Теперь, когда ты здесь

      Первые схватки начались посреди ночи.       Хуа Чэн резко пробудился от неописуемо сильной боли и заметил, что под ним было мокро да и сам он уже успел покрыться испариной. Боль нарастала и чтобы хоть немного уменьшить панику и страх, Хуа Чэн плавно выдохнул, стараясь не разбудить гэгэ, он уложил руку к себе на живот, начиная мерно его поглаживать по кругу, однако слишком частое шумное дыхание разбудило Се Ляня, и он, едва продрав глаза, сел в постели, мигом поняв, что происходит.       — Сань Лан? — Се Лянь положил руку ему на макушку, начиная мерно поглаживать и стараясь не паниковать от нарастающей боли.        — Толкается, гэгэ, — рвано выдохнул Хуа Чэн, сжимаясь от боли, но ему наоборот следовало бы расслабиться.       Поняв, что это настоящие схватки, и всё случится совсем скоро, Се Лянь начал бережно раздевать Хуа Чэна, освобождая его от ночной одежды, и пробрался рукой ему на животик, начиная его слегка массировать, чтобы помочь малышу скорее родиться.        — Всё хорошо, Сань Лан, я здесь, ты же помнишь, как рожал А-Цзы. Сейчас всё будет полегче. Дыши ровнее, — Се Лянь огладил его щёку, успокаивая и замечая, что на этот раз Хуа Чэн дышит правильно сразу же.       По часа его дыхание учащалось, демон постоянно дёргал ногами от боли и дискомфортно, сжимая руками подушку и прижимая руку к низу живота:       — Ужасно тянеет, — простонал Хуа Чэн, выдыхая и хватаясь за руку Се Ляня, — он выходит, гэгэээ, — Сань Лан чувствовал очень сильное давление внизу живота, словно его сейчас разорвёт.       — Дыши, любовь моя, ему нужно опуститься, помнишь? Да, это самый неприятный этап, но нужно потерпеть. Я знаю, что тебе хочется тужиться, но пока что нельзя, — утешающе говорит Се Лянь, обтирая его лицо тканью.       — Зови лекареей, гэгээ, — не сдерживается демон, стискивая зубы, подтягивая обе ноги к себе, согнутые в колене и предпринимает попытку начать тужиться.       — Сань Лан, нет! Пожалуйста, успокойся, дай ему опуститься, расслабь живот, — умоляет Се Лянь, — расслабься, любовь моя.       Хуа Чэн лежит на смоченных простынях в постели, когда приходит лекарь и смотрит раскрытие. Он говорит, что еще нужно немного подождать и просто продышать схватки, но Хуа Чэн кричит и говорит, что он больше не может, изворачиваясь на бок. Се Лянь кладёт руку ему на поясницу, с усилием поглаживая её круговыми движениями, пока Хуа Чэн стонет от тянущей и ноющей боли.       — Тужьтесь, Ваше Превосходительство! — Хуа Чэн слышит голос лекаря и на него спустя час, который казался вечностью, приходит облегчение. Он упирается пальцами в колени и тужится что есть сил, дабы скорее родить малыша.       Когда начинает проталкиваться лоб, Хуа Чэну кажется, что он больше не вытерпит. Его проход так сильно растягивался, словно разрывался, заставляя не сдерживаясь, кричать.       — Вы тратите много сил, не кричите, господин, постарайтесь терпеть, — Хуа Чэн упирается ногами в специальные подвешенные крепления, сгибаясь почти пополам, пока Се Лянь обтирает его лоб, живот и грудь тканью, шепча всякие нежности, которые придают сил.       — Больноооо, — Хуа Чэн поджимает пальцы на ногах, продолжая тужиться и стараясь хорошо дышать.        — Ещё потужьтесь, господин! Головка почти вышла, — Хуа Чэна ещё раз обтёрли тканью, слегка прощупав живот.       Конечно в этом было мало приятного, но вот всё это бесконечное страдание сменяется детским криком, и Хуа Чэн пытается улыбнуться, откидываясь на постели в подушки, пока принц целует его в макушку и гладит с похвалой по волосам.       Это был темноволосый мальчик, которому дали имя Киам Хуа. Теперь в кругу всей семьи Хуа Чэн чувствовал себя по-настоящему счастливым.       Теперь, когда все здесь.