Will you save me?!

      — Это невероятно, — Шинья несся по коридорам больничного отделения, пока не остановился у стеклянной двери. Дыхание было неровным и сбивчивым, не столько от бега, сколько от волнения, переполняющего его в эти минуты.       Слова Глена о состоянии его матери все еще звучали в его голове, набатом отбиваясь в каждом уголке подсознания. Он не спускал встревоженного взора с пожилой пациентки, сидящей в кресле, которой сейчас что-то говорила врач, собираясь уже уходить. Завидев его, она улыбнулась госпоже Хиираги и, сказав ей что-то напоследок, поспешила выйти к посетителю.       — Как она? Это правда? — парня разбирало желание удостовериться в словах специалиста лично.       — Ты можешь войти, — с улыбкой ответила женщина.       С опаской взглянув на нее, Хиираги вошел в палату. Врач осталась у двери и сквозь стекло наблюдала за ними.       Казалось картина, которую он наблюдает уже семь лет, неизменна. Она все также сидит в этом проклятом кресле, все также не оборачивается, когда открывается дверь. Уже, вошедшими в привычку, действами, он также проходит к ней и присаживается на край стола. Только сейчас его состояние значительно отличается от того, с каким он обычно посещает её палату. Сейчас внутри у парня все трепещет, и сердце бьется так, словно готово выпрыгнуть из груди.       — М-мама, — дрожащим голосом проговаривает он, и сам поражается тому, насколько глухим и безжизненным он оказывается.       Однако после его слов женщина едва заметно вздрагивает от неожиданности и направленный в одну точку взгляд, устремляется на лицо молодого человека. Медленно, будто бы тянутся года, ее взгляд фокусируется на сыне. Внутри Хиираги младшего все замирает, когда он видит крохотные блестящие капельки в уголках глаз и слабую улыбку, замершую на её губах.       — Шинья, — звучит нежный, недоверчивый голос в тишине больничной палаты и дрожащая рука тянется к его лицу.       — Да, мама. Это я, — парень хватает, тянущуюся к нему, руку матери и садится перед ней. — Ты помнишь меня?       Вместо слов, она лишь склоняется, обнимая его и прижимая к себе. Для Шиньи это звучит, как самый четкий ответ, который он когда-либо слышал в своей жизни, он утопает в ее теплых объятиях, окончательно теряясь в своем безграничном счастье, что непослушно выплескивается в виде влажных дорожек по щекам. Он не верит, что этот день, наконец, настал после стольких мучений и ожидания, но его пугает мысль, что все еще может обернуться иначе. Когда настало такое просветление в ее сознании, у него появился страх, вдруг оно исчезнет? Но это лишь волнения, которые растворяются в пустоте, уступая место радости.       Полностью погруженный в свои эмоции, он не слышит, как дверь палаты открывается и на пороге оказывается отец.              Глядя со стороны, на чудесное воссоединение, Глен позволяет себе улыбку. Зная, как отреагирует его возлюбленный, он как мог, быстро добрался до больницы, встретившись по пути с Хиираги старшим, получившим от врачей сообщение о том, что в состоянии его супруги наметились резкие перемены, она заговорила и первыми ее словами оказалась просьба — она хотела увидеть сына.       «После проведения некоторых тестов, можно смело сказать, что ее психика стабилизируется и в скором времени придет в норму»       Слова врача, которого они встретили по пути в палату, все еще звучали в голове Ичиносе, не смеющего сейчас войти и нарушить светлое маленькое семейное счастье его возлюбленного, которого обнимала мать, и отец, в чьих объятиях находились они оба.              Микаэль вышел из ванной и, вытирая влажные волосы полотенцем, направился в гостиную. Порывшись и пробежав взглядом, сложенные в кресло, их с Юу вещи, он, не найдя своей футболки, в которой обычно спал, двинулся прямиком в спальню. Совершенно позабыв, что теперь там их уютное гнездышко заняла его подруга, он по привычке толкнул дверь в комнату.       — Ой, — испуганно воскликнула Акане и отшатнулась, когда парень, в полотенце, повязанном вокруг талии, неожиданно возник перед ней на пороге, в тот момент, когда она собиралась выйти.       — Черт, извини, Акане. Надо было постучать, — смущенно произнес Шиндо.       — Да нет, все хорошо, входи, — улыбнулась девушка и отступила назад.       — Я быстро, вещи заберу, — Мика пробежал мимо нее к шкафу. Наблюдая, как парень, с переброшенным через плечо, полотенцем роется в выдвижном ящике, взгляд девушки невольно скользил по его безупречному телу, все еще слегка влажному после принятия душа; по белоснежной, почти прозрачной коже, под которой виднеются тонкие линии мышц.       — А, вот она, — Мика вытащил заветную вещь, — Юу тут все так перерыл, ни фига не найдешь.       — Я с этим разберусь, — с улыбкой пообещала Акане, стоя за его спиной.       — Ерунда, — бросил Шиндо и поднялся с корточек. — Ну что, как ты, отошла? — он обернулся к ней.       — Да, мне гораздо легче, — она подняла глаза, в которых читалось благоговение, на его лицо. — Спасибо, тебе, Мика, и спасибо Юу, что разрешили пожить у вас.       — Господи, Акане, что за глупости, какая благодарность, — мягко усмехнулся парень. — Забудь и расслабься.       Девушка опустила смущенный взгляд, и тут он упал на руки парня.       — Боже, Мика, что это? — она взяла его руку и попыталась всмотреться в тонкие, многочисленные шрамы на внутренней стороне предплечья.       — Где? — Шиндо и сам взглянул на старые следы суицида.       — Вот же, — она указала на порезы.       — А, это, — протянул Мика. — Порезался, не обращай внимания, — небрежно бросил он.       — Порезался, — девушка недоверчиво взглянула на, безмятежно улыбающегося Микаэля. — Чем?       — Лезвием, — спокойно ответил тот.       — Лезвием? — переспросила Акане.       — Ага, — кивнул Мика, — Юу как-то купил новый станок, вот и решил на мне его свойства испробовать.       — Не смешно, — сдвинула брови девушка, с волнением глядя на него. — Скажи правду.       — Это и есть правда, — одаривал ее мягким взором Мика. — Акане, брось, это мелочи. Лучше, скажи, может тебе что нужно?       — Ничего мне не нужно, — мотнула головой Акане, впиваясь взглядом в Шиндо. — Когда это случилось?       — Не помню, — нехотя ответил Мика, пожимая плечами и делая вид, что напрягает память, — это был первый станок Юичиро, наверное, лет в четырнадцать.       Акане вздрогнула, услыхав заветную цифру, которая как раз пришлась на то самое время, когда она и Шиндо пережили самый ужасный отрывок из их общего прошлого, когда они потеряли друг друга, как тогда казалось, навсегда.       — Мика, зачем ты мне врешь, рассказывая всякую чушь? — она устремила на него слегка рассерженный взгляд. — Это следы от суицида, я знаю.       — Акане, — начал было Мика, но закусил губу, соображая, как от неё отделаться, хотя это уже было невозможно. По его реакции девушка точно поняла, что ее прежние догадки были в самую точку.       — Неужели? — она судорожно вдохнула, не сводя с него ошеломленного взгляда. — Мика, неужели ты… Покончил с собой… из-за меня? Неужели ты так любишь меня?       Она была потрясена до глубины души, тем откровением, что так случайно открылось. Получается Мика любил ее настолько, что не смог перенести весть о ее смерти и решил свести счеты с жизнью. Он смог решиться на такой отчаянный шаг. Не испугался смерти, а подавшись такому горю и страданиям, не смог их вынести. В глазах девушки, Микаэль, неожиданно возникший перед нею и спасший от той ужасной жизни, теперь стал и вовсе чем-то запредельно прекрасным. Сердце переполнялось чувством восторга и преклонения перед этим человеком, которого она всегда считала необычайно смелым и сильным, как личность.       — Ну конечно, я люблю тебя, — с теплой улыбкой ответил Мика, понимая, что деваться ему некуда и отпираться, в том числе — не как. — Ты очень дорога мне. Я всегда помнил о тебе и это были самые нежные воспоминания. Мне не хватало тебя, казалось, с твоей смертью из моей души вырвали кусок. А сейчас, когда ты рядом и жива, я счастлив вдвойне, ведь ты мой лучший друг и всегда им была и будешь.       — Я тоже тебя очень люблю, Мика, — едва слышно, произнесла она, глядя в голубые глаза. — Я тоже всегда вспоминала о тебе. Как жаль, что нам пришлось расстаться, — она сделала шаг вперед и прижалась к нему, снова на глаза стали наворачиваться слезы. — Как ужасно, что тебе пришлось пройти через такой ужас.       — Акане, не нужно, не плачь, — испугался Шиндо, прижимая ее к себе и поглаживая по спине, в попытках успокоить растрогавшуюся девушку.       — Извини, просто я так волнуюсь за тебя, — утирая слезы, сказала Акане, чувствуя, как хорошо ей рядом с ним. Как здорово касаться его кожи, слышать, как бьется сердце, когда она опускает голову ему на грудь. Он такой теплый, что хочется стоять так всю жизнь, и чтобы он обнимал ее. Мика нежный и чувственный, он всегда был таким и таким же остался. С ним ей всегда было хорошо и комфортно, только он дарил ей чувство защищенности, и только с ним она могла ощутить себя сильнее.       — Мика, иди сюда!       Голос Амане, раздавшийся из соседней комнаты, вернул обоих к реальности.       — Иду, — отозвался парень и перевел взгляд на слегка отстранившуюся девушку. — Извини, я пойду. Да и поздно уже, — он бросил короткий взгляд на часы, — ты должна выспаться, у тебя сегодня был тяжелый день.       — Ты прав, я очень устала, — призналась Акане.       — Спокойной ночи, — улыбнулся Мика и вышел из спальни.       — Чего ты там возишься? — недовольно осведомился Юичиро, стеля им обоим лежбище на диване в гостиной, когда Мика закрыл двери спальни и вошел в комнату.       — Да блин, зашел за вещами и совсем вылетело из головы, что там теперь Акане, — улыбнулся ему Мика, бросая на подлокотник кресла полотенце и натягивая футболку. — Хорошо хоть одета была. А чего ты хотел-то?       — Спать я хотел, — фыркнул Юичиро. — А ты копаешься.       — Разговорились немного, — парень подошел к дивану оценивающе глядя на две подушки и одеяло, которые Юу впихивал на узенький диванчик.       — Типа утром нельзя побеседовать, — закатил глаза к потолку Амане. — Теперь не расслабишься, постоянно нужно помнить, что мы не одни и, — Юу окинул любовника недовольным взглядом, — не расхаживать перед ней по квартире полуголым.       — Юу, вообще-то, в отличие от девушек, нам это позволено, — ухмыльнувшись, заметил Микаэль. — Но тут я с тобой соглашусь, я чисто по инерции.       — Ага, я тоже по инерции чуть голый не выперся из ванной, но вовремя о ней вспомнил, — сказал Юичиро и тяжело вздохнул, предчувствуя, что теперь им будет нелегко, весь привычный уклад переворачивается с ног на голову, с появлением женщины в их скромной, целиком и полностью, мужской обители.       — Юу, по-моему, мы тут вдвоем не поместимся, — задумчиво изрек Микаэль, глядя на их оборудованное ложе.       — Вроде бы должны, — отойдя назад и тоже оценив свое творчество, произнес парень.       — Неа, — отрицательно качнул головой Мика. — Придется кому-то на пол.       — Черт, — цокнул языком Юичиро, но уже и сам видел абсурдность идеи завалиться на диванчик на пару с Микой, и, вздохнув, снова подошел к нему и стал разбирать уже приготовленное ко сну место.       — Можно еще «валетом» лечь, — почесывая затылок и крепко обнимая подушку, задумчиво сказал Юу.       — Ага, щас! А то я не знаю, как ты во сне брыкаешься, — иронично хмыкнул Шиндо. — У меня и так все ноги в синяках, а если ты мне пяткой в глаз заедешь? Месяц без работы сидеть буду.       — Тоже вариант, — обреченно вздохнул Юу, сознавая правоту любовника.       — Ну, и кто спустится в самые низы? — усмехнулся Шиндо, помогая Юичиро мостырить спальное ложе под стеной.       — Ну кто, кто, я конечно, — выпрямившись и опустив руки себе на талию, сказал Амане и хмыкнул. — А то, не дай бог застудишься, детей мне родить не сможешь.       — Весомый аргумент, — в свою очередь хмыкнул Шиндо. — Тут не поспоришь. Ой, Юу, есть же еще вариант, можно сходить к Глену переночевать, он сейчас один в квартире, — вспомнил он.       Подумав, Юичиро отрицательно покачал головой. Мысль, конечно, заманчивая, прекрасно провести ночь у соседей в гостиной, а не валяться на полу, как мешок с картошкой, но оставить Шиндо на всю ночь наедине с его бывшей — непозволительная роскошь.       — Тогда, как знаешь, — пожал плечами Микаэль. — Давай тогда спать, — с этими словами он пошел к дивану и лег, а Юу, смерив удрученным взглядом свою уютную постель, выключил свет и последовал примеру любовника.