Иллюзия Лисицы

Курама была по-настоящему счастлива, Правда была там, и все, чем она была и кем хотела быть, было открыто. И Наруто принял это. Даже когда они сражались с ордами бессмертных ниндзя, ее родными братьями и сестрами, ее улыбка отказывалась исчезать, и ее ликование проникало в каждое ее действие. Помимо всего прочего, он сделал это. Наруто -вместе с этим ублюдком Учихой - снова запечатал путь матери чакры. На этот раз навсегда. Все, что оставалось мертвым, - это уйти и выполнить дзюцу, которое держало мир в плену. Она стояла бок о бок со своим товарищем Биджуу, глядя сверху вниз на людей, которые спасли их, и на их отца. Она была в своей лисьей форме, чувствуя себя в ней и как дома, и как чужая. Реальность была не так проста, как внутри печати, она не могла изменить свою форму здесь. "Чтобы отменить дзюцу, вы двое должны сформировать печать единства". Ее отец сказал благоговейным тоном, что было так странно снова видеть его вне ее воспоминаний, даже если он был просто призраком. "А теперь я верю, что мертвым пора уходить". Курама сглотнула, это был ее шанс, но могла ли она действительно сделать это? Что бы это значило, если бы она это сделала? Что подумали бы ее братья и сестры? Имело ли это вообще значение? У нее был Наруто! "Подожди, ммм, отец". Глаза ее отца метнулись к ней с нежной улыбкой на лице. "Я не смогу долго оставаться, Курама, ты же знаешь это". "Это не то, чего я хотела", - Ее уши прижались к голове, благодарная, что ее мех скроет любой появляющийся румянец. Это будет непросто. С дыханием, которое наполнило ее легкие, она прошептала: "Есть ли способ для меня стать человеком?" Только звук ветра, проносящегося мимо них, был слышен, как каждое существо; Человек, Биджу и Призрак уставились на нее в ошеломленном молчании. Хотя Наруто посмотрел на нее снизу вверх, его улыбка придала ей уверенности, в которой она нуждалась. К счастью, первым заговорил ее отец, его глаза были серьезными, но на лице играла добрая отеческая улыбка. "Ты понимаешь, что значит быть человеком?" "Я могу научиться", - У нее было некоторое представление о том, что значит быть человеком, если это было что-то вроде того, что показал ей Наруто, то это был стоящий опыт. В книгах было так много того, что она хотела испытать с Наруто, что она не могла сделать как Биджу. "Понятно", - улыбка исчезла, и на лице ее Отца появилась глубокая хмурость. "И ты осознаешь, от чего бы ты отказался?" Курама помолчал мгновение, от чего бы она отказалась? Один взгляд на Наруто дал ей ответ. Не имело значения, от чего она откажется. "Это стоило бы такой цены". "Оооо, Курама в вув!" Скрипучий голос Шукаку, похожий на скрежет классной доски, эхом разнесся по всему полю, за которым быстро последовал его визгливый смех. "Замолчи, ты убегаешь, Курама волен выбирать свой собственный путь, независимо от того, что это такое", - защищалась Ниби, несмотря на то, что она была меньше Шукаку, она смогла заставить его замолчать одной лапой. "Как и все мы". Курама проигнорировала, что большая часть ее семьи, вероятно, думала, что она все еще мужчина, и прижалась к своему отцу. "Значит, есть способ, да?" Она заерзала на лапах, не в силах сдержать возбуждение, которое нарастало внутри. Она хотела иметь возможность делать все то, о чем мечтала с Наруто, во плоти, как человек. "Да, есть способ, Наруто и Саске должны просто сформировать печать трансформации после того, как они освободят всех остальных, оттуда вы сможете создать для себя новое тело". Ее отец исчез в мире духов, забрав с собой тех, кого вернул. Затем ее надежды рухнули, когда она увидела, что на нее уставился адский глаз отродья Учихи. Его предательство и игра за власть не стали неожиданностью. ХХХХ Когда слова подводят, есть один испытанный и верный метод, который хорошо служил Наруто на протяжении всех его лет. Джирайя однажды пошутил, что у него есть сверхъестественная способность буквально вбивать в людей немного здравого смысла, несмотря на то, что у него самого нет никакого здравого смысла. Учитывая его список врагов, ставших друзьями, было довольно трудно оспорить, что там действительно что-то могло быть. Какая-то случайная способность, которая проявлялась только тогда, когда он бил людей, которых считал собой. Это сработало с Хаку, Гаарой, Цунаде, Пейном, Обито, Неджи. Список был длинным, главным среди них был Курама, которого он когда-то ненавидел всем сердцем. Но теперь он мог легко сказать, что любит ее. Выбить из нее всю дурь-вот как он завел себе девушку, жаль, что он никогда не бил Сакуру, когда они были моложе. Но был один человек, который упрямо отказывался быть включенным в список. Единственный человек в списке его Друзей, ставший врагом. Его окончательная неудача и человек, которым он считал себя больше всего. Смотреть на Саске было все равно, что смотреть на другой путь, по которому могла бы пойти его жизнь. Один был полон ярости и сожаления, упрямого прагматизма, который шел по грани между правильным и неправильным, как будто это был пьяный танец. Вот почему, когда они с Саске наконец поссорились, он не стал сдерживаться. Каждый удар, пинок, дзюцу… каждое мгновение этой встречи было наполнено его надеждами и мечтами о будущем. Саске боролся, чтобы разорвать их связь и стать тьмой. Он боролся за эту связь, за равновесие, которое она представляла, и за мир, который можно было обрести ради этого. Кроме того, в основе каждого удара и пинка лежала простая истина. Саске был его другом. Он почти отказался от Курамы, когда она впала в ярость и отчаяние. Он больше не совершит такой ошибки. С каждым ударом, несущим с собой судьбу мира, Наруто отказывался сдаваться. Хотя в глубине души он понимал, что его личная жизнь тоже была под угрозой - в основном из-за того, что Курама выкрикивала ругательства в адрес Саске при каждом удобном случае. После нескольких минут бессмысленного избиения друг друга такие вещи, как стиль, мастерство и чакра, были давно отброшены. Пришел последний удар. Расенган и чидори. Наруто и Саске. Тирания и Свобода. Страх и Надежда. Всё В конце концов, Наруто мог заявить, что он победил, так как Саске вернулся как его друг. Хотя их борьба стоила каждому из них руки. "Вы знаете, что он девятихвостый лис, верно?" - спросил Саске, приподняв бровь, через несколько мгновений после того, как они выпустили Бесконечную Цукуеми. Несмотря на протест, он вложил руку в свою половину печати трансформации. "Если она съест тебя, я выполню свой план". Наруто улыбнулся и закатил глаза. Слушая, как Курама выкрикивает различные ругательства в адрес Саске. "Она говорит, что убьет тебя во сне". "Извращенец, хочешь поменяться? Сакура для Кьюби?" Он пошутил. Он, должно быть, шутил, верно? "Ты же знаешь, что я, наверное, могу ударить тебя до луны, верно?" - вмешалась Сакура, стоя рядом с Саске. "И кто сказал, что я в любом случае твой, чтобы торговать?" "Мы можем просто сделать это уже сейчас? Курама становится нетерпеливым." Наруто поднес свою руку к руке Саске, и печать была сформирована. Из последних сил Мудреца Шестых путей, проходящих между ними, дзюцу активировалось. "Или это ты?" Почему Саске не мог потерять рот вместо руки? Со всей силой, которую Курама собрала, она начала направлять ее в дзюцу. Это началось медленно, как красный туман, который образовался перед ними, закручиваясь в яростных приступах, искрясь, как кровавая гроза. "Наруто", - эхом отозвался в его голове голос Курамы, полный усталости. "Мне нужно, чтобы ты руководил дзюцу, я больше не могу бодрствовать". "Но как насчет твоего тела? Разве ты не хочешь быть тем, кто..." "Я доверяю тебе", - сказала она с простой честностью. "Ты знаешь, как я хочу выглядеть, создай меня, создай Шууджин". Он услышал зевок, от которого его сердце затрепетало, уже видя, как Курама легла спать в своей человеческой форме, чтобы вздремнуть в его голове. Он медленно направлял туман, придавая ему форму, очертания, цвет и жизнь. Каждая деталь женщины, в которую он влюбился, оживала у него на глазах. "Ты создаешь свою собственную девушку", - ухмылка Саске почти прервала его концентрацию. "Это похоже на конечную фантазию девственниц". "Как будто ты занимался сексом со своим членом, засунутым так далеко в твою собственную задницу". Наруто выстрелил в ответ, когда он осторожно приблизил уши Курамы как раз к нужному месту. "Я удалю его хирургическим путем позже, он мне понадобится позже", - сказала Сакура с камня, на котором она лежала, наблюдая, как туман был болезненным любопытством. "Ты уверен, что у нее не было хвоста или, по крайней мере, лисьих ушей? Она, наверное, выглядела бы симпатичнее, если бы у нее было немного." "Может быть, несколько приличных когтей и клыков, чтобы сражаться". если комментарий Сакуры о пенисе Саске и произвел какой-то эффект, он этого не показал. "Вы двое можете заткнуться, мне трудно сосредоточиться!" Наруто зарычал, это отнимало слишком много времени у его мыслительных процессов, и он не спал уже несколько дней. Затем его сэнсэй заговорил с истинными словами мудрости. "Ты мог бы сделать ее сиськи больше". ХХХХ Курама боролась с клочьями сна, которые цеплялись за ее разум, пока она медленно осознавала свое существование. Она была голодна, голоднее, чем когда-либо прежде, как будто она никогда ничего не ела. Ее руки устали, а покалывание одеяла раздражало кожу. Там, где одеяло укрывало ее, было слишком жарко, там, где его не было, ей было слишком холодно. Каждая клеточка ее тела громко жаловалась на то или иное. Ее глаза широко распахнулись только для того, чтобы снова закрыться от нечестивого солнечного света. Ее тело. Это было ее тело. У нее было тело, живое человеческое тело, а не фальшивое, сделанное из чакры, которое она могла носить внутри печати. Она снова открыла глаза, комната обрела четкий фокус, когда ее глаза привыкли к окружающему. Это была чистая комната, свежевыкрашенная и чистая, больничная палата, если верить ее книгам. Ее ослепило не солнце, а свет бледной луны, проникавший в ее комнату. Затем комната исчезла, когда она увидела его. Наруто, он лежал, положив голову на ее кровать, из его рта доносился тихий храп, похожий на летний ветерок. Ее сердцебиение было похоже на то, как тысячная армия играет в свои боевые барабаны. Она попыталась заговорить, но ее язык все еще был новым и не мог произнести ни слова; он бесполезно болтался у нее во рту, когда она попыталась произнести его имя, все, что вышло, - это горловой порыв воздуха, когда у него пересохло в горле. Она попыталась дотянуться до него, но ее мышцы дико дернулись. Ее тело было новым, потребуется время, чтобы привыкнуть. Осторожно, она подняла руку и направила ее, дюйм за дюймом, к Наруто. Она прикоснулась к нему, шлепнула рукой по его лицу с самой мягкой, самой нежной пощечиной, которую когда-либо задумывала. Ей нравилось ощущать его кожу. Почему он не был с ней в постели прямо сейчас? Обнимая ее, как это делали любовники, в том сладком объятии, о котором она много раз читала. "Наруто". Наконец ей удалось произнести его имя, когда она сильно прижала свои усталые руки к его голове, чтобы разбудить его. Его голубые глаза встретились с ее. А потом он улыбнулся, и ее новое сердце екнуло. "Эй, ты проснулся". Ей удалось утвердительно кивнуть головой. "Сакура сказала, что я должен дать тебе поспать, что твое тело все еще новое и привыкает к себе". Наруто взял ее за руку и прижался губами к ее ладони, посылая волну огня по всему ее телу, когда она почувствовала странное и невероятно приятное покалывание. "Так что отдохни, хорошо? Я буду здесь". "Обними меня?" - прошептала она, ее губы изогнулись в улыбке. Ее тело закричало, когда Наруто забрался рядом с ней одновременно от боли и удовольствия, когда ее новые нервы впервые почувствовали человеческий контакт. Или это было то, что она впервые почувствовала Наруто, что заставило ее чувствовать себя так. В мире, подобном этому, ей всегда было место. "Я люблю тебя", - прошептал Он ей на ухо. "Я..." - слово подвело ее, то ли из-за ее языка, то ли из-за того, что ее разум все еще воспринимал это как реальность, которой она не знала. "Я тоже".