половина движется в коридор позади него в поисках раненого принца.       — Ваше Высочество, — спустя мгновение говорит Эйр, главный целитель, — где принц Локи?       Он указывает на лежащий на столе комочек меха, сдерживая порыв закричать.       — Он изменил свою форму и застрял в форме мыши, — сказал он, и тогда она начинает двигаться, слава Норнам. — Он кажется тяжело раненным, — добавляет он, едва не задыхаясь от слов. — Будет ли он…       — Мы сделаем всё, что в наших силах, — говорит Эйр, начиная плести заклинания в воздухе и хмуро глядя на своего крошечного пациента. — Вы полностью уверены, что это принц Локи? Не вижу ничего, что говорило бы о том, что это не обычная полевая мышь.       — Магия моего брата впечатляет, и его превращения совершенны. Ты, — говорит он одной из девушек-учениц, зависших в дверном проёме, — передай королеве, что мой брат ранен, а ты, — обращается он к другой, — скажи Всеотцу. Они должны знать.       После секундного наблюдения Тор перемещается к стулу на краю комнаты. Как бы он ни хотел оставаться рядом со своим братом, он не хочет рисковать и мешать деликатной работе целителя, особенно с пациентом, который намного меньше, чем они привыкли.       Он мало что может видеть, но время от времени он мельком видит коричневую шерсть, поднимающуюся от чрезмерного вдоха, и это зрелище заставляет его сердце сжиматься.       Посланница, которую он послал к своей матери, возвращается несколько мгновений спустя, но это не его мать уверенно шагает в комнату позади неё. Нет, не его мать, но при виде тёмных волос и зелёных глаз сердце уходит в пятки.       — Я только что пришёл с визитом к маме, — сухо говорит Локи. — Представь моё удивление, когда я слышу, что лежу безнадежно раненный в лечебном крыле. Мне пришлось расследовать и посмотреть, как я умудрился так сильно навредить себе, даже не будучи здесь.       Тор вскакивает со стула с бессловесным криком и заключает своего брата в крепкие объятия, почти всхлипывая от облегчения. Локи замирает, полностью напрягается, а через мгновение кладёт руки на плечи Тора и отталкивает его назад.       — Что с тобой сейчас?       Тор рассказывает ему о тренировочном дворе, о кошке и как он настаивает на том, чтобы целители лечили умирающую мышь, и Локи заметно хуже сдерживает смех с каждой новой частью истории.       К тому времени, как Один входит в комнату, а за ним и следующая в шаге позади него целительница, которую Тор послал за ним, Локи оказывается на полу, согнувшись пополам и содрогаясь от волн смеха, а лицо Тора густо покраснело от смущения.       — Мне сообщили, что мой сын тяжело ранен, — говорит он, глядя на лежащего на полу Локи с некоторым беспокойством.       — Не твой сын, — вставил Локи, несмотря на хихиканье. — По крайней мере, не по крови, даже не Ас. — Лицо Одина необъяснимым образом становится бледнее при этом, но Локи, кажется, не замечает этого из-за слёз смеха, застилавших его глаза, и продолжает: — Нет, отец, это мышь, которую ты принял в свой дом. Я даже не знал об этом, но Тор уверяет нас всех, что это его брат, так что должно быть так и есть.       Тор хмурится:       — Я думал, что это ты, и ты знаешь об этом. Может, если бы ты не бездельничал, в форме того или иного животного, мне бы не пришлось предполагать такие вещи.       — И в чем было бы веселье? — спрашивает Локи и, наконец, снова поднимается на ноги, всё еще вытирая слезы веселья со щек.       Их отец переводит взгляд с одного на другого и глубоко вздыхает, прежде чем уйти. Братья стоят еще какое-то время, Локи все еще слезы с глаз и тихо посмеивается.       — Мышь будет жить, — говорит Эйр мгновением позже, — если кому-то еще есть дело.       Тор берёт её у неё, нежно поглаживая большим пальцем по голове, пока держит её, и решает оставить в качестве питомца.       3. Сорока       Поездка Локи в Альфхейм должна завершиться больше недели назад.       Это правда, что его брат часто увлекается в своих магических исследованиях, и это правда, что нет ничего необычного в том, что его путешествия длятся долго, и несколько недель — едва ли вообще срок для того, кто измеряет свою жизнь тысячелетиями. Тем не менее, это заставляет Тора нервничать, и он бы чувствовал себя намного лучше насчет всего этого, если бы Локи перестал одержимо скрывать себя от взгляда Хеймдалля.       Его мать отмахивается от его беспокойства, напоминая ему, как она всегда делает, что даже если бы он не проводил время, надежно спрятавшись в библиотеке, его брат вполне способен позаботиться о себе.       И всё же он с нетерпением ждёт предстоящего визита посла Альфхейма, и хотя он лично ненавидит этого человека, так он может узнать у него новости.       Посол такой же неприятный, каким его помнит Тор. Он не ладит с большинством эльфов, поскольку их склонность к магии и уловкам идёт вразрез со всем, чему его учили, и обычно он терпит такие вещи только в том случае, если у человека, делающего их, есть искупительная особенность быть его братом. Этот конкретный эльф всегда улыбается ему, словно Тор — изюминка тайной шутки, и Тор очень сильно хочет стереть эту улыбку с его лица.       Улыбка в этот визит кажется шире и злее, чем обычно.       Тем не менее, после стандартного обмена приветствиями и любезностями, Тор сам вызывался помочь послу вернуться в назначенные ему покои, чтобы остаться с ним наедине и задать несколько вопросов о деятельности и благополучии Локи.       Он даже помогает мужчине нести его багаж, состоящий из двух нереально тяжелых дорожных сумок и сороки в позолоченной клетке.       Сорока смотрит на Тора удивительно (неудобно) умными глазами. Это заставляет его скучать по Локи; сороки — его любимые птицы, и когда он был маленьким у него была склонность превращаться в одну из них, когда становился слишком беспокойным. Эта сорока ошеломляющая — чуть крупнее обычной, с белым, как только что выпавший снег, животом, и такими темными крыльями, что они напоминают пролитые чернила.       — Красивое создание, — говорит посол, когда ловит взгляд Тора. — Его зовут Икол. Я поймал этого маленького парня, который крался и воровал из моих покоев, и я просто должен был оставить его. Он настоящее сокровище. Разве он не прекрасен?       Его улыбка заставляет Тора чувствовать себя неловко, и он быстро кивает. Тяжелые сумки в его руках начинают соскальзывать, и он перемещает их в своих руках, заработав пронзительный крик рассматриваемой птицы.       — Как поживает ваше королевство? — спрашивает Тор, меняя тему и пытаясь естественно направить разговор в сторону вопросов, которые он хочет задать.       — Альфхейм в порядке, спасибо за заботу, — отвечает он. — Возможно ли, что наследный принц Асгарда скоро удостоит нас визитом?       — Я бы хотел, — вежливо говорит Тор. — Мой брат приезжает и сейчас. Вы, может быть, видели его недавно?       Эльф кивает, останавливаясь, чтобы открыть двери в свои покои.       — Туда на прикроватную тумбочку, — говорит он, и Тор избавляется от сумок и клетки с немалой долей облегчения. — Да, я совсем недавно видел принца Локи. Его талант в использовании Сейдра в высшей степени восхитителен. Меня особенно впечатлил его талант к изменению формы.       Он смотрит на Тора с тонкой насмешливой ухмылкой, и тот не может не чувствовать, что упускает какую-то шутку, скорее всего, за его счёт.       — Однако, я думаю, — говорит он намеренно медленно, — что с этой особой способностью можно попасть в большие неприятности. Особенно для того, кто так хорошо известен своими проказами.       Тогда птица на дальнем столе издает звук, улюлюкающую трель, которая напоминает Тору смех или, может быть, удушье. Его взгляд скользит по птице, и что-то неприятное в его голове встает на место.       Однако он отвергает эту мысль как нелепую. Его мать права — Локи может справиться сам.       — Надеюсь, ваши слова не подразумевались как оскорбление в адрес моего брата, —он позволяет своему голосу грохотать лишь со слабым намеком на предупреждение.       — Конечно, нет, — быстро говорит эльф. — Мои люди очень любят принца Локи с его пытливым умом и талантом к магии. Он настоящее сокровище.       Эта фраза заставляет Тора скользнуть взглядом по птице, и он впервые замечает слабый отблеск золота вокруг ноги сороки.       Он делает несколько шагов, приблизившись, изображая беззаботность, и внимательнее осматривает птицу. Крошечный золотой обруч обвивает её ногу.       Тор не знает достаточно, чтобы перевести руны, но он знает, что они волшебные и могущественные, и по крайней мере одна из них выглядит знакомой. Ему кажется, что он помнит, что она работает как печать, часть заклинания, удерживающего что-то в ловушке бессильным.       Сорока встречается взглядом с Тором и снова трещит.       Внезапно, как удар под дых, кусочки встают на свои места. Он не знает подробностей, как или почему, но он абсолютно уверен, что эта птица — его брат.       Он так же внезапно понимает, что должен сделать.       — Мне понравился наш разговор, — слышит он свой голос как бы издалека, — но, боюсь, я должен откланяться, если позволите. У меня есть несколько дел, которыми я должен заняться.       — Конечно, — говорит посол. — Я благодарю вас за ваше гостеприимство и вашу помощь. Я знаю, что мы, — он неопределенно указывает на птицу, — будем наслаждаться нашим визитом.       Он уходит и закрывает за собой дверь.       Голова Тора в тумане, когда он возвращается в свою комнату. Его первым побуждением было войти в покои этого проклятого эльфа, поразить его всей мощью Мьёльнира и освободить своего брата. Было бы приятно наконец-то стереть эту снисходительную улыбку с лица эльфа, и это самый быстрый путь к свободе Локи.       Однако тихий голосок в его голове, подозрительно напоминающий голос Локи, указывает на недостатки такого подхода. Это могло вызвать дипломатический инцидент, и, несмотря на то, что Локи всегда обвинял его в том, что он не обращает внимания на детали королевской власти, на которую он однажды претендует, он достаточно хорошо понимает, почему это неприемлемо. Даже если всё обязательно выяснится, как только его вина в похищении принца будет доказана, напрягать отношения с союзником тем временем вряд ли разумно.       Он также знает, что, вторжение дало бы послу время для защиты, и хотя Тор не беспокоится за себя, его брат поразительно хрупок, будучи птицей.       Нет, думает он. Ему придется думать, как его брат, а это означает скрытность.       У него уходит час на то, чтобы составить план и принять решение, и еще больше времени уходит на то, чтобы уговорить себя, но, в конце концов, он мало что не сделал бы ради своего брата.       Когда к обеду за ним приходит слуга, он сворачивается калачиком на кровати, притворяясь больным. Несомненно, его мать придет позже, чтобы проведать его, но болезнь — одна из немногих вещей, которые могут освободить его от официального государственного обеда.       Он ждет еще двадцать минут после ухода слуги, чтобы убедиться, что посол в столовой, а не в своих покоях.       Покои рядом с эльфийскими в гостевом крыле дворца пусты, ожидая очередного набора иностранных сановников. Так что достаточно просто избежать всех в коридорах и проскользнуть в пустые комнаты незамеченным.       Оказавшись там, он вылезает на балкон и осматривает орнаментальную резьбу на краю здания. Она неглубокая, но его хватка сильна, и он думает, что сможет преодолеть небольшой разрыв.       Он думает о своем брате, как о питомце этого ужасного эльфа, и он уверен, что сможет это сделать.       Есть момент, когда головокружение пронзает его, тянет под ложечкой и давит на него всей тяжестью высоты падения под ним.       Но момент проходит, и он преодолевает свой путь без происшествий. Засов на окне легко ломается, и он не чувствует никаких охранных чар, кроме тех, что типичны для дворца, которые не обращают на него, принца, никакого внимания.       Золотая клетка стоит на подставке в углу комнаты, а сорока внутри спрятала голову под крылом. Она вытаскивает её, когда Тор приближается, и издает странный хихикающий звук.       — Тсс. — Тор прикладывает палец к губам. — Тихо, брат. Я вытащу тебя отсюда.       Он берет птицу и возвращается на балкон, после чего понимает, что не учел громоздкость клетки. Он никак не может перелезть обратно, держа её, и он ни в коем случае не оставит её.       Он обыскивает комнату и в конце концов находит завязки, отдергивающие шторы. Одну он использует, чтобы сделать для клетки ручку, которую может перекинуть через плечо, как ремешок ранца, а другой прикрепляет её к поясу, чтобы она не подпрыгивала и не скользила, пока он перелезает.       Это неудобно, и возвращение медленное и осторожное, но его ноги наконец касаются пола в пустой комнате, и он вздыхает с огромным облегчением. Однако это ненадолго, потому что теперь ему нужно вернуться в свои покои и найти способ освободить своего брата.       Обратный путь — это безумный прилив адреналина, когда он прячется за статуями и ныряет в неиспользуемые коридоры, чтобы избежать любопытных горничных, но, в конце концов, он закрывает дверь своих покоев и затаскивает брата на свою кровать.       Золотую клетку он разрывает голыми руками, и катарсис немного успокаивает гнев и тревогу, бурлящих в его венах.       Обруч с заклинанием представляет собой большую проблему. Он туго обвился вокруг ноги Локи, и когда Тор впервые пытается сломать его, его брат вскрикивает от боли и взлетает в воздух, бешено мечась по комнате.       Тор делает выпад и хватает его, но снова выпускает, когда острые когти оставляют длинные красные царапины на его руках и предплечьях.       Он почти кричит от разочарования, но не может позволить себе привлечь внимание, пока его брат снова не примет свою форму. Локи, в свою очередь, остается у потолка, и, несмотря на свой рост, Тор никак не может дотянуться до него.       После долгих споров Тору удается накинуть одеяло на брата, в результате чего тот неуклюже растянулся на полу. Он бросается и подхватывает яростный вихрь перьев и когтей, используя одеяло, чтобы заглушить борьбу, пока не завладевает оскорбительным золотым амулетом на птичьей лапке.       Он крепко обхватывает его пальцами и с огромным усилием умудряется разорвать его на части. Он щелкает с ударом, похожим на электрический ток, и градом искр.       Локи визжит и снова взлетает в воздух, летя прямо в окно, трепеща и хлопая крыльями о стекло. Он бросает это, когда Тор достигает его, летая головокружительными кругами по потолку, пока Тор бросается в погоню.       — Брат, — кричит он. — Спускайся! Я разрушил заклятие, теперь ты можешь превратиться обратно!       Однако он этого не делает. Тор преследует его, темный узел беспокойства растет глубоко в его животе. Он был так уверен, что его брат превратится назад, как только снимут золотой обруч, но что, если в заклинании есть нечто большее? Он недостаточно разбирается в магии, чтобы попытаться снять чары или даже проверить их. Может быть, их мать сможет помочь, если он объяснит ей ситуацию…       Его дверь начинает открываться, и сорока летит прямо к свободе. Тор ругается и бросается бежать, едва не сталкиваясь с Локи, когда тот ступает в комнату.       Его первой мыслью было облегчение от того, что его брат наконец-то перекинулся, но, взмахнув крыльями, сорока, за которой он гнался, приземляется и садится на плечо Локи, раздраженно клюнув его в ухо.       — Я слышал крик… Икол? — спрашивает Локи, поглаживая черные перья на спине. — Что ты здесь делаешь? — Он смотрит на Тора, вопросительно поднимая брови.       Тор смотрит в ответ, внезапно почувствовав себя крайне глупо.       Взгляд Локи скользит к разрушенной клетке, ее обломки разбросаны по полностью перевернутой комнате, затем снова к птице. — Тор, — подсказывает он, — почему питомец посла Орвара здесь, в твоей комнате?       Тор бормочет.       — Что это было?       — Я сказал, что думал, что это ты, — признается Тор, чувствуя, как горят его щеки.       Локи странно смотрит на него, как будто Тор — интересное, но неразумное новое существо, которое он пытается квалифицировать. — И с чего бы тебе так думать?       — Все это имело смысл! — Тор протестует, всплескивая руками. — Ты всегда сорока, клянусь, я знал эту форму лучше, чем твою собственную, когда мы были маленькими, и посол был таким чертовски самодовольным, что я был уверен, что он что-то замышляет! Он упомянул твои навыки изменения формы, а потом представил мне птицу, которую поймал крадущейся в его комнате, и чье имя — это твоё наоборот. Что я должен был думать?       Локи поднимает одну бровь. — Меня не очень волнует, что ты думаешь, пока ты это делаешь. Разве тебе не приходило в голову проверить, действительно ли я пропал без вести, прежде чем отправиться в твою опрометчивую спасательную операцию?       — Ты всегда прячешься от Хеймдалля, — ворчит Тор.       — Ну, не то чтобы не было других способов связаться со мной. И если бы ты провёл хоть малейшее исследование, ты бы понял, что Орвар владеет Иколом уже много лет, слишком долго, чтобы он мог быть мной. Он нелепо привязан к этой птице, и все это знают.       Тор стонет. — Я пошел и вызвал дипломатический инцидент, не так ли?       К его удивлению, Локи отмахивается от него. — Не беспокойся об этом. Я верну птицу и объясню. Я уверен, что он поймет.       Тор в этом не так уверен. — Как ты можешь знать это?       Локи ухмыляется и поднимает руку, уговаривая Икола сойти с его плеча и сесть на край его руки. — Мы с Орваром — хорошие друзья. На самом деле, не больше двух дней назад я потчевал его историями о том, как обманул тебя, заставив думать, что я — различные животные, и наоборот. Он находил их довольно забавными. Вреда нанесено не было, поэтому, я не сомневаюсь, что это станет просто очередным юмористическим рассказом.       Тор разевает рот. — Ты рассказал ему…вот почему он…?       — Да, я думаю, из этого получится прекрасный рассказ. «Приходите и послушайте замечательную комедию о могучем Торе и его приключениях в мелкой краже птицы.» Думаю, я сочиню поэму для бардов.       Локи уходит, тихонько напевая себе под нос, а Икол удобно устроился у него на руке.       Тор меняет свое мнение. Его брат может оставаться в Альфхейме столько, сколько захочет. Навсегда, возможно.       4. Кот       Никто особо не удивился, когда Клинт принес домой питомца Мстителей. Они немного удивляются тому, что это кошка, а не собака, ласка или карликовая домашняя свинка, но это второстепенное удивление.       — Он преследовал меня, — говорит Клинт, баюкая кота одной рукой и поглаживая его за ушами другой. — Мне также потребовалось некоторое время, чтобы заметить. Он подлый малый.       Кот полночно-черный с ярко-зелеными глазами, и он смотрит Тору в глаза, как только входит в комнату. Прищуренные глаза лениво моргают, а самодовольное выражение на этой кошачьей морде очень знакомо.       — Я назвал его Тень, — объявляет Клинт, и Тони стонет, потому что теперь это официально.       Тень не относится к питомцам, не требующим особого ухода.       Тор начинает подозревать, что что-то не так, когда обнаруживает, что Тень имеет привычку не только уничтожать вещи, но и делать это в самый неподходящий момент. Стаканы с водой опрокидываются на пол, как только люди делают шаг, в результате чего падает больше, чем один Мститель. Самые дорогие ковры Пеппер разорваны на куски и разбросаны по дереву. Рулоны туалетной бумаги измельчаются в функциональных ванных с предсказуемыми результатами.       Более того, Тень, кажется, намеренно избегает Тора, даже прячась под диваном, когда он входит в комнату. Кажется, он не хочет, чтобы Тор прикасался к нему, несмотря на то, что он никогда не делал чего-то, что могло бы вызвать отвращение у животного.       Прошло уже много времени с тех пор, как ему или другим Мстителям приходилось сражаться с его братом. В последний раз это было как раз перед тем, как они принесли Тень домой.       Тор хочет что-то сказать, хочет. Но что-то его останавливает. В конце концов, порванные ковры — гораздо меньше разрушений, чем обычно причиняет Локи. Кроме того, что-то в нем томится по мысли о том, чтобы его брат был рядом, пусть даже в виде угрюмого кота, которому он не особенно нравится.       И время от времени случается что-то, что даёт ему надежду. Тень заденет его ногу и не сразу попытается поцарапать его, или сядет, растянувшись напротив него, на диване во-время вечера кино Мстителей, заняв обычное место Клинта, или примет угощение, которое Тор тайком суёт ему под стол, и это ощущается, будто мосты перестраиваются. Возможно, ему дается шанс, возможность помириться со своим братом без болезненных криков, к которым всегда сводятся их разговоры.       Однажды ночью, когда Тор не спит допоздна и сидит на диване, всё ещё слишком возбужденный после битвы с Доктором Думом, чтобы ложиться спать, Тень, выбирается из угла и медленно, аккуратно заползает Тору на колени. Тор не дышит, пока тот осторожно взбирается, по одной лапе за раз, и ждёт, пока тот не начнет тихо мурлыкать, чтобы погладить мех за ушами. Слёзы наворачиваются на его глаза, когда кот устраивается и прячет нос под хвост, а когда он засыпает, Тор не шевелится до самого утра.       Остальные Мстители узнают о его подозрениях случайно.       Он пересекает комнату с тарелками хлопьев в каждой руке, одна для него самого и вторая для Клинта, когда случайно наступает Тени на хвост. Кот издаёт сердитый визг и исчезает под ближайшим диваном.       Тор торопливо ставит тарелки с хлопьями на журнальный столик и следует за ним. — Прости, — кричит он, — я не хотел наступать тебе на хвост. Я тебя не видел. — Когда ответа не последовало, он падает на четвереньки и заглядывает под мебель. — Мне очень жаль, брат, пожалуйста, прости меня и выходи.       Тень не двигается, поэтому он вздыхает и поднимается, только чтобы заметить, что его друзья застыли вокруг него.       — Брат? — Тони наконец пищит, а Клинт нездорово побледнел.       — Ты хочешь сказать, что наш кот на самом деле Локи, а ты не подумал упомянуть об этом? — Недоверчиво говорит Стив. — Тор, как давно ты знаешь?       — Я не знаю, — говорит Тор, защищаясь, его мысли бешено проносятся в его голове. Он не хочет отказываться от этого, не тогда, когда он и его брат действительно добились прогресса. — Я только подозреваю. Не кажется ли он особенно озорным котом?       — Он мог это сделать? — спрашивает Клинт. — Локи, я имею в виду. Он мог провести недели, притворяясь нашим котом, и все это время дурачить нас?       — Думаю, да, — говорит Тор, и Клинт ругается.       — Давайте будем благоразумны, — говорит Стив. — Кто-нибудь еще видел что-нибудь, что указывало бы на то, что наш кот — тайно замаскированный суперзлодей?       Все беспокойно переминаются, но никто ничего не говорит.       — Тогда решено. — Он поворачивается. — Извини, Тор, но ты, наверное, выдумал это. Ты сказал, что не уверен?       Тор трясёт головой.       — Он не пытался выбросить меня из окон, — говорит Тони, — но разве мы не должны быть абсолютно уверены? Я имею в виду, что, если Локи живёт в нашей башне, это довольно серьёзно.       — Если он Локи, мы не можем просто отпустить его, — добавляет Наташа. — Нам нужно будет задержать его и вызвать ЩИТ. Мы должны знать наверняка.       — Есть предложения о том, как мы могли бы сделать это? — спрашивает Стив.       — Всегда есть Стрэндж, — говорит Брюс с дальнего конца дивана.       — Не-а. Ни за что. Я не хочу, чтобы в моей башне был этот сумасшедший шарлатан, — говорит Тони.       — Он не настолько сумасшедший, — говорит Клинт. — И он, вероятно, сможет сказать.       — Мне он не нравится, — настаивает Тони, — и я не хочу спрашивать этого человека, является ли мой кот суперзлодеем без каких-либо доказательств, кроме того, что он иногда грызёт мебель.       — Я, вероятно, ошибаюсь, — вставляет Тор, когда тишина становится неловкой. — У меня тоже нет никакой истинной причины, кроме надежды, думать, что это мой брат, и я много раз ошибался в таких вещах.       — Значит, решено. — Тони хлопает в ладоши. — Кот, вероятно, не Локи. Мы внимательно следим за ним, но пока нет необходимости звать Стрэнджа.       Ворчливое согласие всё же согласие.       Проблема в том, что после этого Тень становится хуже.       Кот ходит по клавиатуре ноутбука Наташи, каким-то образом стирая весь журнал миссии.       Он пробегает между ног, когда они идут, и, в результате, Клинт вывихнул лодыжку, из-за чего он не может участвовать в миссии. Пехотинец Гидры ускользает вместе с какими-то поверхностными исследованиями, пока Мстители заняты борьбой с его товарищами, и хотя нет никакой гарантии, что Клинт заметил бы его, они не зря называют его Соколиным Глазом.       Каким-то образом он ловит мышь — и как он это сделал, его даже на улицу не выпускают? — и выпускает её у подножия стола Пеппер во время очень важного телефонного звонка.       Но кульминационный момент наступает, когда команда возвращается с задания и обнаруживает невероятно ужасный бардак. Тень не только как-то включил и переполнил ванну, но и опрокинул в воду несколько растений в горшках, а затем сдернул шторы в образовавшуюся грязь. Ковер в каждой комнате покрыт следами грязи.       Однако посреди комнаты находится куча очень секретных файлов ЩИТа, которые должны были быть заперты так, чтобы ни кошки, ни суперзлодеи не могли добраться до них.       Большинство из них разорваны, но одна идеальная страница лежит в середине стопки, на ней отпечатан грязный отпечаток лапы, словно подпись.       — Ладно, — говорит Тони, осматривая разрушения. — Ладно. Мы поговорим со Стрэнджем. Я позвоню ему.       Доктор Стрэндж не хочет встречаться с котом Мстителей. По крайней мере, это то, что Тор понял из нескольких громких телефонных разговоров между ним и Тони Старком, которые обычно заканчивались тем, что Тони расхаживал достаточно, чтобы оставить необратимую вмятину на ковре, а затем отступал в свою мастерскую, чтобы яростно что-то построить.       Тем не менее, Стрэндж в итоге, должно быть, согласился, потому что человек в яркой мантии и плаще, который изрядно потрескивает от сейдра, буквально вплывает через одно из окон наверху. Клинт громко ругается и чуть не падает, Тони выглядит так, будто хочет задушить их гостя, а капитан Роджерс лишь неодобрительно хмурится.       Тор делает шаг вперед и берёт на себя ответственность приветствовать их гостя, протягивая руку в мидгардском приветствии, которым он овладел за время, проведенное здесь, с Мстителями. Стрэндж берёт её в хватку, недостаточно крепкую для воина, но, тем не менее, пожимает её в ответ. — Спасибо, что пришли, — говорит Тор, опираясь на манеры, которые мать привила ему в раннем возрасте.       — Где кот? — спрашивает Стрэндж, и Тор указывает на импровизированную клетку для кота-Локи, которую спроектировал Старк.       Стрэндж подходит и секунду смотрит на энергетическое поле с презрением, а затем кивает Тони, чтобы тот выключил его. Тони неохотно слушается, и доктор Стрэндж залезает внутрь и вытаскивает очень негодующую Тень.       Прижимая его к груди одной рукой, Стрэндж машет свободной рукой и что-то бормочет, прежде чем вздохнуть и посмотреть на Тони. — Это совершенно обычный кот, — говорит он и кладёт Тень на диван.        — Ты уверен? — спрашивает Тор. — Мой брат — талантливый оборотень. Возможно ли, что его имитация просто слишком хороша, чтобы вы его заметили?       Стрэндж вздыхает и щиплет переносицу. — Любая магия, какой бы мощной она ни была, оставляет после себя след. Так что да, я абсолютно уверен, что этот кот не твой брат. Вам нужно что-нибудь еще? Не отвечайте, — говорит он. С поворотом его запястья между ними встает портал, разбрасывая оранжево-золотые искры. — На самом деле я очень занят. Возможно, в следующий раз вы отнесетесь к этому с уважением.        Он делает шаг и, взмахнув красной тканью, исчезает.       Тень запрыгивает на стол, куда, как он прекрасно знает, ему нельзя, и с пренебрежительным взглядом смотрит на них, изящно чистя одну переднюю лапу.       Всю следующую неделю они задаривают его угощениями и игрушками, прежде чем их простят.       5. Голубь       — Он уходит! — Кричит Капитан Америка.       Тор смотрит вверх. Локи действительно воспользовался моментом отвлечения внимания, чтобы сбежать.       Тор бросается в погоню, но его брат ныряет за угол, и когда он скользит по повороту, дорога оказывается пустой, за исключением единственного голубя, который вздрагивает и улетает.       Тор секунду тупо смотрит, прежде чем точки резко соединились. — Там! — Кричит он, поднимая руку к небу, указывая на голубя, а другой начинает раскручивать Мьёльнир. Неуклюжая птица взмахивает крыльями, увеличивая расстояние за секунду.       — ДЖАРВИС, — слышит он, как Человек из Железа летит позади него, — я хочу, чтобы все дорожные и камеры безопасности в этом районе следили за этой птицей.       Они улетают вместе, а остальные заканчивают побеждать стадо пузатых чибисов, которое вызвал Локи, и начинают следовать искаженным указаниям Тони пешком. Локи, кажется, летит, уклоняясь от них, ныряя между зданиями и вне их прямой видимости, но именно в этих местах камеры, которые Тони использует для отслеживания, наиболее многочисленны.       Они догоняют его в переулке, когда он, наконец, останавливается, чтобы отдохнуть, чуть ли не задыхаясь от изнеможения.       Тор спорит с самим собой о том, что делать дальше (атака Мьёльниром или молнией, скорее всего, убьёт его брата в этой форме, и это не то, с чем он хотел бы жить), когда Человек из Железа влетает и бросает несколько мелких металлических предметов вокруг голубя, когда тот взлетает.       Они соединяются друг с другом и закрываются в коробку с прозрачными стенками, собираясь вокруг Локи и запирая его внутри.       Тор ухмыляется и идет вперед, чтобы забрать коробку, в то время как Локи хлопает крыльями, трепещет и бесполезно борется внутри. Он держит его на уровне лицо и постукивает по стеклу.       — Умно, — говорит он, но затем хмурится. — Здесь есть дырки?       — Нет, конечно нет, — Тони опускает лицевой щиток, и его неотфильтрованный голос звучит обиженно. — Эта штука прочная. Он ни за что не сбежит оттуда. На этот раз мы его поймали.       Хмурый взгляд Тора становится глубже. — Но если дырок нет, как он сможет дышать?       Тони выглядит искренне удивленным вопросом. — А ему нужно? Я имею в виду, что у вас, ребята, есть вся эта сверхразвитая физиология, и я подумал…       — Нам все равно нужно дышать, — говорит Тор, — даже если мы сможем прожить без воздуха дольше, чем вы. Однако это не имеет значения, сейчас он птица, которой нужен воздух, как и любой другой.       — Ну, дерьмо, — говорит Тони. — Я на самом деле не делал эту штуку как ловушку для злодеев-птиц, так что, нет, в ней нет отверстий для воздуха.       — Я не позволю, чтобы мой брат задохнулся. — Тор поднимает коробку. — Или найди ему возможность дышать, или я его отпускаю.       — Воу, — Тони поднимает руки. — Дай мне секунду подумать. Это не стекло, и оно достаточно прочное, так что обычная дрель не поможет.       — Придумай что-нибудь, — говорит Тор, легонько встряхивая коробку.       — Ну, может с репульсорным взрывом я мог бы…       — Это уничтожит его, — вмешался Тор. — Я не позволю…       Тони замолкает и прерывает Тора ругательством. — Не важно, потому что это не Локи. Камеры только что засняли его на другом конце города. — Он снова выругался. — Мы должны спуститься туда.       Тор кивает, и Человек из Железа поднимается в небо.       Он делает паузу, прежде чем разбить коробку и выпустить голубя.       + 1. Собака       Когда они прибывают, Локи стоит на крыше с объятыми пламенем ладонями и маниакально смеется.       — Брат, — говорит Тор, — еще не поздно остановить это.       Локи снова смеется, звук мрачный и злобный (и как бы часто это ни случалось, это каждый раз режет по его сердцу), и швыряет горсть пламени в центр его груди.       Тор уклоняется и тут же жалеет об этом. Его броня защитила бы его, но теперь огненный шар пролетает мимо, чтобы поразить, Норны только знают, что.       Этим оказывается небольшое деревянное здание на углу. Огонь распространяется по зданию, и Тони ругается, когда пламя начинает разгораться, и вскоре люди и дым начинают вываливаться из открытых дверей.       Глаза на лицевой панели Железного Человека вспыхивают, и Тони ныряет внутрь, вынырнув секунд через двадцать с кашляющей женщиной на руках.       Тор бы присоединился к нему, но по опыту знает, что плохо видит в наполненной дымом темноте, и без указаний он с такой же вероятностью разрушит здание, как и спасет кого-то внутри.       Женщина в руках Тони задыхается, и сначала он думает, что это от дыма, но она хватает его за руку и устремляет на него умоляющий взгляд.       — Моя дочь все еще внутри, — говорит она хрипучим и скрипучим голосом, и Тони снова ругается.       Тор расправляет плечи, готовясь проложить себе путь через пламя, когда замечает движущуюся в дыму фигуру. Он фокусируется, и фигура превращается в большую черную собаку, выбегающую из пламени и тащащую за собой молодую девушку.       Мать вскрикивает и вырывается из рук Тони, затем спотыкается, чтобы обнять свою дочь, и падает на колени со слезами, текущими по её запачканным сажей щекам.       — Внутри всё ещё есть кто-нибудь? — спрашивает он Железного Человека, не сводя глаз с узоров танцующего пламени.       — Не, всё чисто, — говорит он. Глаза его доспехов действительно впечатляют своей способностью разглядеть подобное сквозь горящие стены.       — Это большая удача.       Большой черный пёс подходит к Тору и встаёт рядом с ним, наклонив голову набок, будто он тоже наблюдает, как пламя пожирает здание. Тор кладёт одну руку ему на голову и лениво чешет за ушами. После первоначального вздрагивания тот позволяет ему это сделать.       — Так куда же делся высокий, темный и сумасшедший? — спрашивает Железный Человек, поворачиваясь на месте (Тор подозревает, что такая тяжелая броня делает его шею негибкой), как будто при этом его брат появится на остатках поля битвы.       Собака напрягается под его пальцами. Он оставляет руку расслабленной, лежащей в основании её шеи.       — Я не знаю, Тони Старк. Действия и местонахождение моего брата всегда были для меня загадкой.       Собака поворачивается, чтобы посмотреть на него, но он не встречается с её зелеными глазами. Тони кидает на него тяжелый взгляд, который он мог почувствовать даже сквозь доспехи мужчины, и он пожимает плечами.       — Хорошо, — говорит он наконец, — Встречаемся на базе, чтобы подвести итоги.       Он разворачивается, и во вспышке света и озона остается не более, чем полоса по небу.       Тор ухмыляется и опускается на колени, обхватывая голову пса обеими руками. — Кто такой хороший мальчик, — говорит он тем же голосом, которым Капитан Америка приветствует четвероногих друзей, взъерошивая шерсть на голове и шее.       Его брат возмущенно взвизгивает и отворачивается, злобно глядя на него в течение нескольких секунд, прежде чем исчезнуть в шлейфе зеленого дыма.       Тор усмехается самому себе и начинает идти в том же направлении, в котором улетел Железный Человек, и все еще улыбается, когда присоединяется к своим друзьям.