Твой взгляд

Крики и свист раздавались отовсюду. Звуки толпы были столь громкими, что хотелось зажать уши. И Ким Докча так бы и сделал, если бы не лишался тогда возможности слушать пение солиста группы «Пути Выживания». Когда-то мужчина совершенно случайно попал на ролик с одной из их первых песен и влюбился. Влюбился в хрипловатый, но очень мелодичный голос солиста, в звуки барабанов, в мелодию. Их песни были столь невероятны, что Ким Докча в мгновение ока просмотрел все остальные ролики и тут же поскачивал их на свой телефон. Он практически постоянно ходил в наушниках, слушая перезвоны мелодии. А потом он начал учить тексты. Он прокручивал в плеере излюбленные песни и тихо подпевал красивому голосу, за что многие странно на него глядели, но, ох, как же ему было наплевать! Эти песни и сама группа стали его зависимостью. В конце концов он начал искать информацию о группе, с маниакальным блеском в глазах запоминая каждую крупицу сведений. А «Пути Выживания» стала набирать популярность. Их приглашали выступать в навороченные клубы, зазывать на сцены с довольно известными певцами и группами. Их аудитория стала расти, ролики с песнями начали набирать по несколько миллионов просмотров. Восторжённых поклонников становилось всё больше, и теперь Докча просто оказался одним из многих. Он перестал оставлять комментарии, зная, что его просто не заметят, да и слушать стал столь излюбленные ранее песни всё реже. Нет, Ким был рад за группу. Искренне восхищался тем, как быстро они смогли покорить публику своими невероятными песнями. Но и было откровенно грустно от того, что приходится делиться прекрасным с другими людьми. Теперь почти каждый знал эту группу. А ведь раньше Ким был чудаком, полюбившим никому неизвестные треки. Спустя восемь лет он так и не перестал быть влюблённым в их творчество. Ему уже двадцать восемь, и он взрослый мужчина с почти удавшейся жизнью. Ким Докча почти перестал слушать их песни вне дома, будто не доверяя другим людям. Но вот у себя в квартире он наслаждался ими, сидя перед компьютером. Мужчина стал писателем. Первые годы после университета он успел поработать в одной компании, а в свободное от работы время он часто открывал пустой текстовый файл и печатал то, что в голову придёт. И как-то незаметно стал уделять этому всё больше времени. А в конце концов скинул одну из законченных работ на флешку и понёс в издательство, даже не надеясь на успех, но маленький огонёк надежды в нём тлел. А через несколько дней ему сказали, что её напечатают. Это был первый успех в его жизни. Не то чтобы его книги жутко популярны. У них есть свой узкий круг читателей, но ничего более. Он всё ещё удивлялся, почему он получает столь много денег. Как ни странно, Докча в действительности получал довольно большую зарплату, и её хватало даже на то, чтобы он мог позволить себе ходить на каждый концерт группы, если он проходил в Сеуле. И жизнь его можно было бы назвать удачной, если бы не одно но. Одиночество. Это жуткое, мёрзлое чувство, от которого мужчина не мог избавиться столь много лет, что почти сросся с ним. И только песни были его единственным спасением. Чем-то, что продолжало спасать от падения долгие годы. И сейчас мужчина стоял в первом ряду возле колышущейся массы, стараясь вслушаться в песню. Нет, ему это давалось легко, но кто-то сзади постоянно толкал его, и Ким сбивался, вновь оглушаясь от потока звуков. Ким пристально вглядывался в черты лица Ю Джонхъюка, солиста группы, и завороженно следил за его мимикой. Тот то хмурился, то его лицо вновь превращалось в восковую маску, и только глаза выражали довольно большое количество эмоций, в которых Докча не мог и не хотел разбираться. Он просто смотрел, не отводя взгляд, и слушал столь любимый голос. Вдруг солист перевел взгляд и посмотрел прямо в глаза Кима. Глаза мужчины резко расширились, и он слегка смутился. Но Джонхъюк, как ни странно, продолжал смотреть, а Ким Докча, как загипнотизированный, не мог отвести взгляда. Конечно, толпа вновь взревела, и солист перевел свои глаза в толпу. Докча немного разочарованно вздохнул, чувствуя, как горят щёки. Возможно, он знал, что влюблён в Ю Джонхъюка. Отрицать это было легко, но как только видел его, оторвать глаза от мужчины не мог. А тот был невероятно красив, о чём постоянно писали поклонники и фанатки. Да и Ким это признавал. Мужчина был идеален во всем, поэтому как не влюбиться? Докча мягко усмехнулся и продолжил тихо подпевать. Ему никогда ничего не светит с этим прекрасным мужчиной, да и стоит ли отчаиваться? Ведь его песни всё ещё были с ним, Докчей. В конце концов Ким Докча потерялся в толпе, и внимательные черные глаза не смогли найти его, полыхнув разочарованием.

***

Наверное, их встреча была предрешена. Ким Докча шёл по улице, втупившись в телефон, что-то быстро печатая и ничего не замечая. Он ловко лавировал между людьми, при этом не отрываясь от экрана телефона, но ему не повезло, и в конце концов он врезался в кого-то, ткнувшись лицом. Отойдя на шаг, мужчина потёр нос и поднял голову, чтобы извиниться, да так и застыл, как и другой человек перед ним. — А-а… Ю Джонхъюк? — хлопая глазами, спросил Докча, ошеломленно разглядывая мужчину в низко насунутой кепке и черной маске. Но взгляд и черты лица, как и вьющиеся волосы были столь знакомы, что Ким Докча просто не мог его не узнать. Мужчина цыкнул, тут же увлекая писателя в сторону от толпы. Ю тоже узнал его. Это был тот мужчина, что стоял в первом ряду и внимательно его разглядывал. И столь необычный был взгляд, что Джонхъюк запомнил вроде бы ничем не выделяющегося человека. И сейчас, как ни странно, он не сделал так, как обычно, когда его узнавали. В конце концов, запретил бы кричать о нём на всю улицу, ну и автограф дал, и ушел бы. Так он обычно поступает со всеми фанатами, что узнают его. Но тот взгляд на концерте… Чем-то зацепил его. Ким Докча в смятении следовал за мужчиной, с удивлением замечая, что тащат его в близлежащую кафешку. Его буквально заволокли в помещение и повели в закуток, к самому дальнему столику. Мужчина послушно уселся на диванчик, а с той стороны приземлился Джонхъюк, и Ким вдруг занервничал. Вот блин, подстава! Встретился с айдолом, а в голове панические мысли о том, что же делать?! «Плыть по течению, ага», — нервно подумал Докча, коротко облизнув пересохшие губы. Внимательные чёрные глаза проследили за этим движением, и кадык Ю непроизвольно дёрнулся, и мужчина отвёл взгляд, сглатывая. Подошла официантка и со скучающим видом спросила про заказ. Ким на автомате заказал латте со сливками, а вот Джонхъюк взял обычный кофе, даже не попросив сахара. Докча про себя поморщился, потому что не мог он пить эту горькую гадость, как и не понимал, как её могут пить другие. Но вслух он этого не сказал. Воцарилась неловкая тишина… Правда, ненадолго. — Как тебя зовут? Ким моргнул, слегка смутился и ответил: — Я К-Ким Докча. А ты ведь Ю Джонхъюк, верно? Мужчина кивнул, рассматривая Докчу. Тот неловко поежился под внимательным взглядом, и снова спросил: — Э-эм, а зачем я тебе? На это Джонхъюк промолчал, а Ким мысленно обругал себя. Им принесли напитки, и Докча тут же склонился над латте, скрывая глаза за чёлкой. Мужчина взял пластиковую ложечку и зачерпнул немного сливок, с упоением слизывая их, не замечая внимательного взгляда. Ю отпил немного из небольшого стаканчика, слегка нахмурясь — кофе был слишком горьким. Давно он не был в столь дешёвых забегаловках. В тишине прошло пару минут, пока оба не выпили свои напитки. И если Ким уже и забыл, что сидит не один, смакуя сладкое, то Ю внимательно следил за мужчиной, в конце не выдержав и спросив: — Ты так сильно любишь сладкое? Докча вздрогнул от неожиданного вопроса, и поднял смущённый взгляд на мужчину, отвечая: — Ну, да. Так заметно? Джонхъюк хмыкнул, делая глоток. Ким проследил за стаканчиком и тихо пробормотал себе под нос: — И как такое пить вообще можно? Мужчина не ожидал быть услышанным, как и не ждал ответа. — Не знаю. Ким опять вздрогнул, что повеселило Ю, из-за чего тот хмыкнул, и Докча бросил на него обиженный взгляд. — Я запомнил тебя, — вдруг сказал Джонхъюк, заставляя Кима недоуменно нахмуриться. — А? — Ты был на моём последнем концерте, в первом ряду, — сказал Ю, не обращая внимания на реакцию собеседника. А Докча широко распахнул глаза, и кровь прилила к щекам. «Неужели заметил, как я глаз от него не отводил?!» — панически металось в голове. Но он забыл об этом, услышав вопрос: — Ты кем-то работаешь? Докча слегка встрепенулся, а в глазах промелькнула нечитаемая эмоция. Мужчина немного поскучнел, но натянул блеклую улыбку на лицо и ответил: — Писателем. Джонхъюк, заметив реакцию мужчины, удивлённо вскинул брови на ответ. Он всегда думал, что писатели — люди довольно эксцентричные, и что их легко вычислить в толпе. Но Ким Докча выглядел до смешного обычным: слегка большой тёмно-серый костюм (то ли он был на него большим, то ли мужчина был слишком худым), чистая белая рубашка, немного взьерошеные чёрные волосы, тёмные круги под глазами и слишком бледная кожа. В общем, походил он на простого офисного работника. И лишь видя взгляд мужчины, Ю готов был поверить в то, что тот писатель, потому что в чёрном взгляде крутились тысячи мыслей, мелькали сотни разных миров и таились звёзды в самой глубине. Он невольно засмотрелся, и оторвался от глаз Кима лишь тогда, когда сам мужчина неловко покраснел от столь пристального внимания. — Не похож? — с кривой ухмылкой спросил Докча. Джонхъюк вопрос проигнорировал, сам спрашивая: — И что ты написал? Мужчина слегка пожал плечами на вопрос, будто показывая своё нежелание отвечать, но настойчивый взгляд Ю заставил его сказать со вздохом: — Ну, мои книги не сильно популярные, ты, скорее всего, и не слышал о них. Но если говорить о самых, вроде как, известных работах, то «Древнейшая мечта» — моя книга. Ю Джонхъюк моргнул, переварил услышанное. Охуел. И шокировано втупился взглядом в Кима. Тот, приняв шокированый взгляд за непонимающий, хмуро начал: — Я же говори- — Это моя любимая книга. Докча подавился своими словами, распахнув глаза. Он недоверчиво посмотрел на Ю, спрашивая: — Т-ты серьёзно?! Джонхъюк кивнул, слегка нахмурясь. Он немного приврал — эта книга была его любимой и нелюбимой одновременно. Ему очень нравился стиль повествования и сюжет, но концовка вызывала недоумение. Он очень хорошо помнил, как эта книга вызвала невероятный ажиотаж в сети, и как горячо все обсуждали конец. — Да. Но почему ты убил его? Когда мужчина понял вопрос, то равнодушно пожал плечами, отвечая: — Смерть — это избавление. Именно этого тот и хотел. Джонхъюку не понравился тон Докчи. Что-то проскальзывало в нём… Мужчина нахмурился сильнее, начиная догадываться. И эти догадки ему не нравились от слова совсем. — Можно было сделать хороший конец. Ким отвёл взгляд, безразлично смотря в стену, но слегка подрагивающие руки выдавали его состояние. — Можно было, — неожиданно согласился мужчина, не поворачивая головы, — но таков конец Древнейшей Мечты. Для меня он единственно правильный. История повествовала о мальчике, застрявшем в небытии. Он был столь могущественным, что создавал миры своим воображением, но при этом невероятно страдал от своего подсознания. Он с болезненным вниманием следил за своими творениями, которые считали его кукловодом и ненавидели. И в конце концов они нашли его и убили. А мальчик принял смерть с облегчением, освобождаясь от своего дара и проклятия одновременно. Джонхъюк тихо выдохнул, решая не спорить. Возможно, в будущем, но Ким Докча захочет переписать эту книгу, и подарить Древнейшей Мечте счастливый конец. Услышав вопрос от мужчины, Ю отвлёкся от своих мыслей, но не забыл их. Тема зашла про группу, и Докча со странным восторжённым блеском в глазах расспрашивал о членах группы, и вообще обо всём подряд. Да и сам тараторил многие факты, будто выучив их наизусть. Джонхъюк заворожено смотрел на блеск звёзд в глазах мужчины, и всё сильнее утопал в их омуте. Но и не старался выплыть. В конце концов они просидели в том кафе аж дотемна, и когда Ким Докча увидел, что на улице уже стемнело, быстро подхватился и сбивчиво извинился за то, что задержал мужчину. Тот нехотя поднялся для того, чтобы уйти, но в последний момент спросил у Кима его номер телефона, и сам впихнул тому в руки клочок бумаги со своим. Он развернулся, бросая на последок: — Увидимся, Ким Докча. И ушёл, оставляя совершенно смущённого мужчину, мнущего в руках тот самый листок с номером.

***

Конечно, Докча не написал. Чтобы какой-то писатель-неудачник писал самому Ю Джонхъюку?! Нет-нет, не будет он навязываться и позориться. Да и не заметит тот его сообщения в своём переполненом мессенджере. Нет, можно было бы и позвонить, но… Ну в самом деле, Ким просто сгорит со стыда и смущения, если тот возмёт трубку. Поэтому писатель провёл последующие две недели в эмоциональном раздрае и вечной нервотрёпке, спрашивая себя, звонить, или не звонить, писать, или не писать? И конечно он пребывал в состоянии лёгкой истерии и дикого смущения, когда тот написал ему сам. [Ю Джонхъюк] В три часа дня, в ххх парке. Жду. Шокировано всматриваясь в сообщение, он никак не мог понять, что глаза его не обманывают. И что Ю Джонхъюк сам написал ему! Да не просто написал, а назначил встречу! [Ю Джонхъюк] Сможешь?

[Ким Докча] Конечно!

Да даже если бы и не мог, он бы отменил все свои планы только ради этой встречи! Кто же знал, что его главная муза, человек, которым он восхищался уже восемь лет, чьё творчество вытаскивало его в самые трудные моменты жизни, вдруг обратит на него, Докчу, внимание! Это было для мужчины сродни мечте. В назначеный день за час до встречи Ким метался по всей квартире, в ужасе думая, что должен выглядеть презентабельно, а не как бомж с улицы. И вот тут-то постала проблема — единственной нормальной вещью был костюм, в который он облачился в прошлую встречу с Джонхъюком. А вся остальная одежда была скорее «тряпочка для дома», в лучшем случае просто в квартире ходить, когда никто не видит. В магазины бежать уже просто не было времени, так как чтобы добраться до того парка, где Ю назначил встречу, нужно полчаса как минимум. Докча со вздохом вновь залез в шкаф, выуживая оттуда более-менее приличную водолазку и брюки. Посмотрев на время, он начал переодеваться со всей скоростью, на которую был способен, в ужасе думая о том, что может опоздать. Вылетел мужчина из дома за сорок минут до трёх, молясь всем богам, чтобы на дорогах не было пробок. Конечно, с его-то удачей, он опоздал. На целых десять минут! Весь раскрасневшийся, растрёпаный, он подбежал к Ю Джонхъюку, на фоне которого выглядел просто отвратительно, и чуть-ли не со слезами на глазах униженно прошептал: — И-извини, пожалуйста, Джонхъюк-сси… Но того будто и не волновало опоздание Кима. Он лишь осмотрел его краем глаза и с непроницаемым лицом прошёл дальше. Докча, абсолютно смущённый, поплёлся за ним, думая, что это конец. Но они шли дальше, и тот не выказывал ни малейшего признака недовольства к нему, из-за чего мужчина всё-таки расслабился, а вскоре и совсем вернулся в норму, начиная расспрашивать Ю о группе. После они перешли на другие темы, и болтали буквально обо всём! Докча мягко улыбался, что-то воодушевлённо рассказывая, а Джонхъюк лишь молча шёл рядом, нет-нет, да и поглядывая на Кима. И казалось, что он не слушает того, но это было не так. Всё его внимание было приковано к мужчине, и он не мог оторвать глаз, заворожено слушая какие-то небылицы. Они гуляли долго, несколько часов. За это время успели и в кафе зайти, выпить кофе, потому что на улице было немного прохладно, и обойти весь парк несколько раз, и на лавке посидеть, дать ноющим ногам немного отдохнуть. И весь их вечер был пронизан чем-то тёплым, столь приятным… И Ким Докча был счастлив, впервые за долгие годы не чувствуя себя одиноким, а Джонхъюк ловил взгляды Кима, и любовался звёздами в глубине его глаз. Такие прогулки в конце концов стали чем-то обыденным. Три раза в неделю Ю Джонхъюк писал Докче и назначал встречу, от которой тот никогда не отказывался. Ему однажды даже пришлось отложить встречу с редактором ради Ю. И каждая их прогулка была наполнена теплом. Докча действительно был счастлив, просто до безобразия. Все герои его ещё не законченных книг вдруг зажили новыми жизнями, полными красок, и несчастья почти не преследовали их. Когда один из рассказов попал в руки его издателю, тот долго и удивлённо рассматривал Кима, заставляя его нервничать. Но тот лишь сказал: — Прекрасная работа, Докча-сси. И ограничился этим. Мужчина вышел из здания издательства с лёгкой душой. За несколько месяцев Докча посетил несколько концертов группы «Пути Выживания», но по какой-то причине не говорил этого Джонхъюку, прячась в толпе, но всё также не отводя взгляд. А на сцене Ю был невероятно прекрасен, и Докча чувствовал, как его щёки нагреваются, и в душе прекрасно понимал, что безбожно влюблён. В певца, в свою музу, в мужчину… Он был влюблён в Ю Джонхъюка, но никогда не решился бы признаться. И он никогда не замечал, как тот смотрит на него. Но в этот раз он всё-таки решился предупредить: — А-а… Джонхъюк-сси, я это… — он неловко почесал затылок и смущённо произнёс, — Я буду на твоём концерте в субботу. Просто решил предупредить, — чувствуя себя последним идиотом, договорил тот. Джонхъюк ни словом, ни жестом не показал, как относится к этому заявлению. Они просто продолжили гулять дальше, и вскоре Докча забыл о своих словах. А вот Ю нет. Поэтому, стоя на сцене, он всеми силами высматривал Кима в толпе, и глаза его торжествующе блеснули, увидев мужчину в первом ряду. Заметив, что Джонхъюк смотрит на него, тот слегка покраснел и мягко улыбнулся, из-за чего Ю почувствовал, как что-то ёкнуло в груди. Как только все песни были спеты, а люди стали расходиться, бурно обсуждая выступление, Джонхъюк тут же приказал охране найти одного человека. Он показал фотографию Докчи и назвал его имя, тут же уходя к себе в гримёрку и отсылая остальных членов группы. Щёки его слегка покраснели, вспомнив, при каких обстоятельствах он смог Кима сфотографировать, но тут же вновь нахмурился, напряжённо дожидаясь мужчину. Когда Докча, сбитый с толку, зашёл в гримёрку, то Ю отослал охранников и махнул на один из стульев. Мужчина присел, с интересом осматриваясь, и глядел на неожиданно хмурого Джонхъюка. «Концерт ведь прошёл успешно, что-то не так?» — нервничая, подумал Докча, и уже собирался спросить, как Ю открыл рот: — Ким Докча. Мужчина настороженно замер. — Ким Докча… — повторил Джонхъюк, выглядя неуверенным. А через несколько мгновений, шумно выдохнув, тот быстрым шагом преодолел расстояние между ними, длинными пальцами схватил Докчу за подбородок и… Поцеловал. А Ким и не думал отстраняться. Первые несколько секунд он был ошеломлён, а потом просто забыл об этом, приоткрывая рот и впуская язык Ю, забрасывая руки за шею мужчины и неумело отвечая. Когда они разорвали поцелуй, Ким Докча густо покраснел и что-то пропищал, но Ю Джонхъюк одной фразой заставил мужчину шокировано замереть: — Давай встречаться, Ким Докча.

***

«…И мужчина удивлённо посмотрел на маленького мальчика, что свернулся в клубочек и тихо дрожал, прикрываясь руками. «Кукловод?», — вдруг с отвращением подумал мужчина. Но отвращение было направленно на него самого. Почему он думал, что Древнейшая Мечта — отвратительное существо, которое заставляло всех страдать? Да ведь они сами причинили ему не меньше, если не больше, боли! Он осторожно присел рядом с мальчиком, и аккуратно положил руку на его спину, почувствовав, как тот сильно вздрогнул, и мягко произнёс: — Не бойся. Я больше не дам тебе страдать. И посмотрел прямо в большие, тёмные глаза, в которых на дне он увидел звёзды.» Ким Докча мягко улыбнулся и сохранил текстовый файл. Вряд-ли издательство согласиться переиздать «Древнейшую Мечту», но… Сейчас он чувствовал, что конец правильный. Что мальчик никогда не будет страдать. Сзади кто-то положил руку ему на плечо, и Ким с улыбкой обернулся, глядя на Ю Джонхъюка, и тихо произнёс: — Спасибо.