Рождественское чудо.

Когда наступает это время, мы наряжаем елку, украшаем весь дом огоньками и шуршащими цветными гирляндами, расставляем по полочкам маленьких снеговичков, снегурочек и старичков, с длинной седой бородой. В это время мы надеемся, что чудо придёт и принесёт с собой счастье, радость и новогоднее настроение. Что если мы украсим все вокруг нас, если из каждого уголка будет светить какая-нибудь игрушка, и в доме будет пахнуть Елью, то чудо, заблудившееся в темном холодном лесу, увидит наши огоньки и придёт на звук звонкого смеха. Только сейчас вокруг так темно, ничего кроме белого снега и стволов деревьев не видно. Ни огоньков, ни радостных улыбок, даже не слышно задорного смеха младших братьев. Ничего. И в чудо как-то с трудом верится, если кончики пальцев замерзли настолько, что их не то чтобы покалывает, их уже, кажется, никогда не сможешь почувствовать. Если нос, уже не красный, а белый от обморожения и даже не верится, что матушка зима могла такое сотворить. Маленький мальчик сидит на пенечке. Под глазами замёрзли дорожки из слез, на ресничках застыл иний, ажурные снежинки покрыли полностью розовую шапку, с милым помпончиком. Крохотные зубки стучат друг об друга, глаза еле открываются, хочется домой, сесть около камина, завернуться в тёплый плед, и смотреть как младшие братья играют в железную дорогу, которая заполняет почти всю гостиную. Смотреть на огоньки и свечи, на ёлку, всю в разноцветных ёлочных игрушках, причудливых форм. Среди оглушающей тишины и воя вьюги вдруг слышится треск веток и хруст снега, будто кто-то хотел беззвучно пройти, но под снегом оказалась горстка веток, которая выдала незнакомца. Чанхи из последних сил поворачивает голову в сторону звука, ожидая увидеть зайчика или ещё какого-то зверька, щурится, а потом распахивает глаза от увиденного. Перед ним предстал парень, не сильно высокий, но выше самого брюнета раза в два. Седые волосы, хоть лицом на старика не похож, наоборот, гладкая, фарфоровая кожа, без единой морщинки, будто у куклы. На плечи накинута, серая вручную сплетенная, шаль, под ней слегка рваная футболка, а на ножках прямые черные штаны, из под которых выглядывают… Босые ноги. Теперь ясно почему он такой синий весь. Похоже он замёрз даже больше, чем маленький парень, но по его лицу так не скажешь, он не дрожит от холода, его зубы не стучат друг об друга и ноги он не поджимает, а всей голой стопой стоит на белоснежном снегу. Блондин понимает, что его увидели и не старается больше прятаться в тени деревьев, он аккуратно и медленно, чтобы не напугать, подходит ближе к Чанхи — Что же ты тут забыл, дурачок? Совсем замёрз, весь синий, — почти шёпотом говорит бледнокожий и гладит лёгким движением щечку мальчика. Тепло вдруг обжигает большую часть лица и малыш пугается, отскакивая чуть поодаль парня. — Т-ты кто такой? — шепчет ребёнок, хватаясь за потеплевшую щеку, — ты волшебник… — с трепетом, то-ли спрашивает, то-ли уверяет самого себя Чхве. Парень аккуратно щёлкает по лбу малышу и тот падает с пенька прямо в сугроб. *** Разноцветные пятна и отдалённый звук детского смеха потихоньку долетают до потеплевших ушей. Кончики пальцев слегка подрагивают, а после сжимаются в кулачок. Глазки открываются и маленький Чанхи видит большую, украшенную разноцветными огоньками и игрушками, Ёлку, видит свечи, камин и братьев, играющих с паровозиком. "Проснулся, проснулся!" звенит в детских ушах и через минуту подходит мама. Она протягивает кружку горячего чая и гладит по голове. Она ещё успеет наругать ребенка, за то, что убежал далеко от папы, когда те ездили в лес, ещё успеет прочитать нотации и даже возможно наказать, а мальчик ещё не раз спросит у неё про седоволосого парня, которого встретил в лесу, но мама его не видела. Она лишь нашла сына всего замерзшего, застывшего около двери в дом и не видела спасителя. В этот раз он успел спрятаться. С того дня прошло уже несколько недель. Все это время Чанхи почти каждый день днем убегал в лес, гулял меж деревьев, рассматривая снег. Он искал. Искал хоть какое-то доказательство, что все его воспоминания не выдумка. Чхве был полностью уверен в существовании парня, живущего в лесу, которому мороз нипочем. Который может без дрожи ступать босыми ногами на снег, который одет словно старый дедушка, но выглядит так молодо, так живо, даже несмотря на его цвет кожи. Каждый день, выходя из дома, его не покидает надежда вновь встретиться с этим рождественским чудом. Но каждый раз маленький мальчик возвращается домой с мыслью, что завтра сново вернется в лес. Родители ребенка не одобряли подобные прогулки по холоду, сначала пытались одевать его как можно теплее, а потом и вовсе начали ругать и запрещать выходить из дома. Но как и предполагалось, мальчишку это не останавливало. Не то чтобы это его еще больше мотивировало гулять по лесу, скорее он хотел и себе, и родителям с братьями доказать, что не врет. Что его спаситель и правда существует! — Если ты меня слышишь..— вполголоса говорит Чанхи, перебираясь через корягу, вставшую у него на пути, — то дай знать, что ты здесь! — мальчик подпрыгивает на месте, от переполняющих его эмоций. Почти месяц. Почти месяц Чхве ищет каждый день, ищет по всему лесу, заходя в новый раз все дальше. Он каждый раз приходит на место, где встретил лесного мальчика, сидит там, ожидая чуда, разговаривает сам с собой, надеясь что его услышат. Он много раз представлял как с ветвей спрыгивает парень, как он представляется, чтобы в своих мыслях Чхве смог называть того по имени, представляет, как благодарит того за спасение, но увы. Каждый раз остается один, продолжая называть спасителя лесником. Уже отчаявшись, Чанхи оглядывает темнеющие деревья, и разворачивается, тяжело вздыхая. Путь домой ему долгий, а солнце на небе уже не видать, лес темнеет, оставляя вокруг больше жуткую, чем волшебную атмосферу, и ребенок лезет в сумку, доставая из нее фонарик, спичками поджигает и освещает несколько деревьев вокруг. На этот раз Чхве идет опустив голову, он смотрит на тропинку и ботиночки, проваливающиеся под слой недавно выпавшего снега, как вдруг натыкается на огромный сугроб. Подумав, что тропинка продолжится, огибая большую гору снега, но ни с одной, ни с другой стороны нет ее продолжения. Тупик. Вздохнув еще раз, мальчик, потеряв уже все силы на сегодня, решает обойтись без тропинки и самому проложить ее рядом с сугробом, но стоит ему сделать пару аккуратных шагов, как тот валится в снег. Он машет руками и ногами, ищет потерянный фонарь, но тот уже погас, погрязший в снег. У Чхве начинается паника. Встать не выходит, а холод начинает пробираться под одежду, которая стремительно мокнет. — Помогите! — почти в истерике кричит ребенок, с новой силой ударяя руками по снегу, но вдруг чувствует, как что-то твердое касается его руки. Изогнутая на конце палка подцепляет мальчика и выкидывает из сугроба на ровную пелену снега. Чанхи немного барахтается, встает на коленки, обнимая себя руками и осматривается. В темноте леса не видно ровном счетом ничего, как бы тот не щурился. Но внезапно позади зажигается свет с характерным щелчком. На пеньке стоит его фонарик, озаряя теплым светом деревья. — Спасибо.. — одними губами шепчет Чанхи. — Ёнхун, — доносится с верхушек деревьев, — я Ёнхун, а ты иди домой, — слышится снова через несколько секунд, а с веток начинается сыпаться снег, когда маленькая фигура лесника скрывается из виду.